https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/rossijskie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Адриана Триджиани: «Лючия, Лючия»

Адриана Триджиани
Лючия, Лючия



OCR & SpellCheck: Larisa_F
«Лючия, Лючия: [роман]»: Ред Фиш. ТИД Амфора; Санкт-Петербург; 2006

ISBN 5-483-00134-6 Аннотация Нежное, чистое и чуточку печальное повествование о женщине и ее месте в этом мире. Адриана ТриджианиЛючия, Лючия Посвящается моим сестрам Марии Иоланде, Лючии Анне, Антонии и Франческе, и моим братьям Михаэлю и Карло Глава 1 Из окна своей комнаты Кит Занетти может отчетливо видеть все, что происходит на Коммерческой улице. Название для этой улицы совсем неподходящее; ее бы следовало назвать Извилистая улица, или Лавандовый переулок, или Жемчужный проезд. Город Гринвич просто прелесть как хорош. Будь то прохладный вечер, когда нежный голубоватый свет словно вуалью окутывает корни старых деревьев, растущих особняком на другой стороне улицы. Или знойный день, когда солнце палит так отчаянно, словно хочет подрумянить пряничные домики, выстроившиеся вереницей вдоль улицы. Дома и правда сказочные: не выше четырех этажей, увитые плющом или обшитые белой доской, на которой выжжены причудливые узоры черного как смоль цвета. Но самый примечательный крайний дом: много лет назад его, верно, построили из добротного красно-коричневого кирпича, но теперь фасад выгорел и стал песочного цвета. К подъезду каждого дома ведет крыльцо, выложенное песчаником и обрамленное старыми цветочными горшками, в которых растут разные тенелюбивые растения, обычно розовые и белые бальзамины. Тротуар здесь неровный, бетонные плиты выложены так, словно задумали не дорогу построить, а угостить жителей слоеным пирогом. Ставни на окнах выкрашены вперемежку бледно-розовым и кремовым цветом. Так делали при Эйзенхауэре, чтобы издалека цвет казался персиковым (с тех самых времен ставни так и не перекрашивались).Этот городок – идеальное место для писателя: мириады домов, каждый из которых хранит свою исключительную историю. Утром Кит, дожидаясь, пока сварится кофе, сидит у окна и наблюдает одну и ту же картину. Миниатюрная женщина с огненно-рыжими волосами выводит на улицу датского дога ростом с нее, потом они заворачивают за угол, при этом женщина дергает поводок с такой силой, что животное подскакивает и, потеряв равновесие, шлепается об автомобиль. Начинает выть сигнализация. В это время из-за противоположного угла выворачивает лысый бухгалтер, смотрит в небо, глубоко вздыхает и ловит такси. Он живет в квартире на цокольном этаже и носит костюм, похожий на униформу проводников. Потом из фойе многоквартирного дома, расположенного через дорогу, выходит офицер полиции, садится на свой древний велосипед (собственно два колеса да рама), накидывает плащ и уезжает. Он выглядит так, словно прикатил из Италии времен Второй мировой войны.В дверь громко стучат. Кит дожидается домовладельца, Тони Сартори. Он должен зайти, чтобы устранить засор в раковине, который случился в этом году вот уже в десятый раз. Жильцы не помнят такого случая, чтобы хозяева нанимали профессиональных рабочих (водопроводчика, электрика, маляра) с целым чемоданчиком инструментов. Все работы по дому, от прокладки электрических проводов до ремонта газовых труб, выполнял Тони с помощью изоляционной ленты. Вещи, заклеенные этой лентой, выглядели столь забавно, что однажды Кит вырезала из журнала статью о том, как Мисс Америка, желая придать своей груди более аппетитные формы, подклеивала ее липкой лентой. Она положила эту вырезку в конверт вместе с платой за проживание. Но мистер Сартори даже виду не подал, что получил эту статью, только стал называть Кит Мисс Пенсильвания.– Иду, – пронзительно кричит Кит. Она так благодарна, что домовладелец, хотя и не любит, чтобы его тревожили, пришел помочь. Открывает дверь. – О, тетушка Лю.На самом деле Лю не приходится Кит тетей, просто все в доме зовут ее «тетушка». Иногда Лю оставляет около двери Кит подарки – маленький пакетик дорогого кофе, кусок мыла с ароматом сирени, флакончик духов – с пометкой «Наслаждайся!», выведенной крупными буквами на небольшой, пожелтевшей от времени открытке с выгравированной на ней золотой буквой «Л».Лю тепло улыбается:– Все в порядке?Она вторая – и последняя – незамужняя женщина в доме, где Кит снимает квартиру. Лю живет этажом выше в задней комнатке. Ей уже за шестьдесят, но она выглядит элегантно, как настоящая нью-йоркская леди. Ее волосы уложены в прическу, губы аккуратно подкрашены ярко-красной помадой, вокруг шеи изящно повязан и заколот переливающейся брошью фирменный шарф. Тетушка Лю – дама миниатюрная. В ее духах преобладают ноты специй, как у юной девушки, а не цветочные, свойственные старушкам.– Я думала, это мистер Сартори, – говорит Кит.– А что случилось? – заглядывает в комнату Лю, ожидая, наверное, увидеть, как вода сочится по потолку или еще что похуже.– Это раковина. Опять засор. Что я только ни делала, чтобы его пробить, ничего не выходит. Сначала вантузом. Потом молитвой. Потом вылила туда столько «Крота», что им можно было бы растворить весь Бруклин.– Как только увижу Тони, скажу ему, чтобы он немедленно все исправил.– Спасибо. – Если кто и может повлиять на домовладельца, так это тетушка Лю. Как-никак, она его родственница.Тетушка Лю надевает свои перчатки.– Я хотела узнать, будете ли вы заняты сегодня после обеда. Мне было бы приятно, если бы вы заглянули ко мне на чашечку чая.Прежде она никогда не приглашала Кит к себе. Все жильцы знают неписанные правила. Лучше держаться от соседей на известном расстоянии; не возбраняется послать им задушевную открытку или подарочек, но не более того, потому что нет ничего хуже, чем приятель-сосед, который заходит слишком часто, болтает слишком долго и берет твои вещи. Кит говорит:– Спасибо за приглашение, но сегодня мне нужно закончить статью. Может быть, в другой раз.– Как вам угодно; дайте мне знать, когда будете свободны. Я разбирала свои вещи и подумала, может, что-то из них вам бы понравилось, – Лю оглядывает комнату, – или пригодилось в хозяйстве.Кит обдумывает предложение Лю заново. Нет ничего более соблазнительного, чем бесплатный блошиный рынок, где ты – единственный покупатель. К тому же тетушка Лю очень походит на бабушку Кит. Она самоуверенна и проницательна, и этому стоит у нее поучиться. Не все женщины могут позволить себе носить огромную брошь в виде стрекозы, а потом взять и подарить ее кому-нибудь.– Может, я зайду около четырех?– Буду рада, – говорит Лю улыбаясь. – Тогда до встречи.– Как жисть, тетушка Лю? – подходя к квартире Кит, спрашивает Тони Сартори.– Прекрасно, чего не могу сказать о ее раковине. – Тетушка Лю подмигивает Кит, пока мистер Сартори входит в комнату.– Да-да, здесь всегда что-нибудь да не ладно, – ворчит он.Лю, держась за перила, спускается по узкой лестнице. Сейчас начало октября и на улице не так уж и холодно, но она уже надела свое норковое пальто, полами которого, словно герцогиня шлейфом, подметает ступени. Какой бы ни была температура, с сентября по июнь тетушка Лю носит это пальто.– Проходите, – приглашает Кит, хотя Тони и так уже вошел в ванную. – Тетушка Лю красавица, – говорит она в надежде угодить ему.– Чушь. С тех пор сто лет прошло. Говорят, она была самой при-вли-ка-тель-най девчонкой в городе.– Неужели.– Н-да. Говоришь, тут течь.– Засор. В раковине. В ванной, – поправляет его Кит.– Опять? – говорит Тони так, будто это вина Кит.Тони Сартори – человек маленького роста со светлыми волосами и густыми черными бровями. Он похож на безобидного деревенского простачка, но его манера говорить впридачу к хриплому голосу почему-то немного пугает ее.Кит нервно хихикает:– Извините. Я ночи напролет только и делаю, что выплевываю в раковину косточки от оливок, чтобы вам было чем заняться.Тони Сартори глядит так, будто сейчас выругается, но вместо этого вдруг улыбается:– Спакойна, Мисс Пенсильвания. Прочищу щас.Кит усмехается. Он раскрутит трубу под раковиной, прочистит ее, а потом, поставив на место, обмотает изоляционной лентой – и вернется через две недели, чтобы повторить всю процедуру снова.– На этот раз без водопроводчика не обойтись, – говорит он из-под раковины.– Ура! – радостно хлопает в ладоши Кит.Сартори цепляется за раковину и встает. Ванная Кит от пола до потолка оклеена письмами с отказами из всех театров, начиная с Аляски и заканчивая Вайомингом. Это вариации на тему: хорошие характеры, хорошие диалоги, но «вы совершенно не умеете рассказывать истории, мисс Занетти». Тони Сартори читает одно из них и качает головой:– Может, оставишь этот бред. На фига, если получаешь такие письма.– Сейчас я пишу историю получше тех, – говорит ему Кит.– Как знать. Видно, в театрах просто нет таких, которые могли бы оценить твои труды, – пожимает плечами Сартори. – Да и что щас за театры. Не такими они были. Раньше всяк мог себе позволить туда сходить, посмотреть на девчачьи танцульки да послушать музыку. Теперь это чертовски дорого. Они обдирают тебя как липку, а кресла такие маленькие и твердые, что ноги затекают, прежде чем спета первая песня. Моей жене нравится «Призрак оперы». Чего уж там этакого. Какой-то придурок в маске пугает хорошенькую девчонку, а потом распевает песни об этом.– В точку! – радостно говорит Кит.По роду своей деятельности она ценит колкие замечания, критику и сравнения вроде этого. Ее карьера драматурга не складывается. Люди этой профессии и зарабатывают-то очень мало: они стали такими же ненужными, как стеклодувы или резчики по дереву. Однако Кит ничего не говорит Тони Сартори, потому что он последний человек, с кем ей хотелось бы беседовать на эту тему.– Это мое личное мнение, – мистер Сартори крутит изоляционную ленту на указательном пальце и идет к двери. – Не пользуйся покамест раковиной.– И долго? Я каждый вечер делаю маски от морщин, а состав такой жирный и густой, что мне нужен хороший напор воды.– Можешь и кухонной раковиной попользоваться.– Есть, сэр, – улыбается Кит. – Мистер Сартори?– Н-да.– Вам никогда не приходило в голову, что иногда я шучу? Никогда-никогда?– Честно, нет.Тони Сартори выходит, и Кит слышит, как он тихонько смеется.
В кафе «Розовая чашка» на Грув-стрит делают самые лучшие кокосовые торты в городе. Они настолько сочные, что, когда ешь, в какой-то момент кажется, что их забыли выпечь. В тесте много цукатов, а крем такой воздушный, что кокосовая стружка просто утопает в нем. Хуанита, кондитер, обожает Кит, потому что та пишет о ее тортах в интерактивном журнале. Когда бы Кит ни заглянула, Хуанита угощает ее. Сегодня Кит берет два куска, один для себя, а другой для тетушки Лю. По пути домой она размышляет, о каких еще блюдах написать в статье «Лучшие кафе города» для журнала «Тайм-аут». За статьи она получает сущие гроши, но зато ей нравится сам процесс – бесплатная еда в роскошных ресторанах. Пока в ее списке:
Лучший завтрак: воскресный завтрак в «Пастис», Девятая авеню, – включает теплые сдобные булочки, шоколадный пирог с обсыпкой, хлеб с какао и орехами плюс омлет с домашними гренками, поджаренными на сливочном масле с луком. Лучший ланч: бутерброд и стакан крепкого красного вина в «Гранд-холл», на углу Коммерческой и Бэрроу. Лучший полдник: салат с тунцом и помидорами, заправленный пастой из авокадо, в «Элефант», на Гринвич-авеню. Лучший ужин: спагетти Стефано с томатным соусом в «Валдино-вест», на Гудзон-стрит. Лучшая еда для успокоения нервов: картофельное пюре с чесноком в «Надин», Банк-стрит.
В районе, где живет Кит, часто можно встретить небольшие группы туристов, которые бродят туда-сюда со своими путеводителями, показывая друг другу дом, где жил Брет Гарт, или бар, откуда Дилан Томас, допив последнюю рюмку, отправлялся на встречу со своим издателем. Кит представляет, как будет создавать «Тур по лучшим ресторанам города». Литература вприкуску с хорошим бутербродом. У нее предчувствие, что тур будет очень популярным.Вернувшись домой, Кит кладет куски торта в вакуумный контейнер и садится за работу. Ей приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы не съесть кокосовый торт до встречи с тетушкой Лю. Она знает, что потратит полдня, пока будет кружить вокруг лакомства, словно одинокий ястреб в пустыне над своей добычей. Вот чем занимаются писатели: они нахаживают километры вокруг еды, решая, есть или не есть, как будто это чудесным образом поможет им построить диалог или создать недостающую сцену (никогда не помогает). И вот почему в клубе «Следим за весом» на углу Четырнадцатой и Девятой авеню так много женщин-писательниц. Кит тоже регулярно посещает собрания этого клуба, поскольку дважды за прошлый год достигала предельного веса. Есть и писать – то, что нужно для творчества.Ровно в четыре часа Кит поднимается к тетушке Лю, чувствуя себя победительницей в схватке с собственным искушением съесть этот роскошный кокосовый торт. Она надеется, что горячий чай со сладким помогут ей не заскучать, потому что у нее нет ни малейшего представления, о чем беседовать с Лю.Как все жители Нью-Йорка, Кит никогда не поднимается выше своего этажа. Четвертый этаж тетушки Лю очарователен. А вот и лестница, ведущая на крышу, в конце которой располагается световой люк, как иллюминатор в подводной лодке. Кит очень хочется посмотреть, какой вид открывается с крыши, но по договору жильцам запрещается туда подниматься. Чем больше Кит думает об этом, тем больше убеждается, что Тони Сартори намного строже ее родителей. Но жизнь на Коммерческой улице стоит небольших неудобств.– Тетушка Лю, – зовет Кит.Дверь подпирает бронзовая статуэтка котенка.– Входи, дорогая.Кит осторожно открывает дверь:– Я принесла… – Она с благоговением разглядывает похожую на страну чудес комнатку, набитую сокровищами.– Что, дорогая? – спрашивает из кухни тетушка Лю.– Торт, – говорит Кит. – Из «Розовой чашки». Очень вкусный. Я писала об этом кафе. У них всегда свежая выпечка. Надеюсь, вам понравится.– Я много раз там бывала. Действительно превосходная кондитерская.Пока тетушка Лю на своей крохотной кухоньке выключает свистящий чайник, Кит рассматривает комнату.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38


А-П

П-Я