https://wodolei.ru/catalog/dushevie_ugly/na-zakaz/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Александр просунул палец за ворот сорочки, коснувшись груди.
Он спустил бретельки сорочки с ее покатых плеч и обнажил грудь, лаская языком соски.
– Ложись на спину, чтобы я мог снять с тебя ботинки.
Добравшись до обшитых кружевом подвязок, Алекс улыбнулся.
– Я хочу видеть то, что делаю сейчас, – прошептал Алекс. Он поднял подол ее рубашки, обнажив бедра. По коже побежали мурашки, и тайные пазухи ее тела увлажнились в предвкушении его ласки. Он расстегнул подвязки и скатал ее шелковые чулки – медленно, дюйм за дюймом.
Ливия чувствовала, что от полной наготы ее охраняет всего лишь узкая полоска батиста. Рубашка ее была спущена до талии и поднята до скрещения ног.
– Приподнимись, – приказал Алекс, похлопав ее по бедру.
Она приподняла бедра, и он стащил с нее последнее, что на ней было.
– Встань, – тихо скомандовал он. – Пришло время тебя одеть.
Она в недоумении уставилась на него, и тогда он взял ее за руки и потянул на себя, приподнимая с кровати.
– Что ты делаешь?
– Сейчас увидишь, – сказал он. – Пожалуйста, постой смирно и позволь мне рассмотреть тебя хорошенько. – Он отступил, окинув ее долгим чувственным взглядом с головы до ног. – Ммм, – задумчиво протянул он. – На самом деле никаких улучшений не требуется. Хотя одно или два дополнения могут оказаться не лишними. А сейчас закрой глаза.
Ливия закрыла глаза и ждала. Она слышала, как он передвигался по комнате, как вернулся к ней.
– Не открывай глаз. – Он перебирал ее волосы, вплетая что-то в ее кудри. Ресницы ее затрепетали, и он повторил: – Не открывай глаз. Я еще не закончил.
Она почувствовала, как что-то холодное и тяжелое легло вокруг шеи, и она подняла руки, чтобы пощупать, что это такое. Но он схватил ее за запястья:
– Еще не время.
Что-то сомкнулось вокруг одного запястья, потом вокруг другого, затем она почувствовала, как что-то прищемило мочки ушей.
– Что ты делаешь? – прошептала она.
Он положил руки ей на плечи и подтолкнул ее к зеркалу:
– Все, теперь можешь открыть глаза.
Ливия открыла глаза и смотрела на свое отражение в зеркале Обнаженная женщина, залитая теплым приглушенным светом настольной лампы, вся в кроваво-красных рубинах. Рубиновое колье в три ряда плотно охватывало шею, серебряная диадема с драгоценными камнями украшала темные кудри, рубиновые серьги сверкали в ушах, на каждом запястье сияли по два браслета.
– Господи, – пробормотала она в благоговейном ужасе, – я выгляжу как та девственница, которую язычники приносили в жертву своим богам.
Алекс рассмеялся.
– Украшения тебе и вправду к лицу. Я колебался между бриллиантами и рубинами, но решил, что красный огонь – как раз то, что надо, отлично подходит к твоим глазам и волосам. – Он встал у нее за спиной, обнял ее, ладонями приподнял ее груди. – А теперь смотри, – сказал Алекс.
Он снова принялся ее ласкать, и Ливия в зеркало смотрела, как его руки скользят по ее телу. Она видела, как вновь восстали ее соски под его пальцами, как от возбуждения розовеет кожа. Изо всех сил упираясь босыми ногами в пушистый персидский ковер, она с тихим стоном прислонилась спиной к его груди, когда его ладонь накрыла темный треугольник у скрещения ног. Он пальцами раздвинул завитки, и Ливия увидела, как его пальцы отыскали маленький бугорок, мгновенно отвердевший под его лаской. Ей было стыдно, ибо она считала, что только безнадежно испорченная женщина может с удовольствием смотреть в зеркало, когда ее, обнаженную, ласкает мужчина. Однако наблюдать за собственным возбуждением было захватывающе интересно. Совершенно нагое тело, если не считать рубинов, отсвечивающих красным на молочно-белой коже. Веки ее отяжелели, приоткрытые губы были алыми и влажными.
Ее ягодицы и бедра напряглись, внутри тоже все сжалось. Его ласки стали настойчивее, смелее. Ощущения оказались даже сильнее, чем в первый раз. Она откинулась ему на грудь, толкнувшись бедрами вперед, к зеркалу, ноги раздвинулись. Она видела, как блестит влага на внутренней стороне бедер, видела самое сокровенное в своем теле, голова ее упала к нему на плечо, и она отдалась переполнявшему ее наслаждению.
Колени ее подогнулись, Александр подхватил ее на руки и отнес на кровать. Он уложил ее на спину, на этот раз не скрывая нетерпения, его ласки теперь не отличались деликатностью. Опустившись перед ней на колени, он подставил ладони под ее ягодицы и приподнял ее. Одним толчком он вошел в ее продолжавшее пульсировать тело, влажное и готовое его принять.
Ливия смотрела на него, все еще пребывая на вершине блаженства, куда Алекс ее вознес, но она чувствовала, что тело ее было на грани чего-то нового, чего-то еще более волшебного. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль о том, что она ожидала боли, но боли не было. Чувство наполненности, ощущение, что что-то глубоко внутри ее открывается – было, и еще эта восхитительная пульсация.
Алекс поцеловал ее веки, уголки ее губ и вошел в нее еще глубже. И лишь когда он почувствовал, как она сжалась вокруг него, увидел слезы радости в ее глазах, он позволил себе удовлетворить потребности его собственного тела. Он входил в нее мощно и часто, и она в восхитительном забытьи закинула руки за голову, и бедра ее вздымались навстречу каждому его толчку, пока все не закончилось, пока оба они, мокрые от пота, сплетаясь друг с другом телами, не упали в изнеможении.
Александр перекатился на бок и лег рядом, сердце его учащенно билось. Его рука легла Ливии на живот. Он тихо рассмеялся и повернул голову, чтобы посмотреть на нее.
– Ну что, моя языческая жертвенная красотка, убранная в рубины, каково это, лежать на алтаре любви?
– Чудесно, – прошептала она, убирая у него со лба влажную прядь. – Благодарю тебя.
Он приподнялся на локте и просунул палец под рубиновое колье у нее на шее.
– Ты можешь поблагодарить меня за свадебный подарок, если хочешь, но не за любовь. Это дар для двоих.
– Тогда я благодарю тебя за рубины, – сказала Ливия, вытянув руку, чтобы полюбоваться браслетами. – Я думаю, стоит надевать их всякий раз, как мы будем заниматься любовью. Возможно, если я их сниму, будет не так хорошо.
– Сомневаюсь, – со смехом сказал он. – Исходя из своего опыта, могу предположить, что будет только лучше. Но мне было бы приятно, если бы ты их пока не снимала.
– Конечно, мой князь. – Она подвинулась к нему поближе и положила голову на его влажное плечо. – А сейчас меня почему-то клонит в сон.
– Ничего удивительного, – сказал он, поглаживая ее живот. – Тогда спи.
Он лежал, присушиваясь к ее дыханию, дожидаясь, когда она уснет. Наконец он смог найти ответ на вопрос, который поставил перед собой сегодня утром у алтаря. Был ли обмен справедливым? Да, вне всяких сомнений.
Ливия лежала, наблюдая за Алексом сквозь полуопущенные ресницы. Он стоял у покрытого морозным узором окна, прекрасный в своей наготе, не догадываясь о том, что она за ним наблюдает. Уже наступило утро, но в комнате было довольно сумрачно. Сквозь затянутое изморозью окно проникало мало света. Спальню освещал огонь в камине и пламя свечи на тумбочке.
Казалось, Алекс смотрел на что-то там, за окном. Он стоял, упираясь ладонями об оконные рамы по обе стороны от стекла. За последние несколько дней она привыкла к его обнаженному телу, но оно не переставало ее восхищать. Она любовалась его худощавой спиной, налитыми плечами, тугими мускулистыми ягодицами, его стройными ногами.
– На что ты смотришь?
Он повернулся к ней лицом, как она и надеялась. Она все никак не могла на него насмотреться. Взгляд ее блуждал по его плоскому животу, по широкой груди, по узким бедрам. Сейчас орудие его мужества пребывало в покое, и она улыбнулась от приятного сознания того, как быстро может вернуть его к жизни.
– Я мог бы задать тебе тот же вопрос, – с улыбкой сказал он. – Вы все еще довольны мной, мадам?
– Ты сам знаешь. – Она приподнялась на локте. – Подойди поближе, мне бы хотелось внести одно маленькое усовершенствование в общую картину.
Он повиновался и подошел, остановившись возле кровати, упершись ладонями в бедра и глядя на нее сверху вниз. Его пенис пошевелился и, когда Ливия с ленцой подняла руку и сомкнула вокруг него ладонь, мгновенно ожил.
– Пожалей меня, малышка. Я едва оправился от предыдущего марафона, – запротестовал он. – Похоже, мне досталась в жены ненасытная развратница.
– Сам виноват, – пробормотала Ливия, лаская его все настойчивее. – Ты слишком хороший учитель в искусстве любви, мой князь. – Она перекатилась ближе к краю кровати, так что голова ее оказалась на одном уровне с тем органом, который ее интересовал, и лизнула головку. Рубины на шее поймали отблеск свечи и ярко блеснули. Кроваво-красным огнем зажглись камни на браслетах.
Александр попытался воспротивиться ее шалостям, но его попытка кончилась полным провалом. Застонав, он опустился рядом с ней на кровать.
– Но после этого, о, ненасытная женщина, ты встанешь с постели. Не помню, чтобы ты ступала ногой на пол за последние три дня.
Ливия восторженно засмеялась и перекатилась на него сверху.
– Мне хочется попробовать вот так, – заявила она, оседлав его бедра, проводя ладонями по его мускулистому животу, кончиком пальца лаская его пупок. Браслеты ее горели огнем. Она пропустила пальцы сквозь завитки золотистых волос у него на груди и принялась играть с его сосками, после чего опустила голову, прижавшись губами к его губам, и стала целовать его, требуя, чтобы он впустил ее язык.
Алекс крепко держал ее за бедра, пока она его целовала, и, когда она направила его в себя, открытая для него, ждущая его, он опустил руку, прикоснувшись к той необычайно чувствительной точке, где соприкасались их тела. Она вздрогнула всем телом – настолько острыми оказались ощущения, и, прикусив губу, откинулась назад, прикоснувшись к лодыжкам, совершая вокруг него круговые движения бедрами.
Ей хотелось потянуть удовольствие, но страсть требовала немедленного удовлетворения, и Алекс ласкал ее до тех пор, пока мир не рассыпался миллионом осколков и крик восторга не сорвался с ее губ.
Алекс опустил ее себе на грудь, крепко обнимая, покрытый испариной, как и она, чувствуя, как все еще вздрагивает ее тело в утихающих спазмах оргазма. Он опустил руку и похлопал ее по ягодице:
– Пора вставать, любовь моя. Добро пожаловать в реальность. Дела не ждут.
Ливия застонала и перекатилась на бок:
– Мне надо еще поспать. Я изнемогла от любви.
– Тогда поспи еще немного. – Алекс ловко перекинул ноги на пол. Эта зарядка в постели нисколько не утомила его, наоборот, прибавила ему сил и энергии. – Я велю приготовить ванну и накрыть завтрак.
Но Ливия уже не слышала его. Она забылась сном.
Алекс насмешливо покачал головой. Накинув парчовый халат, он направился к двери, открыл ее и позвал Бориса. Тот не заставил себя долго ждать. Не прошло и минуты, как он появился.
– Что вам угодно, ваша светлость?
– Ванна. Вернее, две ванны. Одну для княгини здесь, другую для меня в моей уборной. Пошли горничную, чтобы прислуживала княгине. А мне поможешь сам. И вели повару приготовить завтрак. Мы будем есть в столовой.
– Слушаюсь, господин. – Борис отправился исполнять приказания. Прошло три дня с тех пор, как хозяин привез в дом свою молодую жену, и за эти три дня ни князь, ни княгиня ни разу не покинули пределы спальни.
– Кое-что еще, Борис!
– Да, сэр?
– Что принес посыльный? – Алекс наблюдал из окна за тем, как незнакомец едет в дом, когда молодая супруга отвлекла его от этого занятия, предложив заняться кое-чем другим, не менее увлекательным.
– Посыльный сказал, что передаст сообщение только вам лично, сэр. Он прибыл из Лондона. Ждет вас на кухне, сэр.
Алекс подошел к окну, выходившему в маленький покрытый инеем сад. Но Алекс не замечал холодной красоты зимнего сада, он думал о том, что за весть мог принести ему лондонский посланник. Только два человека знали, где он сейчас находится: Михаил Михайлович и Татаринов. Михаил был оповещен на случай, если поступят какие-то срочные распоряжения от царя. Александр Проков был человеком государевым и себе до конца не принадлежал никогда. Татаринова Александр оповестил о своем местопребывании для того, чтобы тот мог связаться с ним, если возникнут какие-нибудь непредвиденные обстоятельства, относившиеся к делу, которое их связывало. Неприятности, о которых Александр должен узнать немедленно. Две тетивы одного лука. Но какой тетивой пушена эта стрела?
Ну что же, скоро он это выяснит, но не раньше, чем смоет с себя все напоминания о любовных баталиях на смятых простынях.
Вошел Борис, следом целый взвод слуг с фарфоровой ванной высотой до бедра и кувшинами с горячей водой. Александр сосредоточил все свое внимание на получении удовольствия от горячей ванны.
За стеной Ливия проснулась от звука шумевшей воды. Она села в кровати, мигая от яркого света. Горничная, которую она ни разу не видела, наполняла ванну, стоявшую возле камина. Вторая горничная развешивала на подставке перед камином полотенца, чтобы они успели прогреться. Запах лаванды и вербены наполнил воздух, и Ливия подумала, как сильно, должно быть, она пропахла секретами тела за трое суток, проведенных в постели. За трое суток, которые она провела между сном и любовными играми. Она откинула одеяло и опустила ноги на ковер.
– Господи, как мне нужна эта ванна! – Она потянулась, убрала спутанные волосы с лица и впервые задумалась о том, как вообще она могла трое суток безвылазно провести в этой спальне, забыв обо всем на свете. Ливия встала.
– Вода как раз такая, как нужно, миледи. Так что можете войти в ванну, если хотите, – сказала одна из горничных.
– Спасибо. – Она осторожно сняла диадему и с благоговением положила ее на трюмо перед тем, как расстегнуть колье.
Обе горничных во все глаза смотрели на то, как она снимает с себя рубины, и Ливия едва ли могла винить их за бестактность. Она догадывалась, какое необычное зрелище сейчас представляет собой.
– Как вас зовут? – спросила она, положив браслеты на стол и подойдя к ванне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


А-П

П-Я