https://wodolei.ru/
Куча дерьма.
Долгие, бесполезные минуты он провел, уставившись в темные глубины кальдеры, которая полностью погрузилась в тень, поскольку солнце опустилось к самому горизонту.
«Никогда не показывай страха, - повторил Родригес про себя. - Даже себе самому». Он кивнул. Да-а, это легко сказать. А сделать трудно, когда вот так мурашки по спине бегают.
Но все же он пошел вниз, медленно, осторожно, перебирая руками трос.
Уже через пару метров стало совершенно темно. Единственное светлое пятно отбрасывала тусклая лампа на шлеме, и, казалось, черные скалы, окружавшие его, жадно стремятся пожрать этот свет. Родригес аккуратно, не торопясь, переставлял ноги, зная, что углекислый газ из атмосферы уже начал конденсироваться на ледяном камне.
Родригес бросил быстрый взгляд в темнеющее небо, словно заключенный, который в последний раз отчаянно смотрит на свободный мир перед тем, как войти в темницу.
«По крайней мере, я могу идти по веревке, - подумал он. Он двигался неуклюже, рассчитывая каждый шаг, стараясь не наступить на обледенелый участок. - Если я упаду и сломаю что-нибудь, нам обоим крышка, - говорил он себе. - Не волнуйся. Не спеши. Не допусти ошибки».
Медленно, медленно астронавт спускался вниз. Когда канат привел его к входу в лавовый туннель, клочок неба над головой скрылся из виду; стало совершенно темно. Если звезды и подмигивали ему оттуда, сверху, он не видел их сквозь затемненное стекло шлема.
Он вгляделся в туннель. Это было все равно что смотреть в бездонный колодец.
- Эй, Мицуо! - окликнул он. - Слышишь меня?
Никакого ответа. «Либо он потерял сознание, либо погиб, - решил Родригес. - Он лежит где-то далеко в туннеле, и мне нужно его найти. Или то, что от него осталось».
Он сделал глубокий вдох. «Никакого страха», - напомнил он себе.
И он побрел вглубь туннеля, не обращая внимания на внутреннюю дрожь, не слушая голоса, говорившего, что он зашел достаточно далеко, что парень мертв, что нет смысла подыхать здесь, что нужно убираться отсюда к чертям, немедленно.
«Я не могу его бросить! - безмолвно прокричал Родригес, обращаясь к этому голосу. - Мертв он или жив, я не могу оставить его здесь».
«Тогда тебе конец», - возразил голос.
«Да, разумеется. Я отлично смогу вернуться на базу и без него. Но что они подумают обо мне? Как я…»
Он увидел обмякшее тело биолога, привалившееся к стене туннеля, - безжизненный скафандр и рюкзак с оборудованием.
- Эй, Мицуо! - крикнул он. Неподвижное тело не шелохнулось.
Родригес поспешил к биологу и попытался рассмотреть его лицо внутри шлема. Стекло сильно запотело.
- Мицуо! - проорал он. - Ты в порядке? - И сразу же понял, какой идиотский он задал вопрос.
Но Футида внезапно вытянул руки и ухватился за его плечи.
- Ты жив!
Ответа по-прежнему не было. «У него радио не работает, - наконец сообразил Родригес. - А атмосфера слишком разрежена, звук не распространяется».
Он прикоснулся своим шлемом к шлему Футиды.
- Эй, приятель, что случилось?
- Батарея, - ответил биолог; голос его звучал приглушенно, но понятно. - Батарея отказала. И моя нога. Я не могу идти.
- Господи Иисусе! Ты сможешь подняться, если обопрешься на меня?
- Не знаю. У меня вентиляторы не работают. Я не хочу выделять лишнего тепла.
«Дерьмо, - выругался про себя Родригес. - Неужели мне придется нести его всю дорогу наверх?»
Сидя в туннеле, как глупый школьник в первой экспедиции в пещеру, Футида жалел, что в свое время не уделял большого внимания буддизму. Сейчас самое подходящее время для медитации, достижения внутреннего мира и безмятежного альфа-состояния. Или это было бета-состояние?
Поскольку вентиляторы не работали, воздух в изолированном скафандре почти не циркулировал. Тепло, выделяемое телом, не переносилось к теплообменнику, находившемуся за спиной; температура внутри скафандра все время поднималась.
Хуже того, выдыхаемый им углекислый газ почти не поступал в очиститель воздуха. Он скоро задохнется в скафандре от своих собственных испарений.
Оставалось сидеть как можно спокойнее, не шевелиться, не моргать. Успокоиться. Достичь небытия. Не суетиться. Ждать. Ждать помощи.
«Родригес придет за мной, - говорил он себе. - Томас не оставит меня умирать здесь. Он придет за мной».
Но успеет ли он вовремя? Футида попытался отогнать мысли о смерти, но понимал, что она неизбежна.
«И, что самое обидное, я уверен, что набрал полный мешок сидерофилов! Я стану знаменитым. Посмертно».
И тут он заметил приближающийся трясущийся свет фонаря. И едва не разрыдался от облегчения. Появился Родригес - неуклюжее существо в громоздком скафандре, похожее на робота. Для Футиды он был прекраснее ангела.
Сообразив, что нужно прислониться к шлему Футиды, Родригес спросил:
- Как, черт тебя побери, ты умудрился так стукнуться?
- Гидротермальная скважина, - объяснил Футида. - Струя швырнула меня через весь туннель.
- «Верный Старик»
бьет на Марсе, - проворчал Родригес.
Футида попытался рассмеяться, но у него получилось лишь трясущееся хриплое хихиканье.
- Ты можешь двигаться? Встать?
- Думаю, да… - Медленно, с помощью Родригеса, подхватившего его под мышки, Футида поднялся на ноги. Он глубоко вздохнул, затем закашлялся. Попытавшись ступить на поврежденную ногу, он едва не рухнул на пол.
- Легче, легче, приятель. Обопрись на меня. Нужно доставить тебя в самолет, пока ты не задохнулся.
Родригес забыл про лед.
Он почти тащил Футиду по туннелю, и лишь маленькие пятна света, отбрасываемые их фонарями, разрывали абсолютную, давящую тьму, окружавшую их.
- Как ты, дружище? - спросил он японца. - Скажи что-нибудь.
Прислонившись своим шлемом к шлему астронавта, Футида ответил:
- Мне жарко. Я сейчас сварюсь.
- Везет тебе. А у меня задница отмерзает. Наверное, что-то с обогревателем.
- Я… я не знаю, сколько смогу протянуть без вентиляторов, - выдавил Футида слегка дрожащим голосом. - У меня голова начинает кружиться.
- Ничего,- ответил Родригес с наигранной бодростью. - Ну, будет тебе немного душно в скафандре, но ты не задохнешься.
Родригес знал, что первый американский астронавт, вышедший в открытый космос в скафандре, едва не погиб от перегрева. Проклятые скафандры удерживают внутри все тепло, выделяемое телом; именно поэтому нас заставляют надевать кальсоны с водяным охлаждением и ставят в скафандры теплообменники. Но если вентиляторы не гоняют воздух, то от этих теплообменников нет ни черта пользы.
Родригес ухватился за канат. В тусклом свете фонаря он видел, что канат ведет вверх, прочь из этой бездны.
- Мы будем в самолете через полчаса, а то и раньше. Тогда я починю твое оборудование.
- Хорошо, - сказал Футида и снова закашлялся. Казалось, прошли часы, прежде чем они выбрались из
туннеля и снова оказались на уступе, на склоне гигантской кальдеры.
- Давай, хватайся за трос. Мы поднимаемся.
- Ладно.
Но тут ботинок Родригеса скользнул по камню, и астронавт с глухим стуком рухнул на колени.
- Проклятие, - пробормотал он. - Скользко.
- Лед.
Астронавт перекатился и сел на корточки, колени сильно болели.
- Что, слишком скользко, чтобы подниматься? - Судя по голосу, Футида был близок к панике.
- Ага. Придется нам тащить себя вверх с помощью лебедки. - Он лег на живот и знаком приказал японцу сделать то же.
- А это не опасно? Что если мы порвем скафандры? Родригес постучал по плечу Футиды.
- Прочный, как сталь, дружище. Они не порвутся.
- Ты уверен?
- Хочешь провести ночь здесь, внизу? Футида ухватился за трос обеими руками. Ухмыляясь про себя, Родригес тоже вцепился в канат
и велел Футиде включить подъемник.
Но через несколько секунд он почувствовал, что натяжение ослабло.
- Стой!
- Что случилось? - спросил Футида.
Родригес несколько раз осторожно подергал за трос. Он болтался свободно.
- Вот дерьмо, - проворчал он.
- Да что такое?
- Лебедка не может выдержать наш вес. Мы вырвем ее из опор.
- Ты хочешь сказать, что мы здесь застряли?
- Я так понимаю, что никому из нас спать не придется.
При этих словах Стэси Дежурова улыбалась, но ее ярко-голубые глаза были совершенно серьезными. Труди Холл была по-прежнему на посту у консоли центра связи. Стэси стояла у нее за спиной, а Джейми медленно расхаживал взад и вперед по комнате. Виджай Шектар, доктор, принесла еще один стул и села у дверей, наблюдая за ними.
В слишком тесной для четверых кабине центра связи было душно и жарко. Джейми не ответил на замечание Дежуровой; он просто продолжал расхаживать, пять шагов от одной перегородки до другой, затем обратно.
- Родригес, должно быть, уже нашел его, - сказала Холл, слегка повернувшись на стуле к Стэси.
- Тогда почему он не выходит на связь? - спросила та почти зло.
- Наверное, они еще в кальдере, - предположил Джейми.
- Уже ночь, - напомнила Стэси. Джейми кивнул и продолжал расхаживать.
- Самое худшее - это ожидание, - вступила Виджай. - Когда не знаешь, что…
- Это Родригес, - прохрипело радио. - У нас тут небольшая проблема.
Джейми в мгновение ока оказался у консоли, склонившись между двумя женщинами.
- Что произошло, Томас?
- Футида жив. Но его оборудование повреждено, батарея отключилась. Обогреватель, вентиляторы - ничего в скафандре не работает.
Голос звучал напряженно, но спокойно, как у пилота, у которого только что загорелся реактивный двигатель: неприятно, но справиться можно. Пока ты не врежешься в землю.
Затем он добавил:
- Мы сидим на выступе примерно в тридцати метрах от края кальдеры и не можем выбраться, потому что камни покрыты сухим льдом и карабкаться наверх слишком скользко.
Пока астронавт продолжал рассказывать, как они едва не вырвали из скалы лебедку, попытавшись подняться на канате вверх, Джейми постучал Холл по плечу и попросил найти спецификации на систему вентиляции скафандров.
- Хорошо, - обратился он к Родригесу, когда тот закончил. - Вы оба не ранены?
- Я получил несколько синяков. У Мицуо плохо с ногой. Он не может на нее наступить.
На одном из экранов консоли появилась схема циркуляции воздуха в скафандре. Холл просматривала длинный список рядом.
- Мицуо, как ты себя чувствуешь? - спросил Джейми, стараясь выгадать время, чтобы подумать, чтобы получить нужную информацию.
- У него радио не работает, - объяснил Родригес. И, помедлив, добавил: - И еще он говорит, что ему жарко. Он вспотел.
Виджай, кивнув, пробормотала:
- Гипертермия.
Странно, но Родригес хихикнул:
- Мицуо еще говорит, что он обнаружил сидерофилов внутри кальдеры! Он хочет, чтобы Труди это знала.
- Я слышу, - ответила Холл, не отрываясь от спецификации. - Он взял образцы?
Пауза, затем Родригес произнес:
- Ага. Внутри скалы есть вода. Жидкая вода. Мицуо говорит, что это нужно опубликовать… разместить в Сети.
- Жидкая? - Холл перестала просматривать списки. Глаза ее широко раскрылись. - Ты уверен насчет…
- Сейчас это не важно, - прервал ее Джейми, изучая цифры на экране. - Если верить спецификации, с выключенными вентиляторами можно протянуть по меньшей мере два часа.
- Тогда мы не можем дожидаться здесь рассвета, - сказал Родригес.
- Томас, ремни Мицуо присоединены к лебедке? - спросил Джейми.
- Насколько я вижу, да. Но если мы попробуем подняться на ней, то вырвем ее из грунта.
- Тогда Мицуо придется подниматься самому.
- Самому?
- Именно так, - подтвердил Джейми. - Пусть он поднимется на лебедке наверх, затем снимет ремни и бросит их тебе, чтобы ты смог подняться. Понятно?
В тусклом свете фонарей Футида не видел лица Родригеса через затемненное стекло. Но он понимал, что сейчас должен чувствовать астронавт.
Приблизившись к Родригесу, он сказал:
- Я не могу оставить тебя здесь одного, даже с тросом. Должно быть, микрофон в шлеме Родригеса уловил эти
слова, потому что Уотерман ответил железным голосом:
- Никаких возражений, Мицуо. Вытаскивай оттуда свою задницу и бросай ремни обратно. Чтобы вам обоим подняться, потребуется несколько минут, не больше.
Футида хотел было возразить, но Родригес оборвал его:
- О'кей, Джейми. Звучит неплохо. Мы свяжемся с вами, когда окажемся наверху.
Футида услышал, как радио, щелкнув, отключилось.
- Я не могу тебя тут бросить, - повторил он, чувствуя, как его охватывает отчаяние.
- Как раз это тебе и придется сделать, приятель. Иначе мы оба останемся здесь.
- Тогда иди первым и брось мне трос.
- Ни в коем случае, - возразил Родригес. - Ты ученый, твоя жизнь важнее. Я астронавт, меня учили, как действовать в случае опасности.
- Но это моя вина… - начал Футида.
- Дерьмо собачье! - рявкнул Родригес. И добавил: - А кроме того, я сильнее и выносливее тебя. А теперь иди, и хватит тратить время!
- Как ты найдешь трос в темноте? Он может болтаться в двух метрах от твоего носа, а твой фонарь не осветит его!
Родригес презрительно фыркнул:
- Привяжешь маяк к концу троса и включишь фонарик. Футида почувствовал себя униженным. «Я должен был
об этом подумать. Это так просто. Наверное, у меня действительно голова кругом идет, мозги совсем не соображают».
- А теперь - пошел! - приказал Родригес. - Ложись на живот и включай лебедку.
- Подожди, - сказал Футида. - Я хочу тебя кое о чем попросить…
- Что? - нетерпеливо спросил Родригес. Футида помедлил, затем торопливо заговорил:
- Если… если у меня не получится… если я погибну… ты свяжешься с одним человеком, когда вернешься на Землю?
- Ты не погибнешь.
- Ее зовут Элизабет Верной, - продолжал Футида; он боялся, что, если его остановят, он не сможет закончить. - Она лаборантка на факультете биологии в Токийском университете. Передай ей… что я люблю ее.
Родригес понял всю важность слов своего спутника.
- Твоя подружка не японка?
- Моя жена, - сказал Футида.
Родригес негромко присвистнул, затем ответил:
- О'кей, Мицуо. Разумеется. Я передам ей. Но ты сможешь ей сам это сказать. Ты не умрешь.
- Конечно. Но…
- Нет. Я знаю. А сейчас иди!
Футида неохотно повиновался. Он ужасно боялся тысячи несчастий, которые могли произойти: от порванного скафандра до необходимости оставить своего спутника замерзнуть насмерть. Но еще больше он боялся сидеть внизу, ничего не предпринимая.
1 2 3 4 5 6 7
Долгие, бесполезные минуты он провел, уставившись в темные глубины кальдеры, которая полностью погрузилась в тень, поскольку солнце опустилось к самому горизонту.
«Никогда не показывай страха, - повторил Родригес про себя. - Даже себе самому». Он кивнул. Да-а, это легко сказать. А сделать трудно, когда вот так мурашки по спине бегают.
Но все же он пошел вниз, медленно, осторожно, перебирая руками трос.
Уже через пару метров стало совершенно темно. Единственное светлое пятно отбрасывала тусклая лампа на шлеме, и, казалось, черные скалы, окружавшие его, жадно стремятся пожрать этот свет. Родригес аккуратно, не торопясь, переставлял ноги, зная, что углекислый газ из атмосферы уже начал конденсироваться на ледяном камне.
Родригес бросил быстрый взгляд в темнеющее небо, словно заключенный, который в последний раз отчаянно смотрит на свободный мир перед тем, как войти в темницу.
«По крайней мере, я могу идти по веревке, - подумал он. Он двигался неуклюже, рассчитывая каждый шаг, стараясь не наступить на обледенелый участок. - Если я упаду и сломаю что-нибудь, нам обоим крышка, - говорил он себе. - Не волнуйся. Не спеши. Не допусти ошибки».
Медленно, медленно астронавт спускался вниз. Когда канат привел его к входу в лавовый туннель, клочок неба над головой скрылся из виду; стало совершенно темно. Если звезды и подмигивали ему оттуда, сверху, он не видел их сквозь затемненное стекло шлема.
Он вгляделся в туннель. Это было все равно что смотреть в бездонный колодец.
- Эй, Мицуо! - окликнул он. - Слышишь меня?
Никакого ответа. «Либо он потерял сознание, либо погиб, - решил Родригес. - Он лежит где-то далеко в туннеле, и мне нужно его найти. Или то, что от него осталось».
Он сделал глубокий вдох. «Никакого страха», - напомнил он себе.
И он побрел вглубь туннеля, не обращая внимания на внутреннюю дрожь, не слушая голоса, говорившего, что он зашел достаточно далеко, что парень мертв, что нет смысла подыхать здесь, что нужно убираться отсюда к чертям, немедленно.
«Я не могу его бросить! - безмолвно прокричал Родригес, обращаясь к этому голосу. - Мертв он или жив, я не могу оставить его здесь».
«Тогда тебе конец», - возразил голос.
«Да, разумеется. Я отлично смогу вернуться на базу и без него. Но что они подумают обо мне? Как я…»
Он увидел обмякшее тело биолога, привалившееся к стене туннеля, - безжизненный скафандр и рюкзак с оборудованием.
- Эй, Мицуо! - крикнул он. Неподвижное тело не шелохнулось.
Родригес поспешил к биологу и попытался рассмотреть его лицо внутри шлема. Стекло сильно запотело.
- Мицуо! - проорал он. - Ты в порядке? - И сразу же понял, какой идиотский он задал вопрос.
Но Футида внезапно вытянул руки и ухватился за его плечи.
- Ты жив!
Ответа по-прежнему не было. «У него радио не работает, - наконец сообразил Родригес. - А атмосфера слишком разрежена, звук не распространяется».
Он прикоснулся своим шлемом к шлему Футиды.
- Эй, приятель, что случилось?
- Батарея, - ответил биолог; голос его звучал приглушенно, но понятно. - Батарея отказала. И моя нога. Я не могу идти.
- Господи Иисусе! Ты сможешь подняться, если обопрешься на меня?
- Не знаю. У меня вентиляторы не работают. Я не хочу выделять лишнего тепла.
«Дерьмо, - выругался про себя Родригес. - Неужели мне придется нести его всю дорогу наверх?»
Сидя в туннеле, как глупый школьник в первой экспедиции в пещеру, Футида жалел, что в свое время не уделял большого внимания буддизму. Сейчас самое подходящее время для медитации, достижения внутреннего мира и безмятежного альфа-состояния. Или это было бета-состояние?
Поскольку вентиляторы не работали, воздух в изолированном скафандре почти не циркулировал. Тепло, выделяемое телом, не переносилось к теплообменнику, находившемуся за спиной; температура внутри скафандра все время поднималась.
Хуже того, выдыхаемый им углекислый газ почти не поступал в очиститель воздуха. Он скоро задохнется в скафандре от своих собственных испарений.
Оставалось сидеть как можно спокойнее, не шевелиться, не моргать. Успокоиться. Достичь небытия. Не суетиться. Ждать. Ждать помощи.
«Родригес придет за мной, - говорил он себе. - Томас не оставит меня умирать здесь. Он придет за мной».
Но успеет ли он вовремя? Футида попытался отогнать мысли о смерти, но понимал, что она неизбежна.
«И, что самое обидное, я уверен, что набрал полный мешок сидерофилов! Я стану знаменитым. Посмертно».
И тут он заметил приближающийся трясущийся свет фонаря. И едва не разрыдался от облегчения. Появился Родригес - неуклюжее существо в громоздком скафандре, похожее на робота. Для Футиды он был прекраснее ангела.
Сообразив, что нужно прислониться к шлему Футиды, Родригес спросил:
- Как, черт тебя побери, ты умудрился так стукнуться?
- Гидротермальная скважина, - объяснил Футида. - Струя швырнула меня через весь туннель.
- «Верный Старик»
бьет на Марсе, - проворчал Родригес.
Футида попытался рассмеяться, но у него получилось лишь трясущееся хриплое хихиканье.
- Ты можешь двигаться? Встать?
- Думаю, да… - Медленно, с помощью Родригеса, подхватившего его под мышки, Футида поднялся на ноги. Он глубоко вздохнул, затем закашлялся. Попытавшись ступить на поврежденную ногу, он едва не рухнул на пол.
- Легче, легче, приятель. Обопрись на меня. Нужно доставить тебя в самолет, пока ты не задохнулся.
Родригес забыл про лед.
Он почти тащил Футиду по туннелю, и лишь маленькие пятна света, отбрасываемые их фонарями, разрывали абсолютную, давящую тьму, окружавшую их.
- Как ты, дружище? - спросил он японца. - Скажи что-нибудь.
Прислонившись своим шлемом к шлему астронавта, Футида ответил:
- Мне жарко. Я сейчас сварюсь.
- Везет тебе. А у меня задница отмерзает. Наверное, что-то с обогревателем.
- Я… я не знаю, сколько смогу протянуть без вентиляторов, - выдавил Футида слегка дрожащим голосом. - У меня голова начинает кружиться.
- Ничего,- ответил Родригес с наигранной бодростью. - Ну, будет тебе немного душно в скафандре, но ты не задохнешься.
Родригес знал, что первый американский астронавт, вышедший в открытый космос в скафандре, едва не погиб от перегрева. Проклятые скафандры удерживают внутри все тепло, выделяемое телом; именно поэтому нас заставляют надевать кальсоны с водяным охлаждением и ставят в скафандры теплообменники. Но если вентиляторы не гоняют воздух, то от этих теплообменников нет ни черта пользы.
Родригес ухватился за канат. В тусклом свете фонаря он видел, что канат ведет вверх, прочь из этой бездны.
- Мы будем в самолете через полчаса, а то и раньше. Тогда я починю твое оборудование.
- Хорошо, - сказал Футида и снова закашлялся. Казалось, прошли часы, прежде чем они выбрались из
туннеля и снова оказались на уступе, на склоне гигантской кальдеры.
- Давай, хватайся за трос. Мы поднимаемся.
- Ладно.
Но тут ботинок Родригеса скользнул по камню, и астронавт с глухим стуком рухнул на колени.
- Проклятие, - пробормотал он. - Скользко.
- Лед.
Астронавт перекатился и сел на корточки, колени сильно болели.
- Что, слишком скользко, чтобы подниматься? - Судя по голосу, Футида был близок к панике.
- Ага. Придется нам тащить себя вверх с помощью лебедки. - Он лег на живот и знаком приказал японцу сделать то же.
- А это не опасно? Что если мы порвем скафандры? Родригес постучал по плечу Футиды.
- Прочный, как сталь, дружище. Они не порвутся.
- Ты уверен?
- Хочешь провести ночь здесь, внизу? Футида ухватился за трос обеими руками. Ухмыляясь про себя, Родригес тоже вцепился в канат
и велел Футиде включить подъемник.
Но через несколько секунд он почувствовал, что натяжение ослабло.
- Стой!
- Что случилось? - спросил Футида.
Родригес несколько раз осторожно подергал за трос. Он болтался свободно.
- Вот дерьмо, - проворчал он.
- Да что такое?
- Лебедка не может выдержать наш вес. Мы вырвем ее из опор.
- Ты хочешь сказать, что мы здесь застряли?
- Я так понимаю, что никому из нас спать не придется.
При этих словах Стэси Дежурова улыбалась, но ее ярко-голубые глаза были совершенно серьезными. Труди Холл была по-прежнему на посту у консоли центра связи. Стэси стояла у нее за спиной, а Джейми медленно расхаживал взад и вперед по комнате. Виджай Шектар, доктор, принесла еще один стул и села у дверей, наблюдая за ними.
В слишком тесной для четверых кабине центра связи было душно и жарко. Джейми не ответил на замечание Дежуровой; он просто продолжал расхаживать, пять шагов от одной перегородки до другой, затем обратно.
- Родригес, должно быть, уже нашел его, - сказала Холл, слегка повернувшись на стуле к Стэси.
- Тогда почему он не выходит на связь? - спросила та почти зло.
- Наверное, они еще в кальдере, - предположил Джейми.
- Уже ночь, - напомнила Стэси. Джейми кивнул и продолжал расхаживать.
- Самое худшее - это ожидание, - вступила Виджай. - Когда не знаешь, что…
- Это Родригес, - прохрипело радио. - У нас тут небольшая проблема.
Джейми в мгновение ока оказался у консоли, склонившись между двумя женщинами.
- Что произошло, Томас?
- Футида жив. Но его оборудование повреждено, батарея отключилась. Обогреватель, вентиляторы - ничего в скафандре не работает.
Голос звучал напряженно, но спокойно, как у пилота, у которого только что загорелся реактивный двигатель: неприятно, но справиться можно. Пока ты не врежешься в землю.
Затем он добавил:
- Мы сидим на выступе примерно в тридцати метрах от края кальдеры и не можем выбраться, потому что камни покрыты сухим льдом и карабкаться наверх слишком скользко.
Пока астронавт продолжал рассказывать, как они едва не вырвали из скалы лебедку, попытавшись подняться на канате вверх, Джейми постучал Холл по плечу и попросил найти спецификации на систему вентиляции скафандров.
- Хорошо, - обратился он к Родригесу, когда тот закончил. - Вы оба не ранены?
- Я получил несколько синяков. У Мицуо плохо с ногой. Он не может на нее наступить.
На одном из экранов консоли появилась схема циркуляции воздуха в скафандре. Холл просматривала длинный список рядом.
- Мицуо, как ты себя чувствуешь? - спросил Джейми, стараясь выгадать время, чтобы подумать, чтобы получить нужную информацию.
- У него радио не работает, - объяснил Родригес. И, помедлив, добавил: - И еще он говорит, что ему жарко. Он вспотел.
Виджай, кивнув, пробормотала:
- Гипертермия.
Странно, но Родригес хихикнул:
- Мицуо еще говорит, что он обнаружил сидерофилов внутри кальдеры! Он хочет, чтобы Труди это знала.
- Я слышу, - ответила Холл, не отрываясь от спецификации. - Он взял образцы?
Пауза, затем Родригес произнес:
- Ага. Внутри скалы есть вода. Жидкая вода. Мицуо говорит, что это нужно опубликовать… разместить в Сети.
- Жидкая? - Холл перестала просматривать списки. Глаза ее широко раскрылись. - Ты уверен насчет…
- Сейчас это не важно, - прервал ее Джейми, изучая цифры на экране. - Если верить спецификации, с выключенными вентиляторами можно протянуть по меньшей мере два часа.
- Тогда мы не можем дожидаться здесь рассвета, - сказал Родригес.
- Томас, ремни Мицуо присоединены к лебедке? - спросил Джейми.
- Насколько я вижу, да. Но если мы попробуем подняться на ней, то вырвем ее из грунта.
- Тогда Мицуо придется подниматься самому.
- Самому?
- Именно так, - подтвердил Джейми. - Пусть он поднимется на лебедке наверх, затем снимет ремни и бросит их тебе, чтобы ты смог подняться. Понятно?
В тусклом свете фонарей Футида не видел лица Родригеса через затемненное стекло. Но он понимал, что сейчас должен чувствовать астронавт.
Приблизившись к Родригесу, он сказал:
- Я не могу оставить тебя здесь одного, даже с тросом. Должно быть, микрофон в шлеме Родригеса уловил эти
слова, потому что Уотерман ответил железным голосом:
- Никаких возражений, Мицуо. Вытаскивай оттуда свою задницу и бросай ремни обратно. Чтобы вам обоим подняться, потребуется несколько минут, не больше.
Футида хотел было возразить, но Родригес оборвал его:
- О'кей, Джейми. Звучит неплохо. Мы свяжемся с вами, когда окажемся наверху.
Футида услышал, как радио, щелкнув, отключилось.
- Я не могу тебя тут бросить, - повторил он, чувствуя, как его охватывает отчаяние.
- Как раз это тебе и придется сделать, приятель. Иначе мы оба останемся здесь.
- Тогда иди первым и брось мне трос.
- Ни в коем случае, - возразил Родригес. - Ты ученый, твоя жизнь важнее. Я астронавт, меня учили, как действовать в случае опасности.
- Но это моя вина… - начал Футида.
- Дерьмо собачье! - рявкнул Родригес. И добавил: - А кроме того, я сильнее и выносливее тебя. А теперь иди, и хватит тратить время!
- Как ты найдешь трос в темноте? Он может болтаться в двух метрах от твоего носа, а твой фонарь не осветит его!
Родригес презрительно фыркнул:
- Привяжешь маяк к концу троса и включишь фонарик. Футида почувствовал себя униженным. «Я должен был
об этом подумать. Это так просто. Наверное, у меня действительно голова кругом идет, мозги совсем не соображают».
- А теперь - пошел! - приказал Родригес. - Ложись на живот и включай лебедку.
- Подожди, - сказал Футида. - Я хочу тебя кое о чем попросить…
- Что? - нетерпеливо спросил Родригес. Футида помедлил, затем торопливо заговорил:
- Если… если у меня не получится… если я погибну… ты свяжешься с одним человеком, когда вернешься на Землю?
- Ты не погибнешь.
- Ее зовут Элизабет Верной, - продолжал Футида; он боялся, что, если его остановят, он не сможет закончить. - Она лаборантка на факультете биологии в Токийском университете. Передай ей… что я люблю ее.
Родригес понял всю важность слов своего спутника.
- Твоя подружка не японка?
- Моя жена, - сказал Футида.
Родригес негромко присвистнул, затем ответил:
- О'кей, Мицуо. Разумеется. Я передам ей. Но ты сможешь ей сам это сказать. Ты не умрешь.
- Конечно. Но…
- Нет. Я знаю. А сейчас иди!
Футида неохотно повиновался. Он ужасно боялся тысячи несчастий, которые могли произойти: от порванного скафандра до необходимости оставить своего спутника замерзнуть насмерть. Но еще больше он боялся сидеть внизу, ничего не предпринимая.
1 2 3 4 5 6 7