установка душевой кабины цены 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Такого рода совместимость многого стоит. – Он помолчал, после чего решительно добавил: – Я никогда не посмел бы предложить вам нечто менее достойное, чем официально стать моей женой.
– Я высоко ценю ваше признание, но… но… должна быть еще какая-то причина. Я не могу ничего предложить вам взамен – ни приличного приданого, ни иных ценностей.
Проков рассмеялся:
– Мне не нужно ваше приданое, моя дорогая. Мой отец был одним из самых богатых российских князей. Я унаследовал громадное состояние: двадцать поместий, около пятидесяти тысяч крепостных. Деньги меня совершенно не интересуют.
– Тогда что вас интересует?
– Буду с вами откровенен, Ливия. Мне тридцать шесть, и я достаточно походил в холостяках. Но пока не увидел вас на балу в тот вечер, никогда не встречал женщины, глядя на которую мог бы сказать себе, что готов провести с ней всю оставшуюся жизнь…
– Как вы могли принять такое решение, лишь однажды увидев меня? – перебила его Ливия.
– Наверное, вам трудно в это поверить. – Он пожал плечами. – Но вы меня заинтриговали. Кроме того, вы должны были танцевать с этим увальнем Беллингемом, и мне это показалось ужасно несправедливым, и, как я уже сказал, я поверил в то, что смогу прожить с вами жизнь.
Ливия кивнула и вновь почувствовала себя так, словно у нее вместо крови по венам текло шампанское.
– А потом, когда я с вами заговорил, я… – Еще одно выразительное пожатие плечами. – Я был обезоружен, очарован. Я привык добиваться того, чего хочу, Ливия. Но если вы скажете, что не желаете принимать моих ухаживаний, я не стану впредь вас беспокоить.
Он рисковал, ставя на кон успех всей операции, но кто не рискует, тот не выигрывает.
Ливия осторожно высвободила руку, встала и прошла к дальнему краю беседки.
Как она может сразу решиться на такой шаг? В то же время внутренний голос нашептывал ей: «Но ведь ты не сможешь ему отказать».
Ливия подумала об отце. Что, интересно, скажет он русскому князю, когда тот придет просить руки его дочери? Даже думать об этом не хочется. Ливия с трудом сдерживала смех. И все же какие у него могут быть возражения? Князь Проков во всех смыслах был отличной партией для дочери английского графа, удалившегося от светской суеты. Возможно, даже слишком хорошая для дочери скромного английского викария.
Ливия обернулась. Александр встал, но из-за стола не вышел. Он ждал, опершись ладонями о стол.
– Мне нужно подумать, – сказала Ливия.
– Разумеется. – Он взял крохотные ножницы и отрезал веточку винограда от грозди. – Давайте продолжим нашу трапезу.
Глава 8
Ливия сидела в уютном салоне почтовой кареты, которая мчала ее домой, на Кавендиш-сквер. Она сидела в расслабленной позе, откинув голову на мягкие подголовники, закрыв глаза, и дремала под монотонный цокот копыт о булыжную мостовую. Она чувствовала усталость. Ее не столько утомила затянувшаяся на целый день прогулка верхом, сколько умственное напряжение. Она стояла перед выбором, самым трудным выбором в жизни, и теперь каждый шаг ее был чреват столь многосторонними и далекими последствиями, что разобраться в них оказалось бы едва ли по силам самому дальновидному и мудрому из философов. Бедный мозг Ливии горел от напряжения.
Но возможно, не стоило так много думать об этом. Надо лишь спросить себя, чего она хочет. Действительно, чего она хочет на самом деле? Брака, детей – разумеется. Но только за этот год она ответила отказом на три предложения руки и сердца вполне достойным мужчинам. В чем же дело? А дело в том, что будущее с любым из них представлялось ей серым и скучным.
Так, может, сама о том не догадываясь, она всегда искала встречи с опасностью, и это радостное возбуждение, неизменно сопутствующее каждой встрече с русским князем, и есть тому залог? Это волшебное ощущение, когда дышишь полной грудью. Особенно это касалось остроты ощущений, проявившейся в полной мере в беседке. Соски ее вновь отвердели при воспоминании о том, как его ладони касались ее тела.
Так ли на самом деле важно то, что она о нем почти ничего не знает? Она почувствовала бы, будь он грубым, подлым, мелочным, лживым.
Чего добивался Алекс, сделав ей предложение? На этот вопрос ответить было еще сложнее. Гораздо сложнее. Он сказал, что ему пора жениться, что он хочет наследника. Ничего удивительного в этом нет. Она сама мечтала о муже и детях и вполне могла себе представить Алекса как в роли своего мужа, так и в роли отца своих детей.
Ливия отодвинула в сторону полоску кожи, закрывавшую окно кареты. Этот экипаж был значительно удобнее того, который доставил ее в Ричмонд. Алекс заказал почтовую карету, как только они вернулись в Уайт-Харт. Кое-что она все же о нем успела узнать – он привык заботиться о комфорте и за ценой не стоял. Он действительно был богат.
Ливия никогда не считала себя корыстной. Разумеется, она ценила комфорт. Хорошую и вкусную еду, мягкую постель, уютный дом. Сама она никогда не жила в роскоши, умела развести огонь в очаге, кровать застелить, приготовить еду. Отец Ливии держал слуг в весьма ограниченном количестве, так что с пятнадцати лет, после смерти матери, Ливия выполняла обязанности экономки и хозяйки в доме викария. Но она не могла отрицать того, что роскошь передвижения в почтовой карете, катания на красивой породистой лошади, прекрасное вино и наличие горничной, которая каждое утро приносит тебе чай в постель, – вещи более чем приятные. Столь же приятно думать о богатом и разнообразном гардеробе.
Следовало ли ей стыдиться таких желаний? Вправе ли дочь преподобного лорда Харфорда предаваться подобным мечтам?
Экипаж свернул на Кавендиш-сквер, и карета остановилась перед домом. В холле горел свет. Лакей в ливрее спрыгнул с запяток кареты и открыл дверь, помогая Ливии спуститься.
– Прошу вас, миледи.
– Спасибо. – Ливия спустилась на тротуар, и лакей бросился, опережая ее, к парадной двери и пару раз стукнул молотком.
– Надо сильнее стучать, – сказала Ливия. – Мой дворецкий глуховат.
Но дверь открыли почти сразу. На пороге стояла Аурелия.
– Я так и подумала, что это ты, – сказала она, быстро окинув взглядом лакея и почтовую карету и сделав выводы. – Долгий ты, наверное, проделала путь, – сказала она улыбаясь.
– Да, парк велик, – в тон ей ответила Ливия, войдя в дом. С улыбкой поблагодарив лакея, она закрыла дверь.
– Почтовая карета, ни больше ни меньше, – заметила Аурелия. – Намного удобнее, чем вонючий наемный экипаж.
– Еще бы, – сказала Ливия, поднимаясь по лестнице. – Мне надо переодеться, Элли. От меня разит лошадиным потом.
– Буду ждать в гостиной, – хмыкнула Аурелия. – Я сказала Моркомбу, что мы будем ужинать вдвоем. Надеюсь, никаких планов на вечер у тебя нет? – Аурелия вопросительно приподняла бровь.
– Никаких, – сказала Ливия. – И если честно, я с ног валюсь от усталости.
Аурелия решила, что вопросы она успеет задать и позже, когда ее подруга переоденется и спустится вниз.
Когда Ливия спустилась в гостиную в стареньком халате, стало окончательно ясно, что вечер она хочет провести в тихой домашней обстановке. Взяв предложенный Аурелией бокал хереса, Ливия опустилась в кресло с потертой обивкой из набивного ситца и протянула ноги к камину.
– Как хорошо, – сказала она.
– Особенно после напряженного дня, проведенного в обществе русского князя. Приятный, должно быть, контраст, – откликнулась Аурелия, беря в руки незаконченную вышивку.
Ливия рассмеялась.
– Даже не знаю, что тебе сказать, Элли.
– Рассказывай все. Впрочем, можешь опустить некоторые подробности. Откуда, например, у тебя на юбке пятна от травы?
– Никаких пятен на самом деле нет, – ответила Ливия. – Но близко к тому, Элли.
Аурелия окинула подругу задумчивым взглядом.
– Ты прямо-таки сияешь, – сказала она. Ливия прижала ладони к щекам:
– Я никогда ничего подобного не испытывала, Элли. И решила во что бы то ни стало узнать, что будет дальше.
Аурелия молча вышивала какое-то время, а затем, как бы невзначай, спросила:
– Ты говоришь об исследовании вопроса в общем или в той его части, что касается князя Прокова?
– Он сделал мне предложение, – сказала Ливия, глотнув хересу.
Аурелия медленно отложила рукоделие и тихо присвистнула.
– Он не из тех, кто годами ходит вокруг да около, верно? И ты приняла его?
Ливия пожала плечами.
– Я сказала, что мне нужно подумать. Надеялась, что ты поможешь мне принять верное решение, Элли. Я совершенно сбита с толку.
– Неудивительно. Ни с того ни с сего предложение не делают.
– Разумеется. Но если вспомнить, что Алекс столкнул Беллингема в фонтан, чтобы он со мной не танцевал, целую оранжерею, которую он преподнес мне вместо букета, наконец, Дафну…
– Дафну?
– Я не рассказала тебе про лошадь. – Ливия виновато улыбнулась. – Я ему сказала, что с удовольствием буду на ней кататься, но в качестве подарка не возьму.
– Он хотел подарить тебе чистокровную кобылу? – удивилась Аурелия. – Во время второго или третьего свидания?
– Представь себе.
Аурелия потянулась за графином и налила еще по бокалу хереса.
– Надо навести о нем справки, прежде чем ты примешь решение.
– Каким образом?
– Через Гарри.
– Но он в Рингвуде.
– Завтра они возвращаются в Лондон. – Аурелия подошла к секретеру. – Посыльный доставил сообщение от Корнелии. – Она протянула Ливии письмо.
Ливия пробежала его глазами.
– Мне не терпится поскорее увидеть Сюзанну, – сказала она, – а также Гарри и детей, конечно. Ты писала Нелл об Алексе, Элли?
Аурелия кивнула:
– А как же. Все, что касается тебя, касается нас всех.
– Ситуация довольно сложная, – сказала Ливия. – Я бы с радостью прислушалась к мнению Нелл, но не хочу, чтобы Гарри натравливал своих ищеек на Александра. С моей стороны это было бы предательством. Я доверяю ему и должна поступать так, как подсказывает мне интуиция, а не донесения офицера британских секретных служб.
– Мне понятна твоя позиция, Но ведь ты даже не знаешь, с кем он ведет дружбу, – веско заметила Аурелия. – Наверняка у него есть… приятели-соотечественники. Хорошо было бы узнать, с кем он общается в русской эмигрантской среде? Стал ли он по каким-либо причинам изгоем в своей стране или приехал за границу просто так, набраться новых впечатлений? Но, учитывая политический момент и характер отношений между Россией и Англией… – Аурелия покачала головой. – А что, если он не тот, за кого выдает себя?
– Если, я повторяю, если я приму решение выйти за него, то выйду за него такого, какой он есть. И он женится на мне такой, какая я есть. Нельзя прожить с кем-либо жизнь на других условиях.
– Браво, Ливия! – сказала Аурелия. – А что, если он намерен увезти тебя в Россию? Ты готова бросить все – семью, друзей – и уехать с ним?
Помолчав, Ливия ответила:
– Это неизбежно, Элли. Но я надеюсь, что он примет во внимание мои желания и чувства.
Аурелия кивнула.
– Лив, что ты чувствуешь к нему? Сильную страсть? Что это: любовь или брак по расчету?
Ливия усмехнулась:
– Я никогда не влюблялась, Элли, но меня к нему влечет. Не знаю, достаточно ли этого чувства, чтобы подпитывать брак по расчету. Но должна тебе сказать, Элли, что быть княгиней Проковой очень выгодно во всех отношениях.
Аурелия рассмеялась.
– О да, – сказала она. – Хотела бы я увидеть лицо твоего отца, когда князь попросит твоей руки.
Ливия поморщилась.
– Я и сама об этом думаю. Он не может не разрешить мне выйти замуж, поскольку я уже давно совершеннолетняя, но мне бы хотелось, чтобы он одобрил мой выбор, Элли.
Аурелия перестала улыбаться. Ливия и ее отец были по-настоящему близки, несмотря на то что Ливия не вполне разделяла убеждения отца, считавшего необходимым ограничивать себя во всем, что касается комфорта, ради духовного совершенства. Для Ливии стало бы настоящей катастрофой, если бы отец не благословил их брак.
– Он никогда не принуждал тебя, не навязывал своей воли, – заметила Аурелия. – Давал тебе возможность поступать так, как ты считаешь нужным.
Ливия кивнула:
– Он всегда поощрял меня к самостоятельности, это верно. С помощью шахмат, например. – Отец начал учить ее игре в шахматы, когда Ливии исполнилось четыре года, и оттачивал ее мастерство, пока она не поставила ему мат в двух партиях из трех. Он всегда говорил, что логическое мышление и умение видеть последствия своих действий по меньшей мере на пять ходов вперед, воспитывают в человеке умение выбрать в жизни верный путь.
Но сможет ли она применить эти навыки в отношении предложения, полученного от Александра Прокова? Помогут ли ей шахматы принять верное решение?
– Как бы то ни было, обговори это дело с Нелл, – сказала Аурелия. – Даже если не хочешь, чтобы Гарри наводил о нем справки.
Ливия кивнула:
– Одна голова хорошо, две лучше. А три тем более.
На следующий день Корнелия появилась на Кавендиш-сквер. Она пришла пешком, не взяв с собой ни мужа, ни детей. Она стремительно взбежала по ступеням и постучала в парадную дверь дома, который столько месяцев считала своим. Все здесь было ей родным и знакомым, даже это бронзовое дверное кольцо-молоток в виде львиной головы. С удовлетворением она отметила, что бронза блестит, тщательно отполированная, как и ступени подъезда.
Она терпеливо ждала, прижав ухо к двери, пока Моркомб, шаркая ногами в войлочных тапочках по паркету, не откроет дверь. Наконец дверь приоткрылась, и в щелке показалось лицо старика.
– А, это вы, – сказал он так, словно она никогда отсюда и не уезжала.
– Да, Моркомб, это я, – весело ответила Корнелия. – Наши дамы на месте?
– Не видел, чтобы они уходили, – сообщил Моркомб. – Думаю, они в гостиной.
– Спасибо, Моркомб. – Корнелия пошла в гостиную.
– Чаю хотите, миледи? Наша Ада испекла имбирное печенье, ваше любимое, – сказал дворецкий.
Корнелия остановилась и оглянулась на старика.
– Спасибо, Моркомб, с удовольствием выпью чаю. Я мечтала отведать печенье Ады с тех самых пор, как уехала отсюда.
Моркомб кивнул.
– Адины печенья всегда идут нарасхват, – сказал он и направился на кухню.
Корнелия улыбнулась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


А-П

П-Я