https://wodolei.ru/catalog/dushevie_poddony/glybokie/
Ну да, так и есть — чужой! Там, возле живой изгороди, он заметил отражение лунного света на стекле и красную точку огонька сигареты. Кто-то прятался в тени живой изгороди и наблюдал за Хартли-хаусом, следил за Юлианом!
Определив направление, Юлиан сосредоточил свои мысли на сознании незнакомца. Но ему удалось коснуться его лишь на секунду, на короткое мгновение, а потом... потом, словно железные ставни, захлопнулись перед его мысленным взором. Блеск стекол очков или бинокля исчез, огонек сигареты потух, а сам человек, вернее, его тень растворилась во мраке.
— Влад!, — не задумываясь отдал команду Юлиан. — Быстро, найди его и, кто бы он ни был, приведи ко мне!
Влад, спавший в зарослях бурьяна возле входа в подземелье, немедленно проснулся, насторожился, повел ушами в сторону ворот и подъездной дороги, вскочил и помчался галопом. В глотке его словно глухой отдаленный гром клокотало рычание, мало напоминавшее рычание собаки.
* * *
Дарси Кларк совершал вечерний обход Хартли-хауса. Он был экстрасенсом с высоким телепатическим потенциалом и к тому же обладал хорошо развитым чувством самосохранения. Таинственный дар, сознательно управлять которым Кларк не мог, всегда был на страже его безопасности. В отличие от людей, подверженных всякого рода случайностям, Кларк был практически неуязвим. В данной ситуации это свойство его натуры оказалось как нельзя кстати.
Дарси Кларку было всего лишь двадцать пять, но молодость и связанный с ней недостаток опыта он с избытком компенсировал энтузиазмом и рвением в работе. Долг и четкое исполнение обязанностей стояли для него на первом месте в жизни, и из него, безусловно, получился бы великолепный солдат. Именно по долгу службы он и находился с 17.00 до 23.00 вблизи Хартли-хауса. Около 23 часов он заметил, как дрогнули и слегка разошлись шторы в одной из комнат мансарды.
Само по себе это ничего не означало. В доме жили, по меньшей мере, пять человек, а возможно, и гораздо больше, так почему бы им не подавать признаков жизни. Поморщившись, Кларк тут же поправил себя — признаков бессмертия. Он был хорошо осведомлен и знал, что обитатели Хартли-хауса далеко не те, кем кажутся. Но едва он навел окуляры бинокля на окно, как внезапно его охватило какое-то непонятное чувство, словно луч света озарил его мозг.
Ему было известно, что кто-то в доме — возможно, молодой человек — наделен особым экстрасенсорным даром. Это стало очевидным еще четыре дня тому назад, когда Кларк и его коллеги впервые начали следить за поместьем. Любому мало-мальски чувствительному человеку старый дом не мог не показаться странным. Он излучал не только таинственность, но и порочность. Этим вечером с наступлением темноты Кларк почувствовал, что флюиды усилились, на него обрушился буквально поток моральных нечистот. Поначалу поток шел как бы мимо, не затрагивая его самого, но как только в фокусе окуляров бинокля появилась темная, полускрытая шторами фигура...
...Было в нем нечто такое, что воздействовало на сознание Кларка, дар не менее мощный, чем его собственный, позволявший проникнуть в его мысли. Но не это удивило Кларка — в отделе экстрасенсорики они с коллегами часто играли подобным образом: старались прочитать мысли друг друга. Исходившая от таинственной фигуры совершенно необузданная звериная злоба — вот что заставило его, едва не задохнувшись, отпрянуть назад и захлопнуть двери своего экстрасенсорного сознания. Это был бурлящий черный водоворот совершенно чуждого мышления.
Однако, включив защитные механизмы сознания, Кларк не ощутил и намека на грозившую опасность, не услышал приказа, отданного Юлианом черной овчарке. Его спас тот самый таинственный дар, природы которого Кларк до сих пор не мог понять. Было 23.00, и, следуя вполне четким инструкциям, он должен был вернуться в отель в Пэйнтоне, где располагался штаб их службы наблюдения, и обо всем доложить. Ровно в 6 часов утра коллега Кларка займет свой пост возле дома. Кларк затоптал окурок и убрал бинокль.
Его машина стояла в двадцати пяти ярдах на обочине дороги, где заканчивались живая изгородь и ограда. Он уже положил было руку на верхнюю перекладину ограды, собираясь перелезть через нее, но тут без его ведома сработал внутренний таинственный дар, заставившей его изменить намерение. Вместо того чтобы перелезть через ограду, он зашагал к машине по краю поля. Трава была высокой и мокрой, и вскоре брюки стали влажными, но он не обращал на это внимания. Так путь был короче, а он очень торопился поскорее покинуть поместье и оказаться от него как можно дальше. В этом желании не было ничего удивительного, если принять во внимание все, что он сегодня узнал. Едва ли он сознавал, что по мере приближения к машине невольно перешел почти на бег.
В тот момент, когда он уже вставил ключ в замок дверцы и готов был его повернуть, Кларк услышал, что кто-то бежит: до него донесся слабый стук мягких лап о дорогу, легкий скребущий звук когтей. Потом кто-то тяжелый перескочил через ограду прямо за его спиной. Кларк прыгнул на сиденье и захлопнул за собой дверцу. Тяжело дыша, он широко раскрытыми глазами всматривался в темноту.
Не прошло и двух секунд, как на машину налетел Влад.
Он с такой силой ударил головой и передними лапами в стекло на дверце, что оно треснуло и стало похоже на паутину. Звук удара напоминал грохот молота, и Кларк понял, что еще одного такого удара стекло не выдержит — оно рассыпется на мелкие кусочки, и он окажется совершенно беззащитным. Он видел, кто на него напал, и не собирался сидеть сложа руки и ждать, что произойдет дальше.
Повернув ключ зажигания, он завел мотор и подал немного назад, чтобы освободить радиатор из-под нависших ветвей. Второй прыжок Влада, вновь метившего в дверцу, заставил его распластаться на радиаторе, прямо перед ветровым стеклом. Только теперь молодой человек понял, какой опасности ему удалось избежать. Окажись он снаружи, ему едва ли удалось бы справиться с этим чудовищем.
Морда Влада походила на страшную черную маску ненависти, искаженную безумием, рычащую, покрытую слюной и пеной. Желтые с малиновыми зрачками глаза так пристально смотрели на Кларка, что юноша физически ощущал исходивший от них жар. Включив первую скорость, он резко выскочил на дорогу.
Когда машина дернулась и рванула с места, пес перевалился на бок и скатился с радиатора во тьму, к подножию живой изгороди. Кларк выровнял машину и понесся по дороге. В зеркале заднего вида он сумел разглядеть, что пес вышел из кустов, отряхнулся и уставился вслед удалявшейся машине. Потом Кларк завернул за поворот, и Влад скрылся из вида.
Кларк был этому только рад. Когда он выключил мотор на стоянке возле отеля в Пэйнтоне, его все еще трясло. Потом он откинулся на сиденье и устало закурил. Только после того, как сигарета сгорела до самого фильтра, он включил охранную сигнализацию и пошел докладывать о случившемся...
* * *
«Frankie's Franchise» была грязной забегаловкой, местом обитания портовых босяков, воров, проституток и их сутенеров, торговцев наркотиками и других представителей генуэзского «дна». Здесь было очень шумно. Из старомодного музыкального ящика американского производства оглушительно гремела «Тутти-Фрутти» в исполнении Литл Ричарда. Не было уголка, куда бы не проникал дикий грохот музыки, но в небольших нишах, которых здесь было около полудюжины, можно было по крайней мере услышать собственные мысли. Именно поэтому кабачок идеально подходил для встречи — здесь невозможно было разговаривать друг с другом иначе, как мысленно.
Алек Кайл и Карл Квинт сидели за маленьким столиком напротив Феликса Краковича и Сергея Гульхарова. От остальных посетителей их отделяли стены ниши, на столике стояли бокалы с напитками. Удивительно, но Кайл с Квинтом пили водку, а Кракович с Гульхаровым потягивали американское пиво.
Они легко узнали друг друга просто потому, что остальные посетители кабачка были людьми совсем иного сорта. Однако внешность не играла для них никакой роли — даже среди сутолоки и шума три экстрасенса без труда чувствовали ауру друг друга. Кивнув вместо приветствия, они взяли со стойки бара свои напитки и направились к одной из пустых ниш. Некоторые из завсегдатаев провожали их любопытными взглядами, но они не смотрели по сторонам.
Несколько секунд они сидели в молчании, которое, наконец, нарушил Кракович.
— Не думаю, что вы говорите на моем языке, — начал он с довольно сильным, но приятным акцентом, — но я говорю на вашем. Правда, очень плохо. Это мой друг Сергей, — он слегка качнул головой в сторону соседа. — Он совсем немного знает английский. Он не обладает даром экстрасенса.
Кайл и Квинт послушно посмотрели на Гульхарова и увидели симпатичного молодого человека с густыми светлыми волосами и серыми глазами. Его крупные руки свободно лежали на столе по обе стороны от бокала. Современная одежда, сшитая по западному образцу, сидела на нем не слишком хорошо, и чувствовалось, что ему в ней не очень удобно.
— Это правда, — сузив глаза и вновь обратив их на Краковича, ответил Квинт. — Но я уверен, что он обладает массой других полезных талантов.
Кракович едва заметно улыбнулся и кивнул. Вид его при этом оставался довольно мрачным.
Кайл внимательно изучал Краковича, стараясь запомнить все до последней детали. Главе русского отдела экстрасенсорики было далеко за тридцать. У него были черные, уже редеющие волосы, проницательные зеленые глаза и продолговатое со впалыми щеками лицо. Среднего роста, стройный. «Он похож на кролика, с которого содрали шкуру», — подумал Кайл. Тонкие бледные губы русского были плотно и твердо сжаты, а высокий лоб свидетельствовал о незаурядном уме.
У Краковича создалось во многом схожее впечатление о Кайле: умный и талантливый человек лишь несколькими годами моложе его самого. Внешне они, конечно, были разные, но это не имело никакого значения. У Кайла были довольно густые каштановые, вьющиеся от природы волосы. При его высоком росте полнота, даже некоторая тучность, практически не бросалась в глаза. Карие, почти такого же цвета, как и волосы, глаза, ровные белоснежные зубы, чуть опущенный книзу правый уголок рта. Кракович подумал, что будь на его месте другой человек, такое выражение лица могло бы показаться циничным, но только не в случае с Кайлом.
Квинт, напротив, производил впечатление человека активного и энергичного, но при этом обладающего способностью контролировать свое поведение. Он мгновенно принимал решения, пусть не всегда правильные. И, вероятно, активно претворял их в жизнь, считая, что именно так и следует поступать в том или ином случае. Поэтому он редко чувствовал себя виноватым в неудачном исходе. Квинт также не относился к числу эмоциональных людей. Все особенности его характера нашли отражение в лице, фигуре, во всем его облике, а Кракович гордился своим умением определять характер по внешности. Квинт обладал кошачьей гибкой фигурой и, не будучи полным, казался всегда готовым к прыжку, быстрым и решительным действиям. У него были обезоруживающе голубые, проницательные глаза, прямой тонкий нос, лоб его был изборожден морщинами из-за того, что он часто хмурился. На вид ему было лет тридцать пять, волосы на макушке уже начинали редеть, кожа на лице была смуглой. И он, безусловно, обладал незаурядным талантом. Кракович мог поклясться, что Квинт чрезвычайно одарен с точки зрения экстрасенсорики, что он «наблюдатель».
— О, Сергей Гульхаров получил прекрасную подготовку, — наконец, ответил Кракович, — в качестве моего телохранителя. Но только не в нашей с вами области. Он обладает иным складом ума. Могу поспорить, что из всех нас он единственный «нормальный» человек. Говорю это с сожалением, потому что, — он укоризненно взглянул на Кайла, — предполагалось, что только мы с вами, вдвоем, встретимся на равных без всякого прикрытия.
В эту минуту музыка стихла, а затем рок-н-ролл сменила мелодия итальянской баллады.
— Кракович, — понизив голос и твердо глядя в глаза собеседнику, ответил Кайл, — давайте говорить прямо. Вы правы, мы договорились, что встретимся с глазу на глаз. Каждый из нас мог взять с собой еще кого-то, только не телепата. То, что мы должны сказать друг Другу, мы скажем, и никто не сможет прочитать наши мысли. Квинт не телепат, он всего лишь «наблюдатель». Так что мы вас не обманули. Квинт говорит, что и ваш человек... э-э-э... Гульхаров тоже чист, а следовательно, вы тоже играете честно. Точнее, должны бы, но... третий ваш человек — это уже нечто совсем другое.
— Мой третий человек? — Кракович резко выпрямился и, казалось, был искренне удивлен. — У меня нет...
— Есть, — перебил его Квинт. — Человек из КГБ, мы его видели. Он и сейчас здесь, во «Frankie's Franchise». Для Кайла его слова были новостью.
— Вы уверены? — спросил он Квинта. Квинт кивнул.
— Только не смотрите туда сразу же. Он сидит в углу рядом с генуэзской проституткой. Он переоделся и выглядит так, будто только что сошел с корабля. Неплохой камуфляж, но я заметил его сразу же, как вошел.
Покосившись в указанный Квинтом угол, Кракович покачал головой.
— Я не знаю его, — сказал он. — Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Я никого из них не знаю. Они мне очень не нравятся. Но... вы уверены? Почему вы уверены, что не ошибаетесь?
Кайла такой вопрос мог бы застать врасплох, но не Квинта.
— Мы работаем в таком же отделе, как и ваш, — спокойно ответил он. — С той только разницей, что у нас есть перед вами преимущество. Мы работаем лучше. Он из КГБ — это совершенно точно.
Кракович явно рассвирепел. Он злился не на Квинта — его приводило в ярость сознание того положения, в каком он оказался.
— Ну, это уже просто наглость! — рявкнул он. — Ведь сам генсек дал мне свое... — Он привстал и обернулся в сторону человека, о котором шла речь. Это был плотный коренастый мужчина в неопрятном костюме и рубашке с открытым воротом. Шея его по толщине была не меньше бедра Краковича. К счастью, он в эту минуту беседовал с проституткой и смотрел в другую сторону.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68
Определив направление, Юлиан сосредоточил свои мысли на сознании незнакомца. Но ему удалось коснуться его лишь на секунду, на короткое мгновение, а потом... потом, словно железные ставни, захлопнулись перед его мысленным взором. Блеск стекол очков или бинокля исчез, огонек сигареты потух, а сам человек, вернее, его тень растворилась во мраке.
— Влад!, — не задумываясь отдал команду Юлиан. — Быстро, найди его и, кто бы он ни был, приведи ко мне!
Влад, спавший в зарослях бурьяна возле входа в подземелье, немедленно проснулся, насторожился, повел ушами в сторону ворот и подъездной дороги, вскочил и помчался галопом. В глотке его словно глухой отдаленный гром клокотало рычание, мало напоминавшее рычание собаки.
* * *
Дарси Кларк совершал вечерний обход Хартли-хауса. Он был экстрасенсом с высоким телепатическим потенциалом и к тому же обладал хорошо развитым чувством самосохранения. Таинственный дар, сознательно управлять которым Кларк не мог, всегда был на страже его безопасности. В отличие от людей, подверженных всякого рода случайностям, Кларк был практически неуязвим. В данной ситуации это свойство его натуры оказалось как нельзя кстати.
Дарси Кларку было всего лишь двадцать пять, но молодость и связанный с ней недостаток опыта он с избытком компенсировал энтузиазмом и рвением в работе. Долг и четкое исполнение обязанностей стояли для него на первом месте в жизни, и из него, безусловно, получился бы великолепный солдат. Именно по долгу службы он и находился с 17.00 до 23.00 вблизи Хартли-хауса. Около 23 часов он заметил, как дрогнули и слегка разошлись шторы в одной из комнат мансарды.
Само по себе это ничего не означало. В доме жили, по меньшей мере, пять человек, а возможно, и гораздо больше, так почему бы им не подавать признаков жизни. Поморщившись, Кларк тут же поправил себя — признаков бессмертия. Он был хорошо осведомлен и знал, что обитатели Хартли-хауса далеко не те, кем кажутся. Но едва он навел окуляры бинокля на окно, как внезапно его охватило какое-то непонятное чувство, словно луч света озарил его мозг.
Ему было известно, что кто-то в доме — возможно, молодой человек — наделен особым экстрасенсорным даром. Это стало очевидным еще четыре дня тому назад, когда Кларк и его коллеги впервые начали следить за поместьем. Любому мало-мальски чувствительному человеку старый дом не мог не показаться странным. Он излучал не только таинственность, но и порочность. Этим вечером с наступлением темноты Кларк почувствовал, что флюиды усилились, на него обрушился буквально поток моральных нечистот. Поначалу поток шел как бы мимо, не затрагивая его самого, но как только в фокусе окуляров бинокля появилась темная, полускрытая шторами фигура...
...Было в нем нечто такое, что воздействовало на сознание Кларка, дар не менее мощный, чем его собственный, позволявший проникнуть в его мысли. Но не это удивило Кларка — в отделе экстрасенсорики они с коллегами часто играли подобным образом: старались прочитать мысли друг друга. Исходившая от таинственной фигуры совершенно необузданная звериная злоба — вот что заставило его, едва не задохнувшись, отпрянуть назад и захлопнуть двери своего экстрасенсорного сознания. Это был бурлящий черный водоворот совершенно чуждого мышления.
Однако, включив защитные механизмы сознания, Кларк не ощутил и намека на грозившую опасность, не услышал приказа, отданного Юлианом черной овчарке. Его спас тот самый таинственный дар, природы которого Кларк до сих пор не мог понять. Было 23.00, и, следуя вполне четким инструкциям, он должен был вернуться в отель в Пэйнтоне, где располагался штаб их службы наблюдения, и обо всем доложить. Ровно в 6 часов утра коллега Кларка займет свой пост возле дома. Кларк затоптал окурок и убрал бинокль.
Его машина стояла в двадцати пяти ярдах на обочине дороги, где заканчивались живая изгородь и ограда. Он уже положил было руку на верхнюю перекладину ограды, собираясь перелезть через нее, но тут без его ведома сработал внутренний таинственный дар, заставившей его изменить намерение. Вместо того чтобы перелезть через ограду, он зашагал к машине по краю поля. Трава была высокой и мокрой, и вскоре брюки стали влажными, но он не обращал на это внимания. Так путь был короче, а он очень торопился поскорее покинуть поместье и оказаться от него как можно дальше. В этом желании не было ничего удивительного, если принять во внимание все, что он сегодня узнал. Едва ли он сознавал, что по мере приближения к машине невольно перешел почти на бег.
В тот момент, когда он уже вставил ключ в замок дверцы и готов был его повернуть, Кларк услышал, что кто-то бежит: до него донесся слабый стук мягких лап о дорогу, легкий скребущий звук когтей. Потом кто-то тяжелый перескочил через ограду прямо за его спиной. Кларк прыгнул на сиденье и захлопнул за собой дверцу. Тяжело дыша, он широко раскрытыми глазами всматривался в темноту.
Не прошло и двух секунд, как на машину налетел Влад.
Он с такой силой ударил головой и передними лапами в стекло на дверце, что оно треснуло и стало похоже на паутину. Звук удара напоминал грохот молота, и Кларк понял, что еще одного такого удара стекло не выдержит — оно рассыпется на мелкие кусочки, и он окажется совершенно беззащитным. Он видел, кто на него напал, и не собирался сидеть сложа руки и ждать, что произойдет дальше.
Повернув ключ зажигания, он завел мотор и подал немного назад, чтобы освободить радиатор из-под нависших ветвей. Второй прыжок Влада, вновь метившего в дверцу, заставил его распластаться на радиаторе, прямо перед ветровым стеклом. Только теперь молодой человек понял, какой опасности ему удалось избежать. Окажись он снаружи, ему едва ли удалось бы справиться с этим чудовищем.
Морда Влада походила на страшную черную маску ненависти, искаженную безумием, рычащую, покрытую слюной и пеной. Желтые с малиновыми зрачками глаза так пристально смотрели на Кларка, что юноша физически ощущал исходивший от них жар. Включив первую скорость, он резко выскочил на дорогу.
Когда машина дернулась и рванула с места, пес перевалился на бок и скатился с радиатора во тьму, к подножию живой изгороди. Кларк выровнял машину и понесся по дороге. В зеркале заднего вида он сумел разглядеть, что пес вышел из кустов, отряхнулся и уставился вслед удалявшейся машине. Потом Кларк завернул за поворот, и Влад скрылся из вида.
Кларк был этому только рад. Когда он выключил мотор на стоянке возле отеля в Пэйнтоне, его все еще трясло. Потом он откинулся на сиденье и устало закурил. Только после того, как сигарета сгорела до самого фильтра, он включил охранную сигнализацию и пошел докладывать о случившемся...
* * *
«Frankie's Franchise» была грязной забегаловкой, местом обитания портовых босяков, воров, проституток и их сутенеров, торговцев наркотиками и других представителей генуэзского «дна». Здесь было очень шумно. Из старомодного музыкального ящика американского производства оглушительно гремела «Тутти-Фрутти» в исполнении Литл Ричарда. Не было уголка, куда бы не проникал дикий грохот музыки, но в небольших нишах, которых здесь было около полудюжины, можно было по крайней мере услышать собственные мысли. Именно поэтому кабачок идеально подходил для встречи — здесь невозможно было разговаривать друг с другом иначе, как мысленно.
Алек Кайл и Карл Квинт сидели за маленьким столиком напротив Феликса Краковича и Сергея Гульхарова. От остальных посетителей их отделяли стены ниши, на столике стояли бокалы с напитками. Удивительно, но Кайл с Квинтом пили водку, а Кракович с Гульхаровым потягивали американское пиво.
Они легко узнали друг друга просто потому, что остальные посетители кабачка были людьми совсем иного сорта. Однако внешность не играла для них никакой роли — даже среди сутолоки и шума три экстрасенса без труда чувствовали ауру друг друга. Кивнув вместо приветствия, они взяли со стойки бара свои напитки и направились к одной из пустых ниш. Некоторые из завсегдатаев провожали их любопытными взглядами, но они не смотрели по сторонам.
Несколько секунд они сидели в молчании, которое, наконец, нарушил Кракович.
— Не думаю, что вы говорите на моем языке, — начал он с довольно сильным, но приятным акцентом, — но я говорю на вашем. Правда, очень плохо. Это мой друг Сергей, — он слегка качнул головой в сторону соседа. — Он совсем немного знает английский. Он не обладает даром экстрасенса.
Кайл и Квинт послушно посмотрели на Гульхарова и увидели симпатичного молодого человека с густыми светлыми волосами и серыми глазами. Его крупные руки свободно лежали на столе по обе стороны от бокала. Современная одежда, сшитая по западному образцу, сидела на нем не слишком хорошо, и чувствовалось, что ему в ней не очень удобно.
— Это правда, — сузив глаза и вновь обратив их на Краковича, ответил Квинт. — Но я уверен, что он обладает массой других полезных талантов.
Кракович едва заметно улыбнулся и кивнул. Вид его при этом оставался довольно мрачным.
Кайл внимательно изучал Краковича, стараясь запомнить все до последней детали. Главе русского отдела экстрасенсорики было далеко за тридцать. У него были черные, уже редеющие волосы, проницательные зеленые глаза и продолговатое со впалыми щеками лицо. Среднего роста, стройный. «Он похож на кролика, с которого содрали шкуру», — подумал Кайл. Тонкие бледные губы русского были плотно и твердо сжаты, а высокий лоб свидетельствовал о незаурядном уме.
У Краковича создалось во многом схожее впечатление о Кайле: умный и талантливый человек лишь несколькими годами моложе его самого. Внешне они, конечно, были разные, но это не имело никакого значения. У Кайла были довольно густые каштановые, вьющиеся от природы волосы. При его высоком росте полнота, даже некоторая тучность, практически не бросалась в глаза. Карие, почти такого же цвета, как и волосы, глаза, ровные белоснежные зубы, чуть опущенный книзу правый уголок рта. Кракович подумал, что будь на его месте другой человек, такое выражение лица могло бы показаться циничным, но только не в случае с Кайлом.
Квинт, напротив, производил впечатление человека активного и энергичного, но при этом обладающего способностью контролировать свое поведение. Он мгновенно принимал решения, пусть не всегда правильные. И, вероятно, активно претворял их в жизнь, считая, что именно так и следует поступать в том или ином случае. Поэтому он редко чувствовал себя виноватым в неудачном исходе. Квинт также не относился к числу эмоциональных людей. Все особенности его характера нашли отражение в лице, фигуре, во всем его облике, а Кракович гордился своим умением определять характер по внешности. Квинт обладал кошачьей гибкой фигурой и, не будучи полным, казался всегда готовым к прыжку, быстрым и решительным действиям. У него были обезоруживающе голубые, проницательные глаза, прямой тонкий нос, лоб его был изборожден морщинами из-за того, что он часто хмурился. На вид ему было лет тридцать пять, волосы на макушке уже начинали редеть, кожа на лице была смуглой. И он, безусловно, обладал незаурядным талантом. Кракович мог поклясться, что Квинт чрезвычайно одарен с точки зрения экстрасенсорики, что он «наблюдатель».
— О, Сергей Гульхаров получил прекрасную подготовку, — наконец, ответил Кракович, — в качестве моего телохранителя. Но только не в нашей с вами области. Он обладает иным складом ума. Могу поспорить, что из всех нас он единственный «нормальный» человек. Говорю это с сожалением, потому что, — он укоризненно взглянул на Кайла, — предполагалось, что только мы с вами, вдвоем, встретимся на равных без всякого прикрытия.
В эту минуту музыка стихла, а затем рок-н-ролл сменила мелодия итальянской баллады.
— Кракович, — понизив голос и твердо глядя в глаза собеседнику, ответил Кайл, — давайте говорить прямо. Вы правы, мы договорились, что встретимся с глазу на глаз. Каждый из нас мог взять с собой еще кого-то, только не телепата. То, что мы должны сказать друг Другу, мы скажем, и никто не сможет прочитать наши мысли. Квинт не телепат, он всего лишь «наблюдатель». Так что мы вас не обманули. Квинт говорит, что и ваш человек... э-э-э... Гульхаров тоже чист, а следовательно, вы тоже играете честно. Точнее, должны бы, но... третий ваш человек — это уже нечто совсем другое.
— Мой третий человек? — Кракович резко выпрямился и, казалось, был искренне удивлен. — У меня нет...
— Есть, — перебил его Квинт. — Человек из КГБ, мы его видели. Он и сейчас здесь, во «Frankie's Franchise». Для Кайла его слова были новостью.
— Вы уверены? — спросил он Квинта. Квинт кивнул.
— Только не смотрите туда сразу же. Он сидит в углу рядом с генуэзской проституткой. Он переоделся и выглядит так, будто только что сошел с корабля. Неплохой камуфляж, но я заметил его сразу же, как вошел.
Покосившись в указанный Квинтом угол, Кракович покачал головой.
— Я не знаю его, — сказал он. — Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Я никого из них не знаю. Они мне очень не нравятся. Но... вы уверены? Почему вы уверены, что не ошибаетесь?
Кайла такой вопрос мог бы застать врасплох, но не Квинта.
— Мы работаем в таком же отделе, как и ваш, — спокойно ответил он. — С той только разницей, что у нас есть перед вами преимущество. Мы работаем лучше. Он из КГБ — это совершенно точно.
Кракович явно рассвирепел. Он злился не на Квинта — его приводило в ярость сознание того положения, в каком он оказался.
— Ну, это уже просто наглость! — рявкнул он. — Ведь сам генсек дал мне свое... — Он привстал и обернулся в сторону человека, о котором шла речь. Это был плотный коренастый мужчина в неопрятном костюме и рубашке с открытым воротом. Шея его по толщине была не меньше бедра Краковича. К счастью, он в эту минуту беседовал с проституткой и смотрел в другую сторону.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68