Достойный Водолей ру 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Потом он предложил подвезти ее до дома, но Фионе хватило ума увильнуть под предлогом якобы данного другой девушке обещания ехать вместе, поскольку она никак не предполагала, что получит такое любезное предложение.
— В следующий раз вы должны разрешить мне вас отвезти, — сказал он, и она была вынуждена согласиться.
Лорд Уинтроп задавал ей бесчисленное множество вопросов, заставляя рассказывать о себе, она же ухитрялась давать самые что ни на есть уклончивые ответы, не испытывая никакого желания обсуждать свою жизнь с этим старым повесой.
К тому времени Фиона была достаточно наслышана о лорде Уинтропе от Клер. У него была куча денег, некогда заработанных его дедом на пиве.
Наследника он не имел, у него были только две замужние дочери и жена, предпочитавшая проводить время в Париже в интрижках с мужчинами, годными ей в сыновья.
Лорд Уинтроп был одинок, но никогда надолго не оставался без любовницы того или иного сорта. Он питал искреннюю приверженность к одному типу женщин и интересовался исключительно блондинками.
— За себя я могу не беспокоиться, — говорила Клер, — и очень жаль. Не возражала бы чуточку погулять со старичком. Одна из здешних девчонок получила от него сотню фунтов наличными и дивную меховую шубку.
— Не хочу ни того, ни другого, — передернувшись, заявила Фиона, а Клер посмеялась над ней.
— Не будь дурой, — посоветовала она. — Все равно попадешь под плуг, раньше или позже, так уж лучше с богатеньким.
— Может, я его в этом плане нисколько не интересую, — предположила Фиона.
Клер недоверчиво захохотала, да Фиона и сама знала, насколько ее надежда безосновательна.
«Я, пожалуй, сумела бы его отшить, — думала она, — если бы только нашелся хороший предлог не принимать его дома».
Она попробовала было выдумать строгую мать, но понимала, что лорд Уинтроп не поверит.
Сегодня она чувствовала себя такой счастливой с Джимом, что почти забыла про дамоклов меч, нависший в этот вечер над ее головой, а теперь, одеваясь, с ужасающей ясностью вспомнила.
Она не могла решиться немножечко обезобразить себя, надев платье, которое не шло ей, так как знала, что ее всюду настигнет орлиный глаз Пальони.
Однажды Фиона уже получила выговор за отказ пить предложенное шампанское. Она страшно устала, голова раскалывалась, и от шампанского стало бы еще хуже.
Отвергнув предложение сидевшего с ней за столиком пожилого мужчины, она предпочла бренди с содовой. В результате кавалер заказал не бутылку шампанского, а полбутылки. Пальони это заметил.
И на следующий день вызвал Фиону к себе в кабинет.
— Пей то, что клиент пьет, и усваивай — сидишь с клиентом, хочешь или не хочешь — пей шампанское. Повторять не стану.
Фиона почуяла в его речах угрозу и улизнула, радуясь, что не заработала чего-нибудь похуже выговора.
Когда она спустилась вниз и вышла на улицу, шел дождь.
Дождь вселял в нее страх, он мог испортить прическу, а платье могло оказаться измятым и забрызганным грязью.
К счастью, ей удалось сразу сесть в подошедший автобус.
Вечерние туфли Фиона носила с собой в пакете, и когда она принялась рыться в сумке, он выпал, а туфли легонько стукнули об пол.
Сидевший напротив мужчина поднял сверток и протянул ей.
— Спасибо, — поблагодарила она.
Это был молодой человек лет двадцати восьми — двадцати девяти в дешевой, но хорошей одежде, с весьма приятной улыбкой.
Фиона растерянно обнаружила в кошельке только банкноту в десять шиллингов. Забыла разменять. Кондуктор неодобрительно посмотрел на нее.
— Позвольте мне, — раздался голос с противоположного сиденья. Сосед протягивал два пенса.
— Но я не могу вам позволить… Я хочу сказать, не разменяете ли десять шиллингов? — смутилась Фиона.
Незнакомец подошел и сел рядом, спокойно объявив:
— К сожалению, нет.
Кондуктор сгреб деньги, оторвал билет и уже испарился, довольный, что не придется набирать сдачу.
— Ужасно любезно с вашей стороны, но что же мне теперь делать? — пробормотала Фиона.
— Ничего, — отвечал молодой человек. — Стоит ли вам разоряться на марку в полтора пенса, чтобы пересылать мне такую сумму?
И они вместе рассмеялись.
— Я вас часто вижу в этом автобусе, — заметил он.
— Да, я обычно в нем езжу примерно в это время, — подтвердила Фиона.
— На работу? — спросил он. — Лично я именно туда.
— И я тоже, — отозвалась Фиона. — Служу у Пальони.
— А я еду на Флит-стрит — тружусь в ночной смене в «Дейли Меркьюри».
— Как интересно! — воскликнула Фиона. — Вам нравится?
— Вполне, — подтвердил он. — Какое-то время уже поработал. Не знаю, есть ли у меня перспективы на будущее в газете, но это все-таки лучше, чем ничего.
— Я тоже так думаю, — согласилась Фиона и, вспомнив о приближающемся вечере, добавила: — Хотя иногда сомневаюсь.
— Женщинам хуже приходится, чем мужчинам, — сказал ее новый приятель. — Мне всегда казалось, что женщина не должна работать.
— Как старомодно! — мурлыкнула Фиона.
— Правда? — переспросил он. — А я твердо думал, если женюсь когда-нибудь, ни за что не позволю жене работать.
— Возможно, она будет вынуждена, если вы к тому времени не станете главным редактором, — заметила Фиона.
— Вот это вряд ли! — усмехнулся он. — О… вам здесь выходить… Может быть, как-нибудь снова встретимся? Меня зовут Дональд Берн.
— Буду рада… Еще раз спасибо вам за два пенса, — ответила Фиона и, помахав ему, выскочила из автобуса и торопливо нырнула во тьму.
«До чего милый парень», — думала она, шагая по грязной улице и задирая юбку выше колен.
Возле «Пальони» мимо нее прокатил огромный «роллс-ройс», повернул к входу, и девушка, завернув за угол к служебному подъезду, увидела, как из лимузина выбирается лорд Уинтроп в пальто с меховым воротником.
«Милорд прибыл!» — подумала она, толкнула дверь, промчалась мимо дымных кухонь и побежала по черной лестнице в женскую раздевалку.
— Просто жуткий старик! — заявила Фиона. Они с Дональдом Берном пили чай в маленькой чайной в Челси.
Это была их третья встреча, они стали большими друзьями.
Взгляды Дональда на жизнь, пусть немножко с журналистской окраской, показались Фионе интересными. Понемногу он стал обучать ее наблюдательности, а также искусству выуживать суть из самой скучной истории или зануднейшей личности.
Случайно ему удалось раздобыть для нее работу в качестве внештатного хроникера женской колонки в своей газете.
Она получала пять шиллингов за каждый принятый в печать абзац и, имея обширнейшие возможности следить за жизнью общества, могла с большой вероятностью рассчитывать на еженедельную прибавку к заработку.
Не обладая опытом в изложении материала, Фиона первым делом показывала написанное Дональду, а тот демонстрировал, каким образом даже самая скудная информация с легкостью превращается в новость.
Сегодня она с гордостью показала ему первый чек на десять шиллингов за два написанных ею абзаца для леди Мод, которая вела в «Дейли Меркьюри» рубрику «Городские события».
Именно в тот момент, когда Дональд правил ее заметки, приготовленные на следующий день, он упомянул лорда Уинтропа, заметив:
— Он, как правило, тянет на целый абзац.
— Просто жуткий старик! — повторила Фиона. — Слава Богу, уехал на неделю в Шотландию.
— Замечательно! — воскликнул Дональд. — Что ж ты мне раньше-то не сказала?
И принялся торопливо писать:
«Лорд Уинтроп покинул на несколько дней Лондон, отправившись в свое поместье в Шотландии. Известного рыболова и великого охотника с нетерпением ожидают на Северных холмах, хотя во время его отсутствия будут скучать его многочисленные лондонские знакомые.
Особняк лорда Уинтропа на Парк-лейн полон сокровищ, среди которых находится знаменитый «бриллиант Уинтропа». Публика очень давно не имела возможности созерцать эту драгоценность, однако есть надежда, что леди Уинтроп наденет ее на придворный бал, назначенный через месяц, когда она вернется из Парижа, где пребывает в настоящее время».
Пока он писал, Фиона раздумывала о своей последней встрече с предметом творчества Дональда.
Она до сих пор чувствовала на губах его сладострастные поцелуи, до сих пор помнила, как лихорадочно заставляла себя не противиться, не кричать и не отталкивать мужчину, пристававшего с ласками.
Когда «роллс-ройс» остановился у ее дома, она выскочила из машины и влетела в подъезд, едва успев буркнуть: «До свидания».
Она ненавидела его так яростно, что знала — случись это снова, ей не сдержаться, и девушку охватывал ужас при мысли о возможном повторении всего этого по возвращении лорда Уинтропа.
Он еще ее не добился, и она понимала, что если она откажется встретиться с ним или не сумеет умерить его пыл, то лишится работы.
Когда они покидали ресторан в тот вечер, Пальони лично с поклонами провожал их к «роллс-ройсу».
Все его идиотские любезности предназначались лорду Уинтропу, но Фиона подметила одобрительную нотку в голосе хозяина, проговорившего:
— Доброй ночи, мисс Мейн.
Окажи она лорду Уинтропу сопротивление, незамедлительно потеряет должность. Ей придется уйти, а на ее место придет другая хорошенькая блондинка.
Впрочем, лорд Уинтроп уехал, и Фиона загорелась новой идеей найти отдельную маленькую квартирку.
Дональд подыскал ей одну, и, хотя плата составляла пятнадцать шиллингов в неделю, это вполне можно было выдержать, если по-прежнему подрабатывать немного в «Дейли Меркьюри».
Две совсем крошечные комнатушки, зато отдельная квартира и не в таком шумном и грязном районе, как нынче.
Квартирка располагалась на самом верхнем этаже над магазином, а нижние этажи использовались под торговое помещение и склады.
Магазин принадлежал другу Дональда, который намеревался запросить цену побольше, но Дональд уговорил его согласиться на пятнадцать шиллингов.
Фиона, осмотрев комнаты, заторопилась с переездом.
С мебелью возникла проблема, и Дональд убеждал ее подождать с переездом, откладывая постепенно деньги на мебель. Не утерпев, она, полная радужных надежд, взяла из своего драгоценного банковского капитала десять фунтов и потратила их на обстановку.
Комнаты все равно казались пустыми, так что Фиона с Дональдом стали заходить по воскресеньям на распродажу на Каледониан-Маркет и Петтикоут-лейн.
Фиона знала, что Дональд в нее влюблен, и он ей тоже по-настоящему нравился, только она также знала, в чем не призналась бы даже себе самой, что уже любит другого.
После совместного завтрака она дважды видела Джима Макдональда. Один раз он вечером ужинал у Пальони, в другой раз пригласил ее прокатиться в своей машине.
Ей понравилась автомобильная прогулка, пусть недалекая, всего-навсего в Ричмонд-парк, где они выпили чаю в отеле и вернулись в Лондон.
Когда повернули к дому, стало темнеть, и Джим закутал ее в теплый мех. Потом, подъезжая, накрыл руки Фионы ладонью.
— Согрелась? — спросил он. И Фиона ответила:
— Просто счастье!
Джим на секунду оторвал глаза от дороги, взглянул на ее лицо, смутно различимое в сумерках.
— Милая малышка Фиона! — проговорил он. — До чего же ты славная!
Их пальцы переплелись, он доехал до ее дома, осторожно ведя машину одной рукой, а Фиона витала на седьмом небе.
Может, сегодня она снова с ним встретится, а завтра переедет на новую квартиру. Она думала рассказать Джиму о переезде в надежде, что когда-нибудь он навестит ее там.
Она неотступно думала о Джиме. Засыпала вечером с его именем на устах и видела во сне только его. При пробуждении перед ее глазами всплывало его лицо с прощальной улыбкой.
Фиона вытянула из Клер все сведения о нем, какими только та располагала.
Молила ее разузнать о нем побольше и припомнить, не видела ли чего-нибудь написанного про него в какой-либо газете. Клер послушно делала все, что могла, но даже ее сведения были скудными, а иногда и неточными.
Она не могла припомнить, с кем Джим вел интрижку в прошлом сезоне — с леди Трене или с леди Максвелл.
— Понимаешь, они все очень близкие друзья, — объясняла Клер. — И я не знаю, кто из них кто. Иногда мне кажется, это была одна, а иногда — другая… В любом случае, лично меня он не очень интересует.
С Фионой Джим никогда не заговаривал о других женщинах. Никогда никого из них не упоминал.
Приходя к Пальони с друзьями, он, в отличие от большинства мужчин, кланялся и улыбался Фионе, хотя не подходил и не заводил разговор.
— Кто это? — услышала как-то она обращенный к нему вопрос девушки, с которой Джим двигался в танце мимо столика Фионы, послав ей улыбку.
Девушка была хорошенькая, ее только портила сердитая гримаска. Молоденькая, но уже явно пресыщенная.
Ответа Джима Фиона не слышала, только заметила, что девушка несколько раз оглядела ее с ленивым любопытством.
Она никогда не чувствовала в себе такого подъема, как теперь, после скучного и апатичного существования с отцом и одиночества после его похорон, пока приводились в порядок его дела.
Все переменилось, перед нею открылся совсем другой мир, полный недосягаемого и запретного, но вдохнувший в нее новые интересы, которые возникали при встречах с новыми людьми.
Дональд, покончив с редактированием, сунул бумаги в карман.
— Я сам передам редактору, — сказал он. Фиона поблагодарила, а он заплатил по счету. На улице только начали сгущаться сумерки. Кинга-роуд сияла желтыми огнями, которые освещали витрины овощных лавок и магазинов, заставленных антикварной мебелью.
Деревья на Ройял-авеню набухли почками, а это был признак приближения весны, и жирные голуби уже ворковали на ветках.
«Здесь будет мой дом», — думала Фиона, озираясь вокруг.
Здесь, где отныне она будет жить, все выглядело домашним и уютным, словно не было рядом великолепного Мейфэра и суеты Оксфорд-стрит.
И Дональд окажется рядом, всего через две улицы. Она улыбнулась ему, лицо ее осветила яркая витрина ломбарда, она взяла молодого человека под руку и сказала:
— Ты очень добр ко мне, Дональд.
— Ты же знаешь, мне хочется, чтобы ты была счастлива, — серьезно ответил он.
— Вон наш автобус, — поспешно проговорила Фиона, вдруг обрадовавшись возможности побыстрее улизнуть от него.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21


А-П

П-Я