раковина ido
Он, кивая с отсутствующим видом, двинулся в заднюю часть мрачного коридора и отодвинул какую-то сомнительную штору. При этом обезьяночеловек мрачно улыбался – его рот был похож на открытую рану.
– Si, si. Uno ragazzo .
Однако я был избавлен от дальнейшей милой беседы, потому что из-за шторы неожиданно возник мистер Джекпот. На нем были неопрятный пиджак и брюки – и то и другое велико, штаны держались на талии при помощи толстого коричневого ремня и кончались дюйма на два выше щиколоток в полосатых носках. С этим резко контрастировала вроде бы чистая рубашка без воротничка и белый бутон розы на лацкане.
– Привет, – сказал он.
Я слегка поклонился.
Джекпот криво улыбнулся; из-за больших губ в такие моменты у него на щеках появлялись ямочки.
– Может быть, войдете, сэр?
Он показал куда-то в темноту. Я без единого слова проследовал за ним. Маленький привратник исчез в темноте – скорее всего, вернулся на обои, с которых спрыгнул.
Меня провели в маленькую квадратную каморку, душную и плохо освещенную. Вероятно, Джекпот перенял привычки своего хозяина. Декор полностью гармонировал с оформлением коридора: в комнате стояла латунная кровать с грязным матрасом, и шаткий стол, на котором, в свою очередь, размещались кувшин и таз. На турецком ковре пребывал шезлонг крайней степени омерзительности. В очаге горел чахлый огонь, сырой уголь шипел и разбрасывал искры по выцветшему кафелю.
– Как мило, – сказал я наконец.
Мальчик закрыл за мной дверь и взял мой цилиндр, пальто и перчатки, как хорошо вышколенный слуга, которым он, собственно, и был.
Я прикурил сигарету, чтобы перебить вонь, и предложил одну Джекпоту; он прикурил от огня. Подойдя к дивану, я поднял фалды сюртука, чтобы сесть. На полпути к обивке я придержал зад.
– Можно?
– Конечно, сэр, – ответил Чарли. Он на мгновение задержался у двери, вытирая руки о жирную ткань своего пиджака. Потом осведомился: – Могу я присоединиться, сэр?
Я уже развалился на диване, будто все это принадлежало мне. И махнул рукой, таким образом предложив ему сесть.
Когда он сел рядом, я пнул его ногой в бок и, схватив за стриженые волосы, начал тянуть его голову назад, пока он не закричал от боли. Его сигарета упала на грязный пол.
Я улыбнулся.
– Кажется, тебе есть что мне сказать.
Чарли нахмурился и уставился на меня пронзительным и слегка нервирующим взглядом. Я еще сильнее отогнул его голову назад, но он уже перестал кричать.
– Это ничего вам не даст, – тихо пробормотал он.
– Тогда, может, это даст? – вскричал я, доставая из-под рубашки револьвер с перламутровой рукоятью. Прижал холодное дуло к виску юнца и посмотрел на него. – Продолжим. Так что значат для тебя инициалы KB?
Но он был непреклонен. Я смотрел, как медленно ходит вверх-вниз его кадык.
Чарли Джекпот лишь улыбался.
Раздраженный тем, что моя попытка его припугнуть не принесла никаких результатов, я медленно провел револьвером по его лицу и засунул дуло ему в рот. Синие глаза Чарли спокойно следили за мной поверх сверкающего металла.
Я неохотно вытащил пистолет у него изо рта.
– Ну вот, – сказал Чарли, ухмыльнувшись. – Так-то лучше, разве нет?
Мистер Джекпот уставился на меня своими синими глазами, как будто молчаливо о чем-то вопрошая. Мгновение спустя он положил руку мне на бедро.
Ну и что мне было делать? Для благовоспитанного джентльмена из этой ситуации имелся только один выход. Я его трахнул.
XIII. Л.Б. в КВ
Чарли Джекпот обладал раздражающим меня умением выглядеть восхитительно даже во сне. Он лежал, вытянувшись, на шезлонге абсолютно голый, если не считать полосатых носков. Все, что когда-то давал им эластик, давным-давно исчезло, и теперь они пузырились на его белых щиколотках, словно куколка, в которой уже нет гусеницы.
Что до меня, то я сидел в скрипящем кресле тоже в чем мать родила, наслаждался отблесками огня и размышлял о своей последней шалости. Вы шокированы, не так ли? Или быть может, читаете все это в каком-либо далеком и невообразимо утопическом будущем, вроде того, в которое нас хотел заставить поверить этот смешной маленький человек, мистер Уэллс. И тогда вы совершенно не шокированы. Ну, так или иначе, а у счастливчика Люцифера еще множество секретов. Мой арсенал весьма обширен, впрочем, французское слово formidable нравится мне куда больше.
Как вы уже знаете, нет такой услуги, которую я бы не был готов оказать Королю и своей стране, к тому же я не питаю отвращения к симпатичным мордашкам и попкам, не важно, мужские они или женские (но животные для меня табу, в отличие от, по меньшей мере, одного члена Кабинета). Прерогатива секретного агента – быть (и иметь!) с кем (и кого) хочется, вы не согласны? А население в целом этой привилегии лишено, как я выяснил, когда меня застукали в доме на Боу-роуд – тот самый инцидент, который привлек ко мне внимание Джошуа Рейнолдса. Мой дорогой друг помог мне избежать неприятностей, но попутно решил, что это неплохой способ заполучить меня к себе на службу. В бульварных романах это обычно называется словом шантаж.
Вы, наверное, помните, что Лондон тогда был в панике – недавние неприятности мистера О.Ф.О'Ф.М Уайлда были еще свежи в памяти, поэтому Дж. Р, можно сказать, держал меня за невыразимые. Это, впрочем, компенсировалось тем, что разнообразные убийства, которые я совершал, позволяли мне ездить по всему свету и посещать города, где любовь, которая не смеет назвать своего имени, вполне может кричать о себе с городских крыш, и это только поощряется. Кажется, в старом Неаполе было именно так.
Но тем не менее то была опасная игра, и я не слишком торопился получить два года каторжных работ за то, что порезвился со смазливым проститутом.
Чарли открыл заспанный глаз (утомился, бедняжка) и улыбнулся своей обезьяньей улыбкой. Я потянулся к сюртуку, лежащему на полу, достал портсигар, прикурил две сигареты, прошлепал голышом по дешевому ковру к шезлонгу и осторожно вставил сигарету в его измочаленные поцелуями губы. Чарли втянул дым, так, будто от этого зависела его жизнь, и позволил ему клубиться у его рта, подобно завитым кончикам призрачных усов.
– Спасибо, – мягко сказал он.
– Сколько я тебе должен?
– Должны мне?
– За оказанные услуги.
Мальчик снова затянулся.
– За счет заведения.
Я покачал головой.
– Тогда завтра ты должен, по крайней мере, позволить купить тебе булочку.
Чарли задрал ноги мне на колени. Глядя мне в лицо, он лениво почесал яйца. Я чувствовал, как его горячие ноги прижимаются к моему бедру.
– Думаю, вам интересно, почему я был так настойчив, – сказал он наконец.
– Настойчив?
– Ну вы же понимаете. Сегодня вечером, в доме у старика.
Я выдохнул дым ему в лицо.
– Молодые люди частенько на меня бросаются. Я решил, что это моя планида.
– Я видел вас раньше. – Он ухмыльнулся.
– Правда? В Аскоте? В Виндзоре? Прошлым летом я был в Ментоне, может, мы встречались там?
Он снова нахмурился, достаточно мило, и вытер нос.
– Вы знаете, где находитесь?
– Да. В грязном борделе для доверчивых иностранцев.
Чарли поднялся на ноги и сел на край стола, скрестив ноги.
– Нет-нет. Это место не совсем то, чем кажется.
Я скептически заворчал. Мой опыт показывает, что подобные места очень редко бывают не тем, чем кажутся.
– Здесь иначе, – быстро сказал он. – Даже лучше, чем в том желтом доме в Ислингтоне.
Так вот где он видел меня в первый раз! Маскарад на Хэллоуин, который проводила весьма приятная пара – Флора и Уолтер Мастик. Я пришел в костюме Князя Тьмы (разумеется) и наткнулся на соблазнительного суккуба в весьма обтягивающем трико. То была ночь весьма неблагоразумных поступков. Боже. Не удивительно, что Джекпот был так чертовски нахален у Софисма.
– Предполагается, что вход строго для членов клуба, но я знаю пару фокусов. Одевайтесь.
– Я не привык подчиняться приказам.
– Как скажете. Но это единственный способ выяснить что-либо про К.В.
Я натянул подтяжки.
– Хорошо. Ну что, мы идем?
Чарли быстро оделся с небрежностью человека, который мало заботится о своей внешности. Поборов природное желание провести как минимум час, приводя себя в порядок, я милостиво позволил Чарли помочь мне с запонками и манжетами. Нацепил сюртук и, мгновения спустя, выглядя лишь немногим хуже, чем обычно, проследовал за Чарли в коридор.
Убогие стены перемежались одинаковыми дверьми, в промежутках между которыми свисала штукатурка, похожая на прогнившие тряпки. Воняло сыростью. Нигде не было ни намека на обезьяноподобного привратника.
Чарли пошел вперед, игнорируя эти двери, которые, без сомнения, вели в такие же бесцветные комнаты.
Пока мы шли, я начал понимать, что мы практически незаметно, но неуклонно спускаемся. К тому же оформление коридора изменилось – стали появляться красные пятна, словно бы мы путешествовали по артерии и только что оставили позади какой-то нездоровый ее отрезок.
Я достал из жилетного кармана брегет. Почти два часа ночи. Впереди раздался приглушенный гул. Музыка. Болтовня. То, что можно было охарактеризовать словом кутеж.
Наше путешествие подошло к концу. Перед нами оказались массивные двери из черного дерева. Явно древние, они были обиты железом, а на поверхности вырезаны злобные гротескные лица.
Чарли странно улыбнулся и забарабанил в дверь, как некий неряшливый «черный жезл». Содрогнувшись, створки приоткрылись, и я мельком разглядел огромного привратника, с которым Чарли обменялся не то парой слов, не то поцелуем. Потом меня провели внутрь.
За дверью творилось что-то поистине адское.
Не пугайтесь. В конце концов, ад – вотчина Люцифера.
Помещение, в которое мы вошли, было просто огромным; его освещал тусклый свет газовых ламп. Множество устремляющихся вниз арок уходили в темноту, и у меня возникла смутная догадка, что мы оказались в системе тоннелей, что тянулись под дорогой, идущей наверху. Стены были дорого отделаны великолепным «ар нуво»: черные и золотые завитки тянулись от пола до потолка подобно какому-то гигантскому растению.
Гобелены и огромные отрезы красной материи колыхались над головой, как юбки великанши. На них была нанесена весьма подробная (ну, изысканная – несколько не то слово) классическая порнография, во всем своем разнообразии. Приапические старые распутники страстно гонялись за девственницами вокруг ведьминого шабаша, возглавляемого жутким Дьяволом с козлиной головой. Женоподобные юнцы и рубенсовские дамы окружали сцены калигулианских оргий, где сатиры развлекались с женщинами, снявшими свои тоги, а кентавры уносили пьяных кутил.
Впрочем, вышитые забавы не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось под ними.
В темноте расцветали вспышки цвета; лица мужчин и женщин, корчащиеся в оргазмическом удовольствии, блестящие от масла волосы, нависающие над расстегнутыми брюками, шелковые панталоны трепетали, как белые флаги парламентеров. Абсент и табак смердели ошеломляюще.
Я посмотрел на Чарли Джекпота, но не смог разглядеть его лица в темноте. Конечно же меня обуял всепоглощающий ужас. Не из-за тех поединков во имя любви, что происходили вокруг меня, конечно же, а из-за того неоспоримого факта, что такое место существует, а я смог сюда попасть только на четвертый день пребывания в Неаполе! И чего стоят теперь мои драгоценные «Гранатовые комнаты».
Чарли пробивался сквозь миазмы плоти, отодвигая в сторону совокупляющиеся пары, пока не нашел нам нечто вроде дивана. Пара, которую он скинул оттуда ботинком, скатилась на пол, даже не пискнув, – они сцепились, как челюсти хорька.
Я откинулся на бархатную спинку. Чарли на мгновение исчез, затем вернулся с обшарпанным серебряным подносом, уставленным бутылками и стаканами. Налив мне какого-то омерзительного бренди, он осушил одним глотком практически пинту портера и вытер губы тыльной стороной руки.
– Ты работаешь посменно? – поинтересовался я.
– Это как?
– Мне просто интересно, как у тебя находится время прислуживать сэру Иммануилу. Наверное, очень утомительно – мыть тарелки, а потом приходить сюда.
Он захихикал.
– Я люблю свою работу.
Я поскорее проглотил бренди, чтобы он, не дай бог, не задержался во рту.
Чарли наклонился еще ближе; его губы касались моего уха.
– Я расскажу вам все, мистер Бокс. Но вы должны пообещать мне забрать меня отсюда. Помочь устроиться в жизни.
– Я не могу дать тебе никаких гарантий, – сказал я. Мое внимание на мгновение привлек негритянский юноша в костюме стражника, который предлагал себя клиентам слева от нас. – Если только твоя информация не окажется действительно информативной.
– Она очень важная. Понимаете, я много что слышу, – мрачно пробормотал он. – Они не знают, что я работаю, и в доме, и тут.
– Кто – они?
Я услышал шелест юбок, почувствовал запах мимозы, и неожиданно кто-то возник прямо рядом с моим локтем.
– Buonasera , Чарли.
Тихий голос принадлежал девушке среднего роста, невероятно изящной. На ней был только корсет цвета слоновой кости и горчичного цвета чулки. Ее длинные темно-рыжие волосы были убраны в высокую прическу и украшены цветами, обрамляя невероятно миловидное личико; миндалевидные глаза были густо накрашены.
– Венера! – радостно вскричал Чарли. Он усадил девушку к себе на колено и страстно поцеловал ее, поглаживая рукой ногу в чулке.
Она поудобнее устроилась у него в объятьях и хитро посмотрела на меня.
– А это кто? – спросила она все тем же соблазнительным шепотом. Ее акцент был густым, как томатная паста.
Чарли ухмыльнулся:
– Это мистер Бокс. Мистер Бокс, познакомьтесь, это Венера.
Я слегка поклонился. Венера протянула мне раскрашенную руку. Я поцеловал костяшки ее пальцев, позволив кончику языка задержаться на них. Кажется, здесь так было принято.
Ярко накрашенные губы Венеры сжались, и она смущенно глянула вниз. Маленькая шалунья. У меня возникло очень странное ощущение, что мы с ней уже встречались.
– Вам нраавится мое зааведение, синьор Бокс? – спросила она с полуулыбкой.
У меня глаза полезли на лоб.
– Ваше заведение, дорогая? Вы меня поражаете.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
– Si, si. Uno ragazzo .
Однако я был избавлен от дальнейшей милой беседы, потому что из-за шторы неожиданно возник мистер Джекпот. На нем были неопрятный пиджак и брюки – и то и другое велико, штаны держались на талии при помощи толстого коричневого ремня и кончались дюйма на два выше щиколоток в полосатых носках. С этим резко контрастировала вроде бы чистая рубашка без воротничка и белый бутон розы на лацкане.
– Привет, – сказал он.
Я слегка поклонился.
Джекпот криво улыбнулся; из-за больших губ в такие моменты у него на щеках появлялись ямочки.
– Может быть, войдете, сэр?
Он показал куда-то в темноту. Я без единого слова проследовал за ним. Маленький привратник исчез в темноте – скорее всего, вернулся на обои, с которых спрыгнул.
Меня провели в маленькую квадратную каморку, душную и плохо освещенную. Вероятно, Джекпот перенял привычки своего хозяина. Декор полностью гармонировал с оформлением коридора: в комнате стояла латунная кровать с грязным матрасом, и шаткий стол, на котором, в свою очередь, размещались кувшин и таз. На турецком ковре пребывал шезлонг крайней степени омерзительности. В очаге горел чахлый огонь, сырой уголь шипел и разбрасывал искры по выцветшему кафелю.
– Как мило, – сказал я наконец.
Мальчик закрыл за мной дверь и взял мой цилиндр, пальто и перчатки, как хорошо вышколенный слуга, которым он, собственно, и был.
Я прикурил сигарету, чтобы перебить вонь, и предложил одну Джекпоту; он прикурил от огня. Подойдя к дивану, я поднял фалды сюртука, чтобы сесть. На полпути к обивке я придержал зад.
– Можно?
– Конечно, сэр, – ответил Чарли. Он на мгновение задержался у двери, вытирая руки о жирную ткань своего пиджака. Потом осведомился: – Могу я присоединиться, сэр?
Я уже развалился на диване, будто все это принадлежало мне. И махнул рукой, таким образом предложив ему сесть.
Когда он сел рядом, я пнул его ногой в бок и, схватив за стриженые волосы, начал тянуть его голову назад, пока он не закричал от боли. Его сигарета упала на грязный пол.
Я улыбнулся.
– Кажется, тебе есть что мне сказать.
Чарли нахмурился и уставился на меня пронзительным и слегка нервирующим взглядом. Я еще сильнее отогнул его голову назад, но он уже перестал кричать.
– Это ничего вам не даст, – тихо пробормотал он.
– Тогда, может, это даст? – вскричал я, доставая из-под рубашки револьвер с перламутровой рукоятью. Прижал холодное дуло к виску юнца и посмотрел на него. – Продолжим. Так что значат для тебя инициалы KB?
Но он был непреклонен. Я смотрел, как медленно ходит вверх-вниз его кадык.
Чарли Джекпот лишь улыбался.
Раздраженный тем, что моя попытка его припугнуть не принесла никаких результатов, я медленно провел револьвером по его лицу и засунул дуло ему в рот. Синие глаза Чарли спокойно следили за мной поверх сверкающего металла.
Я неохотно вытащил пистолет у него изо рта.
– Ну вот, – сказал Чарли, ухмыльнувшись. – Так-то лучше, разве нет?
Мистер Джекпот уставился на меня своими синими глазами, как будто молчаливо о чем-то вопрошая. Мгновение спустя он положил руку мне на бедро.
Ну и что мне было делать? Для благовоспитанного джентльмена из этой ситуации имелся только один выход. Я его трахнул.
XIII. Л.Б. в КВ
Чарли Джекпот обладал раздражающим меня умением выглядеть восхитительно даже во сне. Он лежал, вытянувшись, на шезлонге абсолютно голый, если не считать полосатых носков. Все, что когда-то давал им эластик, давным-давно исчезло, и теперь они пузырились на его белых щиколотках, словно куколка, в которой уже нет гусеницы.
Что до меня, то я сидел в скрипящем кресле тоже в чем мать родила, наслаждался отблесками огня и размышлял о своей последней шалости. Вы шокированы, не так ли? Или быть может, читаете все это в каком-либо далеком и невообразимо утопическом будущем, вроде того, в которое нас хотел заставить поверить этот смешной маленький человек, мистер Уэллс. И тогда вы совершенно не шокированы. Ну, так или иначе, а у счастливчика Люцифера еще множество секретов. Мой арсенал весьма обширен, впрочем, французское слово formidable нравится мне куда больше.
Как вы уже знаете, нет такой услуги, которую я бы не был готов оказать Королю и своей стране, к тому же я не питаю отвращения к симпатичным мордашкам и попкам, не важно, мужские они или женские (но животные для меня табу, в отличие от, по меньшей мере, одного члена Кабинета). Прерогатива секретного агента – быть (и иметь!) с кем (и кого) хочется, вы не согласны? А население в целом этой привилегии лишено, как я выяснил, когда меня застукали в доме на Боу-роуд – тот самый инцидент, который привлек ко мне внимание Джошуа Рейнолдса. Мой дорогой друг помог мне избежать неприятностей, но попутно решил, что это неплохой способ заполучить меня к себе на службу. В бульварных романах это обычно называется словом шантаж.
Вы, наверное, помните, что Лондон тогда был в панике – недавние неприятности мистера О.Ф.О'Ф.М Уайлда были еще свежи в памяти, поэтому Дж. Р, можно сказать, держал меня за невыразимые. Это, впрочем, компенсировалось тем, что разнообразные убийства, которые я совершал, позволяли мне ездить по всему свету и посещать города, где любовь, которая не смеет назвать своего имени, вполне может кричать о себе с городских крыш, и это только поощряется. Кажется, в старом Неаполе было именно так.
Но тем не менее то была опасная игра, и я не слишком торопился получить два года каторжных работ за то, что порезвился со смазливым проститутом.
Чарли открыл заспанный глаз (утомился, бедняжка) и улыбнулся своей обезьяньей улыбкой. Я потянулся к сюртуку, лежащему на полу, достал портсигар, прикурил две сигареты, прошлепал голышом по дешевому ковру к шезлонгу и осторожно вставил сигарету в его измочаленные поцелуями губы. Чарли втянул дым, так, будто от этого зависела его жизнь, и позволил ему клубиться у его рта, подобно завитым кончикам призрачных усов.
– Спасибо, – мягко сказал он.
– Сколько я тебе должен?
– Должны мне?
– За оказанные услуги.
Мальчик снова затянулся.
– За счет заведения.
Я покачал головой.
– Тогда завтра ты должен, по крайней мере, позволить купить тебе булочку.
Чарли задрал ноги мне на колени. Глядя мне в лицо, он лениво почесал яйца. Я чувствовал, как его горячие ноги прижимаются к моему бедру.
– Думаю, вам интересно, почему я был так настойчив, – сказал он наконец.
– Настойчив?
– Ну вы же понимаете. Сегодня вечером, в доме у старика.
Я выдохнул дым ему в лицо.
– Молодые люди частенько на меня бросаются. Я решил, что это моя планида.
– Я видел вас раньше. – Он ухмыльнулся.
– Правда? В Аскоте? В Виндзоре? Прошлым летом я был в Ментоне, может, мы встречались там?
Он снова нахмурился, достаточно мило, и вытер нос.
– Вы знаете, где находитесь?
– Да. В грязном борделе для доверчивых иностранцев.
Чарли поднялся на ноги и сел на край стола, скрестив ноги.
– Нет-нет. Это место не совсем то, чем кажется.
Я скептически заворчал. Мой опыт показывает, что подобные места очень редко бывают не тем, чем кажутся.
– Здесь иначе, – быстро сказал он. – Даже лучше, чем в том желтом доме в Ислингтоне.
Так вот где он видел меня в первый раз! Маскарад на Хэллоуин, который проводила весьма приятная пара – Флора и Уолтер Мастик. Я пришел в костюме Князя Тьмы (разумеется) и наткнулся на соблазнительного суккуба в весьма обтягивающем трико. То была ночь весьма неблагоразумных поступков. Боже. Не удивительно, что Джекпот был так чертовски нахален у Софисма.
– Предполагается, что вход строго для членов клуба, но я знаю пару фокусов. Одевайтесь.
– Я не привык подчиняться приказам.
– Как скажете. Но это единственный способ выяснить что-либо про К.В.
Я натянул подтяжки.
– Хорошо. Ну что, мы идем?
Чарли быстро оделся с небрежностью человека, который мало заботится о своей внешности. Поборов природное желание провести как минимум час, приводя себя в порядок, я милостиво позволил Чарли помочь мне с запонками и манжетами. Нацепил сюртук и, мгновения спустя, выглядя лишь немногим хуже, чем обычно, проследовал за Чарли в коридор.
Убогие стены перемежались одинаковыми дверьми, в промежутках между которыми свисала штукатурка, похожая на прогнившие тряпки. Воняло сыростью. Нигде не было ни намека на обезьяноподобного привратника.
Чарли пошел вперед, игнорируя эти двери, которые, без сомнения, вели в такие же бесцветные комнаты.
Пока мы шли, я начал понимать, что мы практически незаметно, но неуклонно спускаемся. К тому же оформление коридора изменилось – стали появляться красные пятна, словно бы мы путешествовали по артерии и только что оставили позади какой-то нездоровый ее отрезок.
Я достал из жилетного кармана брегет. Почти два часа ночи. Впереди раздался приглушенный гул. Музыка. Болтовня. То, что можно было охарактеризовать словом кутеж.
Наше путешествие подошло к концу. Перед нами оказались массивные двери из черного дерева. Явно древние, они были обиты железом, а на поверхности вырезаны злобные гротескные лица.
Чарли странно улыбнулся и забарабанил в дверь, как некий неряшливый «черный жезл». Содрогнувшись, створки приоткрылись, и я мельком разглядел огромного привратника, с которым Чарли обменялся не то парой слов, не то поцелуем. Потом меня провели внутрь.
За дверью творилось что-то поистине адское.
Не пугайтесь. В конце концов, ад – вотчина Люцифера.
Помещение, в которое мы вошли, было просто огромным; его освещал тусклый свет газовых ламп. Множество устремляющихся вниз арок уходили в темноту, и у меня возникла смутная догадка, что мы оказались в системе тоннелей, что тянулись под дорогой, идущей наверху. Стены были дорого отделаны великолепным «ар нуво»: черные и золотые завитки тянулись от пола до потолка подобно какому-то гигантскому растению.
Гобелены и огромные отрезы красной материи колыхались над головой, как юбки великанши. На них была нанесена весьма подробная (ну, изысканная – несколько не то слово) классическая порнография, во всем своем разнообразии. Приапические старые распутники страстно гонялись за девственницами вокруг ведьминого шабаша, возглавляемого жутким Дьяволом с козлиной головой. Женоподобные юнцы и рубенсовские дамы окружали сцены калигулианских оргий, где сатиры развлекались с женщинами, снявшими свои тоги, а кентавры уносили пьяных кутил.
Впрочем, вышитые забавы не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось под ними.
В темноте расцветали вспышки цвета; лица мужчин и женщин, корчащиеся в оргазмическом удовольствии, блестящие от масла волосы, нависающие над расстегнутыми брюками, шелковые панталоны трепетали, как белые флаги парламентеров. Абсент и табак смердели ошеломляюще.
Я посмотрел на Чарли Джекпота, но не смог разглядеть его лица в темноте. Конечно же меня обуял всепоглощающий ужас. Не из-за тех поединков во имя любви, что происходили вокруг меня, конечно же, а из-за того неоспоримого факта, что такое место существует, а я смог сюда попасть только на четвертый день пребывания в Неаполе! И чего стоят теперь мои драгоценные «Гранатовые комнаты».
Чарли пробивался сквозь миазмы плоти, отодвигая в сторону совокупляющиеся пары, пока не нашел нам нечто вроде дивана. Пара, которую он скинул оттуда ботинком, скатилась на пол, даже не пискнув, – они сцепились, как челюсти хорька.
Я откинулся на бархатную спинку. Чарли на мгновение исчез, затем вернулся с обшарпанным серебряным подносом, уставленным бутылками и стаканами. Налив мне какого-то омерзительного бренди, он осушил одним глотком практически пинту портера и вытер губы тыльной стороной руки.
– Ты работаешь посменно? – поинтересовался я.
– Это как?
– Мне просто интересно, как у тебя находится время прислуживать сэру Иммануилу. Наверное, очень утомительно – мыть тарелки, а потом приходить сюда.
Он захихикал.
– Я люблю свою работу.
Я поскорее проглотил бренди, чтобы он, не дай бог, не задержался во рту.
Чарли наклонился еще ближе; его губы касались моего уха.
– Я расскажу вам все, мистер Бокс. Но вы должны пообещать мне забрать меня отсюда. Помочь устроиться в жизни.
– Я не могу дать тебе никаких гарантий, – сказал я. Мое внимание на мгновение привлек негритянский юноша в костюме стражника, который предлагал себя клиентам слева от нас. – Если только твоя информация не окажется действительно информативной.
– Она очень важная. Понимаете, я много что слышу, – мрачно пробормотал он. – Они не знают, что я работаю, и в доме, и тут.
– Кто – они?
Я услышал шелест юбок, почувствовал запах мимозы, и неожиданно кто-то возник прямо рядом с моим локтем.
– Buonasera , Чарли.
Тихий голос принадлежал девушке среднего роста, невероятно изящной. На ней был только корсет цвета слоновой кости и горчичного цвета чулки. Ее длинные темно-рыжие волосы были убраны в высокую прическу и украшены цветами, обрамляя невероятно миловидное личико; миндалевидные глаза были густо накрашены.
– Венера! – радостно вскричал Чарли. Он усадил девушку к себе на колено и страстно поцеловал ее, поглаживая рукой ногу в чулке.
Она поудобнее устроилась у него в объятьях и хитро посмотрела на меня.
– А это кто? – спросила она все тем же соблазнительным шепотом. Ее акцент был густым, как томатная паста.
Чарли ухмыльнулся:
– Это мистер Бокс. Мистер Бокс, познакомьтесь, это Венера.
Я слегка поклонился. Венера протянула мне раскрашенную руку. Я поцеловал костяшки ее пальцев, позволив кончику языка задержаться на них. Кажется, здесь так было принято.
Ярко накрашенные губы Венеры сжались, и она смущенно глянула вниз. Маленькая шалунья. У меня возникло очень странное ощущение, что мы с ней уже встречались.
– Вам нраавится мое зааведение, синьор Бокс? – спросила она с полуулыбкой.
У меня глаза полезли на лоб.
– Ваше заведение, дорогая? Вы меня поражаете.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27