https://wodolei.ru/catalog/vanni/cvetnye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В тот день он познакомился с Элвой, но если он и разочаровался, то быстро утешился, упомянув при встрече в тот же визит о миловидной судомойке, с которой успел познакомился. Он принес им колоду карт и замысловато украшенную доску для настольных игр. За две недели до коронации короля он принес разноцветную пряжу, два рулона канвы и несколько изящно нарисованных узоров для вышивания, среди которых были валлийский дракон и крест святого Георга.
Элис, увидев тщательно подобранный набор для рукоделия, посмотрела на Йена с поддразнивающей улыбкой.
— Не вздумай говорить, что набор для рукоделия прислал сэр Николас, я все равно тебе не поверю.
— Нет, госпожа, набор прислала леди Маргарет через тех двух деревенщин, которые стоят у ваших дверей. Они спорили, кто из них сообщит вам ее приказ сделать для себя подушки под колени. Когда король приедет в Тауэр, вам будет разрешено присутствовать на мессе в часовне, и слуга ее светлости сказал, что его госпожа приказала ему передать данное позволение короля, который проявил тем самым большую милость к вам, и вы должны присоединиться к украшению часовни.
— Я не преклоню колен перед уэльским драконом. Я бы еще могла встать на него ногами… — сухо заметила Элис.
— Элис! — Глаза Мэдлин сияли смехом, но ее следующие слова тем не менее звучали предостерегающе:
— Ты не должна говорить так — могут подслушать и передать твои слова ее светлости или, что еще хуже, самому королю.
— Не может же Тюдор думать, что мы любим его, — мрачно промолвила Элис.
— Нет, бессердечная ты девчонка, но у меня нет ни малейшего желания провести остаток дней в этих жалких комнатушках. Если согласие встать на колени на дракона презренного Гарри вытащит нас отсюда даже всего на одну мессу, уверяю тебя, я сама вышью обе подушки. Когда король приезжает в Тауэр, Йен?
— Через десять дней, госпожа. Он будет обедать с архиепископом Кентерберийским во дворце Ламбет и с торжественной процессией приедет сюда. На следующий день будет награждение орденом Бани, а потом в воскресенье состоится его коронация.
В следующие дни две молодые женщины заметили возросшую активность в замке и из своего окна смогли наблюдать прибытие королевской процессии. Однако если они надеялись увидеть хоть что-то из последовавших церемоний, то их постигло разочарование. Когда воскресным утром они в сопровождении стражников пришли в часовню на мессу, надеясь встретить на богослужении дам и джентльменов двора, их ожидания тоже не оправдались, потому что их привели заранее и усадили на отгороженную скамью, а выпустили, только когда последний слуга покинул часовню. Они не смогли даже смотреть по сторонам во время службы, поскольку изящно вырезанные экраны не давали им возможности видеть никого, кроме священника на кафедре.
Элис оказалась разочарована больше, чем хотела признать, потому что надеялась увидеть сэра Николаса в его облачении кавалера ордена Бани. Когда же через час после их возвращения из церкви один из стражников просунул голову в дверь и сообщил, что, если они хотят посмотреть, как королевская процессия отбывает в Вестминстер, им нужно поспешить, Элис воспряла духом. Рассчитывая увидеть всего лишь пеструю толпу людей и лошадей на лужайке, они с готовностью согласились пойти вместе со стражниками на бастион замка, откуда как на ладони была видна вся процессия, проходившая через ворота на улицу.
День стоял великолепный, ясный и солнечный, и процессия своей пышностью превзошла все их ожидания. Стражники не смогли узнать в лицо никого, кроме короля и двух мужчин впереди его — нового лорд-мэра Лондона и главнокомандующего с орденом Подвязки. Король с непокрытой головой, облаченный в пурпурную бархатную мантию, подбитую горностаем и богато расшитую перевязью, сидел под королевским балдахином на носилках, которые тащили четыре пеших рыцаря. Толпа на улице кричала приветствия и аплодировала, и задолго до того, как она рассеялась, Элис и Мэдлин вернулись в свою гостиную. Только на следующий день, когда Генриха Тюдора помазали на царство и короновали королем Англии и процессия вернулась для королевского банкета, они смогли узнать, что же произошло в Вестминстере.
Новости принесла Элва после почти двухчасового отсутствия. Обе девушки набросились на нее с расспросами. Раздуваясь от сознания собственной важности, она уселась на стул, всем видом показывая, что повествование будет долгим и захватывающим.
— Говорят, коронование было поразительным, а слова, сказанные над ним, точно такие же, как говорили над Ричардом и Анной.
— Но как такое могло случиться? — спросила Элис. — У него же нет королевы.
Элва нетерпеливо отмахнулась.
— Говорят, что все слова про королеву они пропустили, но все остальное прошло точно так же. И, говорят, старый архиепископ Бушье изо всех сил старался выплеснуть святой елей на голову королевского высочества, а потом дрожащими руками едва мог удержать корону. Архиепископ очень стар, но ему помогали другие, чтобы закончить ритуал. Даже, — она помолчала для большей значимости, — епископ Батский и Уэльский руководил всей церемонией. Есть слово, обозначающее этот ритуал. Какое, госпожа? — Она вопросительно посмотрела на Мэдлин, но Элис ответила ей первой.
— Осуществил миропомазание, — проговорила она с задумчивым лицом.
Элва кивнула, довольная, что ее быстро поняли, однако Мэдлин нахмурилась:
— Но ведь именно епископ Батский и Уэльский подтвердил, что Эдуард должным образом не женат на Элизабет Вудвилл, разве нет? Из-за него Элизабет из дома Йорков объявили незаконнорожденной. Не хочет ли Тюдор его присутствием напомнить всем сейчас, что она не может стать достойной его королевой?
Элва не ответила, но они от нее и не ждали ответа. Она продолжала рассказ, как будто сама присутствовала в аббатстве, описывая, как Джаспер Тюдор, дядя короля, недавно пожалованный титулом герцога Бедфорда, держал корону и как Томас Стэнли, его тесть, недавно ставший графом Дерби, держал королевский меч. Она описала освящение, коронование, произнесение клятвы и как впоследствии Генри, теперь уже король Божьей милостью, в сопровождении свиты вышел из аббатства и показался толпе, все еще переполнявшей улицы.
На пиршестве, рассказывала она, дядя короля появился верхом на лошади, покрытой позолоченной попоной, отделанной горностаем, и потомственный королевский защитник въехал на коне в пиршественный зал, чтобы вызвать на поединок всех желающих, точно так же как два года назад он выезжал для короля Ричарда. Тут она опять замолчала, вдруг осознав всю иронию такого вызова.
— Что-то не очень правильным мне все кажется, — добавила она со вздохом.
— Здесь и не может ничего казаться правильным, — согласилась Элис.
Когда коронационные торжества закончились, король и его двор вернулись в Гринвич, и все новости для молодых женщин стала приносить Элва, которая завела знакомство со многими здешними слугами. Йен тоже продолжал посещать их. Он сообщил, что теперь живет недалеко от ворот Тауэра.
— А что же сэр Николас? — с тревогой спросила Элис.
— Он уехал в Дербишир, госпожа, чтобы усмирить волнения против его королевского величества.
— Без тебя?
— Да. — Он больше ничего не объяснял, а Элис не хотела расспрашивать, боясь обидеть Йена. Ей пришло в голову, что, возможно, будучи шотландцем, Йен менее предан валлийцу, чем его соплеменники. В любом случае она испытывала благодарность за его преданность. От сознания того, что рядом есть заботливый человек, ей стало легче переносить отсутствие сэра Николаса и недостаток новостей о своей судьбе и судьбе мисс Фенлорд.
В последовавшие недели они слышали много о королевских занятиях, но мало что из услышанного интересовало их, потому что все касалось только политики и ни слова о семье Мэдлин или о расторжении помолвки Элис, то есть ничего предвещающего скорое окончание их заключения. Даже Йен из-за отсутствия при дворе сэра Николаса не мог ничего узнать об их дальнейшей судьбе. Однажды он радостно сообщил, что завоевал множество сердец дворцовых служанок и в скором времени надеется получить какие-нибудь сведения.
В конце ноября они неожиданно получили большой сверток, содержащий рулоны великолепных тканей, с приложенным к нему посланием от леди Маргарет, в котором сообщалось, что скоро прибудут швеи, чтобы помочь им сшить новые платья. Элис приказала посыльному подождать, пока она составит записку с выражением благодарности и с осторожной просьбой пролить свет на их будущее. Ответ прибыл с неожиданной быстротой, советуя им обеим положиться на Господа и милость его величества короля, помня, что любопытство — серьезный недостаток.
Йену пока удавалось доставлять им только информацию, известную всем. Но в один прекрасный день он сообщил, что леди Маргарет больше чем когда-либо убеждена в скорой женитьбе ее сына на Элизабет Йоркской.
— Почему ты так говоришь? — спросила Элис. Она пребывала в ужасном настроении, поскольку все утро вместе с Мэдлин провела с двумя необщительными дамами, посланными леди Маргарет снимать с них мерки. Дамы говорили только о моде и подгонке по фигуре и очень надоели.
Йен улыбнулся:
— У одной из фрейлин самой леди Маргарет есть хорошенькая горничная, а женщины всегда болтают между собой, вы же знаете. Она сказала мне, что король слушает леди Маргарет даже тогда, когда не хочет слушать никого другого, а принцессе, говорила она, вообще нечего сказать. А еще они говорят, что король простил почти всех, кто сражался против него на севере. — Он наморщил лоб, стараясь припомнить все, что слышал. — Пока что только Норфолк, Суррей, Ловелл и несколько других рыцарей с севера лишены прав состояния.
— Значит, они все покойники, — грустно покачала головой Элис.
— Нет, мистрис, они не все мертвы. Ловелл жив и, как говорят, нашел где-то убежище. Другие тоже.
— Френсис Ловелл жив? — Ее брат сражался рядом с Ловеллом. — А Роджер Вулвестон? — быстро спросила она. — Ты слышал что-нибудь о нем? Теперь он должен быть лордом Вулвестоном.
— Нет, — ответил Йен. — Я не помню такое имя, так что сомневаюсь, чтобы моя девица или кто-то другой упоминал его. Вулвестона я бы запомнил.
Она вздохнула. На короткое мгновение в ней вспыхнула надежда, что, если ее брат действительно жив, он может присягнуть королю, и тогда ее не будут больше держать под опекой.
Йен между тем продолжал:
— Они еще говорят, госпожа, что осталось очень много изменников, которые сражались против них и не покорились, и что терпение Гарри небезгранично.
— Если они скоро покорятся королю, он простит их, так?
— Да, так говорят. Но может быть, прощение не вернет им их земли, а только жизнь и свободу. Говорят, у Гарри всего три желания — править Англией, собрать побольше денег в сундуки и принести мир и процветание земле.
Часто теперь Элис и Мэдлин узнавали от Йена новости, противоречившие друг другу: в один день — что король не женится на Элизабет, а на следующий — что женится. Никто не упоминал принцев рода Йорков. Очень мало кого интересовала их судьба. Большинство не хотело больше борьбы и склонялось к поддержке союза Ланкастеров и Йорков.
События начали развиваться в декабре, когда парламент потребовал от короля выполнить свою клятву и жениться на Элизабет Йоркской. Робкое напоминание, что еще не получено разрешение папы, отклонили как несущественное. Парламент, говоря от имени народа, настаивал на свадьбе, и все выразили облегчение, когда Генрих Тюдор согласился, объявив наконец, что свадьба произойдет чуть больше чем через месяц.
Два дня спустя Элис и Мэдлин получили известие от леди Маргарет, что король назначил их фрейлинами своей невесты. Они будут оставаться в Тауэре до бракосочетания, когда для них настанет время приступить к своим новым обязанностям, но их освободят, чтобы принять участие в празднествах в Вестминстерском дворце.
Мэдлин восприняла известие со своим обычным оптимизмом, высказав мнение, что Тюдор наконец-то стал полностью доверять мужчинам ее семьи. Элис испытывала смешанные чувства. Освобождение из Тауэра означало, что скоро она, вероятно, снова увидит сэра Николаса и ей будет приятно. При дворе она может узнать о судьбе своего брата. Но, радуясь окончанию их заключения, она все же не могла не думать, что ей придется служить Элизабет Йоркской. От одной мысли о встрече с ней мурашки бежали по коже.
Глава 9
Долгожданная церемонии завершилась, и жених и невеста, пройдя короткое расстояние от Вестминстерского аббатства, вошли во дворец под звуки труб и восторженные крики толпы, собравшейся приветствовать их. Вестминстерский дворец, построенный Эдуардом Исповедником раньше Тауэра, использовался Вильгельмом Завоевателем как место, где он мог предстать во всем сиянии своей славы, со всеми атрибутами королевской власти, чтобы напомнить потенциальным мятежникам о королевской мощи. Грандиозность свадебной процессии Генриха Тюдора давала понять, что он намеревается использовать его в тех же целях. Высокая золотая корона, богатые одежды и пестрая восторженная толпа сторонников, окружающая его и невесту, предназначались, несомненно, для того, чтобы внушить благоговение всем очевидцам.
Самый большой в Англии, а возможно, даже во всей Европе, дворец имел парящие своды, украшенные резными позолоченными ангелами. Роскошные арки семидесяти футов шириной, представлявшие чудо архитектурной мысли, накрывали величественным балдахином пышное собрание внизу. По периметру зала расставили для гостей многочисленные столы, а на возвышении в северной части бросался в глаза королевский стол, накрытый белой скатертью, прогибающийся под тяжестью блестящих серебряных блюд и чаш. Как Элис и Мэдлин ни вытягивали шеи и ни поднимались на цыпочки, стоя в самой гуще толпы, они никак не могли разглядеть короля и его невесту, пока те не поднялись на помост.
Король в длинном пурпурном плаще поверх ярко-алого шелкового колета, расшитого золотом, выглядел очень нарядно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


А-П

П-Я