Брал сантехнику тут, приятный сайт
В «Сен-Сир», насколько я помню, с улицы не пускают.
– Я однажды оказала услугу тамошнему шеф-повару. Можешь мне поверить, у нас будут лучшие места во всем заведении. Подъезжай за мной домой в половине восьмого.
– А скидку на выпивку твой знакомый мне устроить не сможет?
– Очень остроумно! – фыркнула Лорен. – До встречи.
У Питта не было настроения завязывать галстук, и к дому Лорен в Александрии он подкатил в серых слаксах, темно-синей спортивной куртке и шафрановом свитере с высоким воротом. Лорен заметила его машину с балкона четвертого этажа, помахала рукой и быстро спустилась вниз. Она выглядела ослепительно в черной кружевной блузке с бисером, плиссированных спереди брюках «палаццо» и манто из искусственного меха до колен. При ней был черный кожаный кейс, удачно гармонировавший с нарядом. Шляпку она надевать не стала, потому что еще с балкона увидела поднятый верх «форда» и могла не беспокоиться, что ветер растреплет волосы.
Питт вышел из машины и галантно распахнул перед Лорен дверцу.
– Приятно видеть, что не перевелись еще на свете джентльмены, – сказала она, кокетливо улыбнувшись.
– Старая школа. – Он нагнулся и поцеловал ее в щеку.
До ресторана пришлось добираться каких-то две мили. Служитель на парковке засветился, как свечка в хеллоуинской тыкве, заметив подъезжающий «форд» 1936 года. А от практически бесшумного выхлопа машины по спине у него пробежала сладострастная дрожь.
Он выписал квитанцию, сел за руль, но отъехать не успел, потому что Питт сунул голову в окно и посмотрел на приборную доску.
– Что-нибудь не так, сэр? – нервно спросил служитель.
– Да нет, ничего. Просто проверил счетчик пробега, – усмехнулся Питт, понимающе глядя на молодого человека.
Мечта прокатиться на шикарной тачке, пока хозяин ужинает, умерла, едва успев родиться. Печально повесив голову и что-то бормоча себе под нос, парнишка медленно въехал на стоянку и припарковал «форд» рядом с «бентли».
Ужин в «Сен-Сире» оставлял незабываемое впечатление. Ресторан был расположен в кирпичном доме восемнадцатого века, а его шеф-повар и совладелец попал в Вашингтон из Парижа через Канны, где его «открыли» двое богатых вашингтонских промышленников, имевших вкус к хорошей еде и хорошему вину. Они субсидировали открытие ресторана, выделив шеф-повару пятьдесят процентов пая. В отделке главного зала преобладали темно-синие и золотые тона, декор и мебель были выдержаны в марокканском стиле. Всего двенадцать столиков, которые обслуживали шесть официантов и четверо подносчиков. Что Питту больше всего нравилось в «Сен-Сире» – это акустика. Тяжелые шторы и мили ткани на стенах глушили все звуки до минимума – не то что в других ресторанах, где порой не слышно соседа по столу, а всеобщий шум и гвалт портит все удовольствие от изысканной еды.
Метрдотель усадил их за столик на двоих в уединенной нише в стороне от главного зала.
– Шампанское или вино? – поинтересовался Питт.
– Зачем спрашивать? – удивилась Лорен. – Ты же знаешь, что хорошее каберне приводит меня в расслабленное состояние.
Питт заказал бутылку «Мартин Рей Каберне Совиньон» и устроился поудобнее в кожаном кресле.
– Пока ждем заказа, может, расскажешь мне вкратце, что ты такого интересного накопала по «Дестини Энтерпрайзес»? Лорен надула губы:
– У-у, противный! Я-то надеялась, ты меня сначала хотя бы накормишь.
– Ну до чего же продажный народ эти политики! – вздохнул Питт.
Она наклонилась, открыла кейс и достала несколько папок.
– «Дестини Энтерпрайзес» не принадлежит к числу корпораций, злоупотребляющих связями с общественностью и рекламными кампаниями. Ее акции никогда не поступали в продажу, и она полностью находится во владении семьи Вольф на протяжении трех поколений. Они не издают и тем более не распространяют финансовые или годовые балансовые отчеты. Разумеется, они никогда бы не смогли работать с такой степенью закрытости ни в Европе, ни в Азии, ни в США, но они имеют колоссальное влияние на правительство Аргентины. Это началось еще при Пероне после Второй мировой войны.
Питт успел прочесть несколько страниц первого досье, когда принесли вино. Официант налил ему чуть-чуть в бокал, Питт посмотрел бокал на свет, понюхал, пригубил, вдумчиво раскатал по языку и нёбу терпкую, ароматную жидкость, чтобы прочувствовать букет, и лишь потом проглотил. Поднял глаза на официанта и улыбнулся:
– Меня всегда восхищала утонченность и одновременно твердость духа этого вина.
– Прекрасный выбор, сэр, – одобрил официант. – Немногие из наших посетителей вообще знают эту марку.
Питт позволил себе еще глоток вина перед тем, как вернуться к папке.
– Тут написано, что «Дестини Энтерпрайзес» возникла в 1947 году словно из ниоткуда.
Лорен рассеянно разглядывала темно-красную жидкость в своем бокале.
– Я наняла агента для просмотра аргентинской прессы того периода. Фамилия Вольф в разделах, посвященных бизнесу, нигде не упоминается. Мой агент сумел обнаружить только туманные слухи и намеки, что будто бы корпорация создана высшими нацистскими заправилами, удравшими из Германии перед капитуляцией.
– Адмирал Сэндекер рассказывал о массовом вывозе нацистских бонз и награбленных сокровищ на подлодках в Аргентину перед самым крахом Третьего рейха. Руководил операцией Мартин Борман.
– Разве он не был убит при попытке скрыться во время битвы за Берлин?
– Почему-то мне не верится, что останки, тем более найденные столько лет спустя, принадлежали ему.
– Где-то я читала, что самая большая загадка прошлой войны – это бесследное исчезновение германской казны. Не нашли ни одного слитка золота, ни одной рейхсмарки. Могло так случиться, что Борман остался жив и вывез все ликвидные активы страны в Южную Америку?
– Он первый в списке подозреваемых, – ответил Питт, перебирая листы в папках. Ничего особо интересного он там не нашел – в основном просто газетные вырезки, сообщавшие об операциях «Дестини Энтерпрайзес», слишком масштабных, чтобы их можно было сохранить в тайне. Наиболее подробный анализ содержался в докладе ЦРУ. В нем перечислялись проекты и операции, в которых участвовала «Дестини Энтерпрайзес», но деталей почти не было.
– У них исключительно широкое поле деятельности, – заметил Питт. – Вложения в масштабные горнопромышленные проекты по добыче драгоценностей, золота, платины и редких минералов. По производству программного обеспечения они занимают второе место в мире, не так уж много уступая «Майкрософту». Инвестируют огромные деньги в нефтедобычу, а по разработкам в области нанотехнологии занимают ведущие позиции в мире.
– Нанотехнология? А что это такое? – спросила Лорен.
Питт не успел ответить – к столику подошел официант, чтобы принять заказ.
– Что-нибудь привлекло твое воображение, дорогая? – осведомился Питт.
– Доверяю твоему вкусу. Закажи для меня сам.
Питт не стал даже пытаться выговаривать названия блюд по-французски, как они обозначались в меню, а воспользовался простой и родной английской речью:
– На закуску ваш фирменный паштет с трюфелями и суп «виши». А горячее – для дамы кролик в белом винном соусе, ну а мне – сладкое мясов темном масляном соусе.
– Как ты можешь есть эту гадость? – скривилась Лорен.
– А я с детства люблю хорошо приготовленное сладкое мясо, – ответил Питт. – Так на чем мы остановились? Ах да, нанотехнология. Я тоже знаю о ней очень немного. Это прорыв, абсолютно новая научно-техническая отрасль, позволяющая произвольно менять расположение атомов в исходных материалах и создавать конструкции, практически невозможные и даже немыслимые в природных условиях. По мере развития нанотехнология обещает возможность корректировки человеческого организма на молекулярном уровне и революцию в промышленности. Можно будет производить все, что угодно, причем дешево и высококачественно. Будут созданы невероятно миниатюрные машины, умеющие сами себя воспроизводить, и они будут запрограммированы на создание новых видов топлива, лекарств, металлов и строительных материалов, которые обычными средствами создать невозможно. Появятся сверхмощные компьютеры объемом порядка одного кубического микрона. Нанотехнология – это ворота в будущее.
– Я даже представить себе не могу, каким образом можно добиться подобных чудес.
– Насколько мне удалось понять, основной целью является создание так называемого ассемблера, или сборщика – субмикроскопического робота с манипуляторами, управляемыми компьютером. Предполагается, что ассемблеры будут «собирать» уже достаточно крупные объекты с заранее заданными параметрами на атомарном уровне, и делаться это будет путем контролируемых химических реакций, молекула за молекулой. Эти сборщики могут быть также настроены на самовоспроизведение. Теоретически им можно задать программу изготовить набор клюшек для гольфа из металлов и материалов, которые еще только предстоит изобрести, собрать телевизор любой заданной формы и размера и даже автомобиль или самолет вместе с новым горючим, на котором они будут работать.
– Смахивает на научную фантастику.
– Тем не менее нанотехнология – это уже сегодня реальность, а в ближайшие тридцать лет ожидается прямо-таки ошеломляющий прогресс.
– Что ж, это во многом проясняет материалы в той папке, где речь идет об антарктическом проекте «Дестини Энтерпрайзес», – сказала Лорен. – Она под номером 5-А.
– Да, вижу, – кивнул Питт. – Крупное предприятие по добыче минералов из морской воды. Судя по всему, они стали первыми, кому удалось сделать такую добычу рентабельной.
– Кажется, инженеры и ученые компании разработали молекулярное устройство, способное выделять из морской воды металлы, например золото.
– И программа, как я понимаю, оказалась успешной?
– Весьма, – подтвердила Лорен. – Согласно записям в бухгалтерских книгах одного швейцарского банка, тайно добытым ЦРУ – мне пришлось поклясться на тысяче библий, что сведения останутся конфиденциальными, – запасы золота «Дестини Энтерпрайзес» в депозитариях Швейцарии немногим уступают золотому запасу США в форте Нокс.
– Им следует вести себя очень аккуратно на рынке, иначе цены на золото полетят кувырком.
– Согласно моим источникам, «Дестини Энтерпрайзес» пока что не продала ни одной унции.
– Тогда на кой черт им переправлять в Европу такие колоссальные объемы?
Лорен пожала плечами:
– Понятия не имею.
– Подозреваю, они все-таки продают свое золотишко, но только тайно и небольшими партиями, чтобы не уронить цены. В конце концов, если открыто выставить на торги сотни тонн золота, цены резко покатятся вниз и вся прибыль уйдет коту под хвост.
Официант принес паштет с трюфелями. Лорен отщипнула деликатес вилкой, отправила в рот, и на лице ее появилось выражение блаженства.
– Восхитительно!
– Да, неплохо, – согласился Питт.
Они молча занялись паштетом и не произнесли ни слова, пока не доели последний кусочек.
– У ЦРУ имеется масса данных по всем послевоенным неонацистским движениям, – возобновила беседу Лорен, – но нет никаких свидетельств о причастности к какому-либо из них «Дестини Энтерпрайзес» или семьи Вольф.
– С другой стороны, как следует из этих публикаций, – Питт приподнял стопку сшитых ксерокопий, – общеизвестно, что награбленное нацистами в Австрии, Бельгии, Норвегии, Франции, Нидерландах плюс золото и финансовые активы убитых евреев было переправлено на подводных лодках в Южную Америку, главным образом в Аргентину.
Лорен кивнула:
– Почти все золото и другие ценности были конвертированы в твердую валюту и размещены в ряде крупнейших банков.
– И держатель этих фондов...
– Кто же еще? «Дестини Энтерпрайзес» – как выяснилось вскоре после ее образования в 1947 году. Но вот что странно: в первые годы существования компании в правлении нет ни одного Вольфа.
– Вероятно, они захватили контроль над корпорацией позже, – предположил Питт. – Хотел бы я знать, как удалось этой семейке отодвинуть от власти старых, авторитетных наци, сбежавших из Германии в 1945?
– Хороший вопрос, – согласилась Лорен. – За пятьдесят четыре года империя «Дестини Энтерпрайзес» разрослась настолько, что ее влияние на мировые банки и правительства сделалось просто невероятным. Аргентина в буквальном смысле слова принадлежит им. У одного моего помощника есть информатор, который клянется, что очень приличные деньги оттуда поступают даже в избирательные фонды членов нашего собственного Конгресса. Возможно, именно по этой причине за минувшие полвека ни одно правительственное расследование деятельности «Дестини Энтерпрайзес» так и не состоялось.
– Их щупальца тянутся в карманы наших уважаемых сенаторов и членов Палаты представителей, порой добираясь даже – о ужас! – до служащих президентской администрации и сотрудников Белого дома! – скорчив рожу, прогнусавил Питт.
Лорен вскинула руки:
– Нечего так на меня смотреть! Я от «Дестини Энтерпрайзес» на свои избирательные кампании еще ни разу и цента не взяла.
Питт с хитрецой прищурился:
– Неужели?
Она пнула его ногой под столом:
– Прекрати подначивать! Ты отлично знаешь, что я никогда не продавалась. И вообще, я один из самых уважаемых членов Конгресса!
– Из самых симпатичных – согласен, а что до остального... Очевидно, твои высокочтимые коллеги просто не знают тебя так же хорошо, как знаю я.
– Не смешно!
На столе появились тарелки с холодным супом «виши», и Лорен с Питтом занялись смакованием изысканного блюда, время от времени пропуская по глоточку каберне. Вино довольно скоро живительным огнем пошло по жилам и слегка ударило в голову, а внимательный официант следил за тем, чтобы их бокалы ни на минуту не оставались пустыми.
– У меня такое ощущение, будто нацисты пытаются сейчас экономическими средствами достичь того, чего не смогли добиться массовыми убийствами, разрушениями и войнами, – заметила Лорен.
– Мировое господство как самоцель – это вчерашний день, – не согласился Питт.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81
– Я однажды оказала услугу тамошнему шеф-повару. Можешь мне поверить, у нас будут лучшие места во всем заведении. Подъезжай за мной домой в половине восьмого.
– А скидку на выпивку твой знакомый мне устроить не сможет?
– Очень остроумно! – фыркнула Лорен. – До встречи.
У Питта не было настроения завязывать галстук, и к дому Лорен в Александрии он подкатил в серых слаксах, темно-синей спортивной куртке и шафрановом свитере с высоким воротом. Лорен заметила его машину с балкона четвертого этажа, помахала рукой и быстро спустилась вниз. Она выглядела ослепительно в черной кружевной блузке с бисером, плиссированных спереди брюках «палаццо» и манто из искусственного меха до колен. При ней был черный кожаный кейс, удачно гармонировавший с нарядом. Шляпку она надевать не стала, потому что еще с балкона увидела поднятый верх «форда» и могла не беспокоиться, что ветер растреплет волосы.
Питт вышел из машины и галантно распахнул перед Лорен дверцу.
– Приятно видеть, что не перевелись еще на свете джентльмены, – сказала она, кокетливо улыбнувшись.
– Старая школа. – Он нагнулся и поцеловал ее в щеку.
До ресторана пришлось добираться каких-то две мили. Служитель на парковке засветился, как свечка в хеллоуинской тыкве, заметив подъезжающий «форд» 1936 года. А от практически бесшумного выхлопа машины по спине у него пробежала сладострастная дрожь.
Он выписал квитанцию, сел за руль, но отъехать не успел, потому что Питт сунул голову в окно и посмотрел на приборную доску.
– Что-нибудь не так, сэр? – нервно спросил служитель.
– Да нет, ничего. Просто проверил счетчик пробега, – усмехнулся Питт, понимающе глядя на молодого человека.
Мечта прокатиться на шикарной тачке, пока хозяин ужинает, умерла, едва успев родиться. Печально повесив голову и что-то бормоча себе под нос, парнишка медленно въехал на стоянку и припарковал «форд» рядом с «бентли».
Ужин в «Сен-Сире» оставлял незабываемое впечатление. Ресторан был расположен в кирпичном доме восемнадцатого века, а его шеф-повар и совладелец попал в Вашингтон из Парижа через Канны, где его «открыли» двое богатых вашингтонских промышленников, имевших вкус к хорошей еде и хорошему вину. Они субсидировали открытие ресторана, выделив шеф-повару пятьдесят процентов пая. В отделке главного зала преобладали темно-синие и золотые тона, декор и мебель были выдержаны в марокканском стиле. Всего двенадцать столиков, которые обслуживали шесть официантов и четверо подносчиков. Что Питту больше всего нравилось в «Сен-Сире» – это акустика. Тяжелые шторы и мили ткани на стенах глушили все звуки до минимума – не то что в других ресторанах, где порой не слышно соседа по столу, а всеобщий шум и гвалт портит все удовольствие от изысканной еды.
Метрдотель усадил их за столик на двоих в уединенной нише в стороне от главного зала.
– Шампанское или вино? – поинтересовался Питт.
– Зачем спрашивать? – удивилась Лорен. – Ты же знаешь, что хорошее каберне приводит меня в расслабленное состояние.
Питт заказал бутылку «Мартин Рей Каберне Совиньон» и устроился поудобнее в кожаном кресле.
– Пока ждем заказа, может, расскажешь мне вкратце, что ты такого интересного накопала по «Дестини Энтерпрайзес»? Лорен надула губы:
– У-у, противный! Я-то надеялась, ты меня сначала хотя бы накормишь.
– Ну до чего же продажный народ эти политики! – вздохнул Питт.
Она наклонилась, открыла кейс и достала несколько папок.
– «Дестини Энтерпрайзес» не принадлежит к числу корпораций, злоупотребляющих связями с общественностью и рекламными кампаниями. Ее акции никогда не поступали в продажу, и она полностью находится во владении семьи Вольф на протяжении трех поколений. Они не издают и тем более не распространяют финансовые или годовые балансовые отчеты. Разумеется, они никогда бы не смогли работать с такой степенью закрытости ни в Европе, ни в Азии, ни в США, но они имеют колоссальное влияние на правительство Аргентины. Это началось еще при Пероне после Второй мировой войны.
Питт успел прочесть несколько страниц первого досье, когда принесли вино. Официант налил ему чуть-чуть в бокал, Питт посмотрел бокал на свет, понюхал, пригубил, вдумчиво раскатал по языку и нёбу терпкую, ароматную жидкость, чтобы прочувствовать букет, и лишь потом проглотил. Поднял глаза на официанта и улыбнулся:
– Меня всегда восхищала утонченность и одновременно твердость духа этого вина.
– Прекрасный выбор, сэр, – одобрил официант. – Немногие из наших посетителей вообще знают эту марку.
Питт позволил себе еще глоток вина перед тем, как вернуться к папке.
– Тут написано, что «Дестини Энтерпрайзес» возникла в 1947 году словно из ниоткуда.
Лорен рассеянно разглядывала темно-красную жидкость в своем бокале.
– Я наняла агента для просмотра аргентинской прессы того периода. Фамилия Вольф в разделах, посвященных бизнесу, нигде не упоминается. Мой агент сумел обнаружить только туманные слухи и намеки, что будто бы корпорация создана высшими нацистскими заправилами, удравшими из Германии перед капитуляцией.
– Адмирал Сэндекер рассказывал о массовом вывозе нацистских бонз и награбленных сокровищ на подлодках в Аргентину перед самым крахом Третьего рейха. Руководил операцией Мартин Борман.
– Разве он не был убит при попытке скрыться во время битвы за Берлин?
– Почему-то мне не верится, что останки, тем более найденные столько лет спустя, принадлежали ему.
– Где-то я читала, что самая большая загадка прошлой войны – это бесследное исчезновение германской казны. Не нашли ни одного слитка золота, ни одной рейхсмарки. Могло так случиться, что Борман остался жив и вывез все ликвидные активы страны в Южную Америку?
– Он первый в списке подозреваемых, – ответил Питт, перебирая листы в папках. Ничего особо интересного он там не нашел – в основном просто газетные вырезки, сообщавшие об операциях «Дестини Энтерпрайзес», слишком масштабных, чтобы их можно было сохранить в тайне. Наиболее подробный анализ содержался в докладе ЦРУ. В нем перечислялись проекты и операции, в которых участвовала «Дестини Энтерпрайзес», но деталей почти не было.
– У них исключительно широкое поле деятельности, – заметил Питт. – Вложения в масштабные горнопромышленные проекты по добыче драгоценностей, золота, платины и редких минералов. По производству программного обеспечения они занимают второе место в мире, не так уж много уступая «Майкрософту». Инвестируют огромные деньги в нефтедобычу, а по разработкам в области нанотехнологии занимают ведущие позиции в мире.
– Нанотехнология? А что это такое? – спросила Лорен.
Питт не успел ответить – к столику подошел официант, чтобы принять заказ.
– Что-нибудь привлекло твое воображение, дорогая? – осведомился Питт.
– Доверяю твоему вкусу. Закажи для меня сам.
Питт не стал даже пытаться выговаривать названия блюд по-французски, как они обозначались в меню, а воспользовался простой и родной английской речью:
– На закуску ваш фирменный паштет с трюфелями и суп «виши». А горячее – для дамы кролик в белом винном соусе, ну а мне – сладкое мясов темном масляном соусе.
– Как ты можешь есть эту гадость? – скривилась Лорен.
– А я с детства люблю хорошо приготовленное сладкое мясо, – ответил Питт. – Так на чем мы остановились? Ах да, нанотехнология. Я тоже знаю о ней очень немного. Это прорыв, абсолютно новая научно-техническая отрасль, позволяющая произвольно менять расположение атомов в исходных материалах и создавать конструкции, практически невозможные и даже немыслимые в природных условиях. По мере развития нанотехнология обещает возможность корректировки человеческого организма на молекулярном уровне и революцию в промышленности. Можно будет производить все, что угодно, причем дешево и высококачественно. Будут созданы невероятно миниатюрные машины, умеющие сами себя воспроизводить, и они будут запрограммированы на создание новых видов топлива, лекарств, металлов и строительных материалов, которые обычными средствами создать невозможно. Появятся сверхмощные компьютеры объемом порядка одного кубического микрона. Нанотехнология – это ворота в будущее.
– Я даже представить себе не могу, каким образом можно добиться подобных чудес.
– Насколько мне удалось понять, основной целью является создание так называемого ассемблера, или сборщика – субмикроскопического робота с манипуляторами, управляемыми компьютером. Предполагается, что ассемблеры будут «собирать» уже достаточно крупные объекты с заранее заданными параметрами на атомарном уровне, и делаться это будет путем контролируемых химических реакций, молекула за молекулой. Эти сборщики могут быть также настроены на самовоспроизведение. Теоретически им можно задать программу изготовить набор клюшек для гольфа из металлов и материалов, которые еще только предстоит изобрести, собрать телевизор любой заданной формы и размера и даже автомобиль или самолет вместе с новым горючим, на котором они будут работать.
– Смахивает на научную фантастику.
– Тем не менее нанотехнология – это уже сегодня реальность, а в ближайшие тридцать лет ожидается прямо-таки ошеломляющий прогресс.
– Что ж, это во многом проясняет материалы в той папке, где речь идет об антарктическом проекте «Дестини Энтерпрайзес», – сказала Лорен. – Она под номером 5-А.
– Да, вижу, – кивнул Питт. – Крупное предприятие по добыче минералов из морской воды. Судя по всему, они стали первыми, кому удалось сделать такую добычу рентабельной.
– Кажется, инженеры и ученые компании разработали молекулярное устройство, способное выделять из морской воды металлы, например золото.
– И программа, как я понимаю, оказалась успешной?
– Весьма, – подтвердила Лорен. – Согласно записям в бухгалтерских книгах одного швейцарского банка, тайно добытым ЦРУ – мне пришлось поклясться на тысяче библий, что сведения останутся конфиденциальными, – запасы золота «Дестини Энтерпрайзес» в депозитариях Швейцарии немногим уступают золотому запасу США в форте Нокс.
– Им следует вести себя очень аккуратно на рынке, иначе цены на золото полетят кувырком.
– Согласно моим источникам, «Дестини Энтерпрайзес» пока что не продала ни одной унции.
– Тогда на кой черт им переправлять в Европу такие колоссальные объемы?
Лорен пожала плечами:
– Понятия не имею.
– Подозреваю, они все-таки продают свое золотишко, но только тайно и небольшими партиями, чтобы не уронить цены. В конце концов, если открыто выставить на торги сотни тонн золота, цены резко покатятся вниз и вся прибыль уйдет коту под хвост.
Официант принес паштет с трюфелями. Лорен отщипнула деликатес вилкой, отправила в рот, и на лице ее появилось выражение блаженства.
– Восхитительно!
– Да, неплохо, – согласился Питт.
Они молча занялись паштетом и не произнесли ни слова, пока не доели последний кусочек.
– У ЦРУ имеется масса данных по всем послевоенным неонацистским движениям, – возобновила беседу Лорен, – но нет никаких свидетельств о причастности к какому-либо из них «Дестини Энтерпрайзес» или семьи Вольф.
– С другой стороны, как следует из этих публикаций, – Питт приподнял стопку сшитых ксерокопий, – общеизвестно, что награбленное нацистами в Австрии, Бельгии, Норвегии, Франции, Нидерландах плюс золото и финансовые активы убитых евреев было переправлено на подводных лодках в Южную Америку, главным образом в Аргентину.
Лорен кивнула:
– Почти все золото и другие ценности были конвертированы в твердую валюту и размещены в ряде крупнейших банков.
– И держатель этих фондов...
– Кто же еще? «Дестини Энтерпрайзес» – как выяснилось вскоре после ее образования в 1947 году. Но вот что странно: в первые годы существования компании в правлении нет ни одного Вольфа.
– Вероятно, они захватили контроль над корпорацией позже, – предположил Питт. – Хотел бы я знать, как удалось этой семейке отодвинуть от власти старых, авторитетных наци, сбежавших из Германии в 1945?
– Хороший вопрос, – согласилась Лорен. – За пятьдесят четыре года империя «Дестини Энтерпрайзес» разрослась настолько, что ее влияние на мировые банки и правительства сделалось просто невероятным. Аргентина в буквальном смысле слова принадлежит им. У одного моего помощника есть информатор, который клянется, что очень приличные деньги оттуда поступают даже в избирательные фонды членов нашего собственного Конгресса. Возможно, именно по этой причине за минувшие полвека ни одно правительственное расследование деятельности «Дестини Энтерпрайзес» так и не состоялось.
– Их щупальца тянутся в карманы наших уважаемых сенаторов и членов Палаты представителей, порой добираясь даже – о ужас! – до служащих президентской администрации и сотрудников Белого дома! – скорчив рожу, прогнусавил Питт.
Лорен вскинула руки:
– Нечего так на меня смотреть! Я от «Дестини Энтерпрайзес» на свои избирательные кампании еще ни разу и цента не взяла.
Питт с хитрецой прищурился:
– Неужели?
Она пнула его ногой под столом:
– Прекрати подначивать! Ты отлично знаешь, что я никогда не продавалась. И вообще, я один из самых уважаемых членов Конгресса!
– Из самых симпатичных – согласен, а что до остального... Очевидно, твои высокочтимые коллеги просто не знают тебя так же хорошо, как знаю я.
– Не смешно!
На столе появились тарелки с холодным супом «виши», и Лорен с Питтом занялись смакованием изысканного блюда, время от времени пропуская по глоточку каберне. Вино довольно скоро живительным огнем пошло по жилам и слегка ударило в голову, а внимательный официант следил за тем, чтобы их бокалы ни на минуту не оставались пустыми.
– У меня такое ощущение, будто нацисты пытаются сейчас экономическими средствами достичь того, чего не смогли добиться массовыми убийствами, разрушениями и войнами, – заметила Лорен.
– Мировое господство как самоцель – это вчерашний день, – не согласился Питт.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81