Скидки сайт https://Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Борьба колоний и экономическая политика новых наций также не благоприятствовали росту экономик «первого мира». Поднимая покупательную способность потребителей, правительства стран центра поддерживали производство не только у себя. Принятая капиталом от безысходности кейнсианская политика становилась обузой.
Рост доходов населения не стимулировал повышение национального производства, а наоборот обесценивал национальные валюты. Кризис мировой валютно-финансовой системы 1960-х годов, перешел в общеэкономическую дестабилизацию 1970-х годов. В 1973 году резкий рост цен на нефть еще более осложнил ситуацию. Производство в «первом мире» падало, росла безработица, деньги стремительно обесценивались. Не удивительно, что кейнсианский методы подверглись жесткой критике. Возглавил ее американский экономист Милтон Фридман, один из основоположников неолиберализма. На смену потерявшему эффективность кейнсианству пришел монетаризм.
Безысходность кейнсианства для 1949-1968 годов состояла в том, что европейские и американские рабочие стали основными потребителями на рынке. Они не только производили большую часть промышленных товаров в мире, но и были их покупателями. Большой интерес США в послевоенном оживлении экономики Европы состоял не столько в страхе перед коммунизмом, сколько в необходимости открытия новых рынков. С «красной угрозой» в Европе вполне справлялись умеренные правительства за счет сотрудничества самих компартий, отнюдь не стремившихся к взятию власти в благоприятных условиях, а ориентировавшихся на укрепление демократии.
Капитализм нашел выход из кризиса 1970-х годов, который советские идеологи называли «третьим этапом общего кризиса капитализма». Вместо четвертого этапа общего кризиса капитализма наступила продолжительная его стабилизация. Механическая арифметика не сработала, капитализм изменил модель и продолжил развитие. Доминировавшие в 1950-1960-х годах идеи Кейнса понемногу трансформировались в тень, а потом и вышли из употребления. За 30 лет неолиберализма сырьевая периферия мира превратилась в индустриальную. Сотни миллионов сельских жителей - в промышленных рабочих, бесправных и низкооплачиваемых.
Корпорации закрывали фабрики в «первом мире» и открывали их в новых индустриальных странах, бывших колониях, так и не сумевших порвать с зависимостью от мировых монополий. Правительства суверенных государств «третьего мира» изо всех сил помогали капиталу получать огромные прибыли за счет сверхэксплуатации рабочих периферии. Обилие дешевой рабочей силы создавало иллюзию бесконечности подъема. Однако неолиберальная экономика имела ахиллесову пяту: ее слабым местом были потребители производимых товаров. Ими оставались большей частью трудящиеся США, ЕС и ряда других «развитых стран». 40% потребления приходилось на США.
Избыток капиталов позволял поддерживать потребление в «первом мире» за счет дешевых кредитов, но этот ресурс в 2007-2008 годах подошел к концу. На планете разразился хозяйственный кризис. Ускорилась инфляция, началось снижение спроса, фондовые рынки планеты обвалились. Лопнули крупнейшие американские банки. От США к другим странам кризис стал быстро распространяться, поражая новые сектора экономики.
По мере приближения мирового кризиса, тень Джона Кейнса все чаще стала возникать в среде умеренных левых. Апелляция к ней выглядела вполне логичной. Кризис убивал кредитное поддержание потребления в «старых индустриальных странах». Он же открывал прописную истину, что основными потребителями теперь являются рабочие во всем мире. В перспективе зарплаты на планете должны были прийти к некоторому общему уровню. Уже в последние предкризисные годы они росли для специалистов на периферии и снижались в центре. В «третьем мире» ощущался дефицит качественных кадров, в Европе и Северной Америки наблюдался их избыток. Жесткие границы локализованных рынков труда вступали в противоречие с задачами хозяйственного развития мира.
Грянул кризис неолиберализма. Что лучше кейнсианства подходило для такой ситуации? Вывод казался простым: для устойчивого экономического роста, без всякой перетряски капитализма, необходимым оказывалось стимулирование спроса. Провести реформы и горизонты нового процветания окажутся впереди - звучал простой вывод. В действительности не подходило ничего из имеющегося арсенала буржуазных мер. Не подходило и «могущественное» кейнсианства. Тень Кейнса призывалась напрасно. В современной экономике не существовало колоний, они стали промышленной периферией, формально независимой политически.
В 1950-1960-е годы корпорации могли жертвовать частью прибыли через налоги и растущие зарплаты. Потери покрывались за счет сырьевых ресурсов колоний и жестокой эксплуатации местного населения, с опорой на военное насилие. Доходность компаний росла в результате поднимающегося спроса. Государства Запада размещали крупные промышленные заказы, выплачивали относительно высокие пенсии и пособия. С 1982 по 2008 год корпорации сделали все возможное, чтобы снять с себя ярмо кейнсианского реформизма. Социальные расходы в «первом мире сокращались», трудовое законодательство ухудшалось.
Убедить капитал обратно взвалить на себя старое бремя уступок, было бы немыслимо. Что кажется приятным изобретением для умеренных левых, не подходит для корпораций. Кейнсианский мир остается наивной надеждой. Реальность уже вырисовывает противостояние империалистических блоков. На планете усиливается борьба за рынки дешевого производства и выгодного сбыта. Возросшее международное разделение труда также не оставляет места для эффективного применения кейнсианских стратегий в рамках отдельных экономик.
Кейнсианский методы смягчения кризиса могут дать результат. Но правящие верхи не желают о них вспоминать. Они тридцать лет последовательно демонтировали социальные завоевание трудящихся. Бессмысленно ожидать, что кризис (значение которого едва ли пока осознается) принудит буржуазию к обратным действиям.
Миллионы трудящихся еще не разобрались в происходящем. Тень кейнсианства привлекает лишь умеренных мечтателей. Логика глобального кризиса продолжает обваливать мировую экономику. Для возобновления хозяйственного роста потребуется новая технологическая основа. Все уступки, которые рабочие смогут получить в условиях единой мировой фабрики, возможны лишь в результате борьбы, а никак не вследствие осознания верхами совершившихся в период финансовой глобализации перемен. Вывод для масс не в ожидании нового кейнсианства. Он - в классовой борьбе.
Rabkor.ru
15.09.08

Кто к кризису готов?
Деловая пресса полнится советами, как сохранить сбережения и лучше подготовиться к кризису. Одни советуют покупать валюту, другие - золото и «удачно» подешевевшие акции. Но, если отбросить экономику и обратиться к политике, можно узнать, кто же лучше всех подготовлен к кризису.
Перелистывая по утрам газеты, тысячи россиян с тревогой просматривают заголовки. Эта тревога не случайна. Она оправдана объективно. И если сравнить ее с трепетом, внушаемым человеческим нервам фильмами ужаса, то перевес будет в пользу реальности, а не искусства. Однако есть люди, которым не стоит слишком беспокоиться о будущем. Они гарантированно защищены от безработицы, а значит и от финансовых отливов в карманах. Им, конечно, как и всем, угрожает инфляция, одна их положение наиболее надежно. Их услуги понадобятся непременно.
Разумеется, речь идет не высшем менеджменте корпораций. Речь о милиции и правоохранительных органах России в целом. Правительство страны все еще недоумевает на публике по поводу «странных неприятностей» в «нашей совершенно здоровой экономике», но внутренне оно уже оценило происходящее. Тревога теперь не оставляет не только читателей утренних газет, но и высших сановников государства. Финансовые резервы правительства выглядят большими, но в сравнении с нарастающим потоком проблем в «совершенно здоровой экономике» они ничтожны.
Верхи готовились к неприятностям, самое худшее, схожим с рецессией 1998-1999 годов. Реальность принесла большой сюрприз. Ни сырьевые корпорации, ни государство к кризису не готовы. Однако неподготовленность экономическая (далеко не только монетарная, денег как раз у власти пока достаточно) не означает неготовности полной, абсолютной. Есть инструмент, который превосходно подготовлен к большим хозяйственным неприятностям. Этот инструмент - полицейские структуры власти.
Как не парадоксально, никто не готовил армию правопорядка к глобальному кризису. Он вообще не планировался аналитическими отделами государства и ведущих компаний. Все должно было быть хорошо, спокойно. Российской милиции высшие чиновники никогда не делали особой чести. Она не была в фаворе, хотя выполняла почти всю неприятную работу по поддержанию установленного порядка. Главное ее не баловали материально. Зарплаты сотрудников милиции оставались низкими, способствуя коррупции, но закаляя самурайский дух. Именно это и означает - готовность к кризису.
Потрясения в мировом хозяйстве грозят российским властям материальными затруднениями. Налоги уже приходится снижать, чтобы компенсировать кризисные потери компаниям. Рухнувший фондовый рынок требует денежных вливаний. Особенно плохо банкам. Но деньги для крупнейших из них наверняка найдутся еще не раз. О населении можно не беспокоиться. Оно как-нибудь само переживет неприятный период. В гипнотической лояльности масс власть вроде бы может пока не сомневаться. Политические технологии с помощью «всесильного телевиденья» справятся со всем. В этом чиновники убеждены глубоко и давно. Но если что-то вдруг пойдет не так, о народе побеспокоится милиция.
Бросать средства на поддержку трудящихся и пенсионеров кажется верхам чистым безумием. Весь последний период они как раз боролись со слишком быстро растущими доходами россиян. Те же цели преследовал капитал во всем мире. Цель, наконец, достигнута. Достигнуто то о чем можно было лишь мечтать: инфляция обваливает доходы рабочих. Раньше для этого приходилось печатать деньги. Теперь не нужно ничего.
Неолиберальная мечта сбывается сама по себе. Беда лишь в том, что инфляция часть кризиса, а он обваливает все. Вместо нелиберального рая для корпораций получается неолиберальный ад для всех. Но даже в таких условиях буржуазная администрация России не собирается отступать от принципов. Полицейское «успокоительное» - вот единственное на что могут рассчитывать россияне. Другой «помощи» им предоставлять верхи не планируют.
Люди не зря с тревогой по утрам пролистывают газеты. Кризис действительно подготовляет рост безработицы, ухудшение условий труда и ускорение инфляции, так безжалостно пожирающей доходы. В условиях, когда власть беспокоят лишь доходы от нефти и газа глупо рассчитывать на ее заботу в тяжелое время. Патерналистские чувства народа ожидают тяжелые испытания. И когда эти испытания придут, в защиту от возмущенных людей выступит самый готовый к кризису инструмент власти - полиция.
Российская власть не ошиблась, отказавшись перестраивать милицию по западному образцу. Получи сотрудники органов правопорядка в годы экономического подъема высокую зарплату, социальную защищенность, доступное и качественное жилье они наверняка испортились бы. Изменился бы их нрав, интересы. Они не стали бы политически менее надежными, но к кризису это бы их не подготовило. Наоборот хозяйственные проблемы затруднили бы для правительства управление избалованной полицией. Останься милиция без привычного человеческого комфорта и лояльность ее начала бы убывать. Положиться на такие кадры в борьбе против «возмутителей общественного порядка» было бы нелегко.
К великой радости капитала у руля государства стоят хоть в чем-то сведущие люди. Неведомо почему, но они умудрились в лучшем виде подготовить милицию на случай «буйного времени», не избаловали ее достойным человека существованием. Смогли сохранить в головах многих милиционеров представление о том, что все забастовщики и пикетчики наняты на зеленые деньги коварного Запада. Глубоко вколотили державный патриотизм. Теперь, когда сон фараона про сытых коров, сменившихся тощими, становится былью, не испорченность полиции достатком очень на руку власти.
Все кажется, бессознательно учтено, в надежности милиции в период кризиса можно не сомневаться. Существует, однако, единственное «но». Пробуждение сознания масс вполне может оказаться заразным, способным заставить задуматься не только рабочих, но и тех, кто призван защищать от них существующий строй. И не избалованность милиции государственной опекой способна сыграть как раз не на пользу власти и капитала.
Rabkor.ru
10.10.08

Коровы Кудрина
Не так давно на конференции газеты «Ведомостях» Кудрин вспомнил о библейской притче. Министр финансов рассказал собравшимся, что фараон видел дивный сон: семь сытых и семь тощих коров. Он не понял значения. Но мудрый Иосиф разгадал, что этого годы Египта, следующие друг за другом. Правительство создало стабилизационный фонд и спасло страну в голодную пору.
В эпоху предшествовавшую просвещению библия считалась книгой полезной. Для одних она являлась трактатом по социологии или нравственности. Другие полагались на ее политическое учение. Третьи видели в ней экономическое пособие. Среди средневековых студентов наверняка мог быть и будущих российский министр. Правда, когда другие юноши тщательно конспектировали слова профессора преуспевшего в теологии, будущий финансовый глава спал. И снились ему коровы.
Прошло время. Неолиберализм призвал Кудрина к заботам о финансовом благе России. Все шло хорошо, нефть и металлы дорожали, экспортная выручка корпораций шла вверх. Но Кудрин знал, что всякое хорошее время сменяется худшим. Такова конъюнктура, так устроен мировой рынок. Об этом не раз говорит и библия.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88


А-П

П-Я