Брал кабину тут, недорого 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Как она грациозно шла по воде, озаряемая слабым светом луны. Улыбнувшись, я зачерпнул рукой воды. Пальцы, подняв брызги, скользнули по близкому дну. Озаренный догадкой, я попробовал мизинцем определить глубину озера. У берега он погрузился до середины второй фаланги и уперся в каменное дно. А дальше?
— Вернись, я все прощу! — крикнул джинн, посыпая голову пеплом и заламывая руки.
Но я не обратил внимания на его старую как мир шутку продолжая шагать по щиколотку в воде (довольно холодной должен признаться) и наблюдать за паническим бегством из-под опускающейся ноги юрких оранжево-зеленых тритонов. Приближающийся с каждым шагом противоположный берег, узкой полоской вулканического стекла окаймляющий водную гладь, блестит изломанными гранями острых осколков. Среди хаотичных изломов черно-красного обсидиана вызывающе зеленеют редкие стебли простой луговой травы, проросшие в наносной почве, как символ стремления жизни к торжеству над мертвенной безжизненностью камня.
«Неужели все озеро пешеходное?» — подумал я, делая очередной шаг.
И лишь успел взмахнуть руками, с головой уйдя под воду, жадно вцепившуюся в меня обжигающе холодными пальцами.
Вынырнув, я судорожно нащупал край круто обрывающегося каменного плато и выбрался на него, звонко клацая зубами и с опозданием понимая, как именно удалось ночной незнакомке исчезнуть с моих глаз. «Это же элементарно, Ватсон», как любил говаривать один из тех, очень редких во все времена представителей правозащитной братии, которые предпочитают использовать дедуктивный метод для поимки преступников.
— Могло быть и хуже, — заметил я, отлепив от лба лепесток кувшинки и вернув его в родную стихию. — Наверное…
Во время погружения покрывало соскользнуло с меня и теперь белесой пародией на медузу медленно погружается в толщу воды. Но желания нырять за ним у меня не возникло. После секундного раздумья я пришел к выводу, что нарушения экосистемы этого озера одно-единственное хлопчатобумажное изделие не вызовет. А за его утерю завхоз храма дня Великого дракона и храма ночи Великого дракона, если у них не раздельный обслуживающий персонал, не обвинит меня в кощунстве и вандализме по отношению к храмовому инвентарю и не заставит возмещать ущерб в десятикратном размере.
— В болотной тине, мокрый весь, — прокомментировал джинн мое возвращение, — назад вернулся наш герой, что горделиво так ушел, презрев общение наше простое и скромное…
— Понял и раскаялся, — заверил я ультрамаринового раба сосуда и, упав на ложе, стянул на себя покрывающую его простыню, надеясь согреться.
— То-то…
Набрав полные щеки воздуха, джинн дунул на меня, руками придерживая тюбетейку на голове, чтобы не слетела.
Теплый воздух тугой волной ударил в спину, мягко обволакивая и согревая.
«Ведь может быть полезным, если захочет», — подумал я, незаметно сползая в беспокойный сон. Равномерное гудение джинна, по производительности переплюнувшего лучшие образцы отечественных и импортных калориферов, убаюкало лучше иной колыбельной.
ГЛАВА 16
Танцоры дня Великого дракона
Не зная куда идешь — не расстраивайся, на месте разберешься…
X. Колумб
— Вставай, Сокрушитель!
— У… — Старательно игнорируя настойчивые призывы, я постарался ухватить за рукав ускользающее от меня сновидение. Оно нехотя, но повернулось ко мне и возложило на голову свои мягкие руки. «Баю-бай…»
— Вставай! Вставай! — продолжает раздражать голос. — Тебе нужно покушать!
— Да! — Безжалостно отшвырнув сновидение, я решительно распахнул глаза и протер их кулаками. Мир вокруг приобрел резкость. Подавив зевок, я улыбнулся склонившейся надо мной Ольге: — Что-то я дико проголодался.
Сняв с небольшого плетеного блюда глиняную плошку с рисом, она воткнула в него две длинные деревянные зубочистки.
— А мясо?
— Здесь, — подавая мне рис, ответила прекрасная валькирия.
— Да?.. — недоверчиво протянул я, гадая, как можно было спрятать кусок мяса в такой маленькой тарелке.
— Кушай. Тебе нужно силы восстанавливать.
— А я много крови потерял, — прозрачно намекнул я.
— Молоко с медом, — протянув кувшин, пояснила Ольга. — Хорошо восстанавливает в теле уровень жидкости.
— Я вообще-то имел в виду вино.
— Драконы вина не пьют.
— А я пью, — понюхав молоко, сказал я. И, подумав, уточнил: — Не в данный момент, а вообще… Если пива нет.
— Здесь свои обычаи.
— А что пьют драконы? Согласно местным обычаям, разумеется…
— Молоко.
Сделав глоток, я едва не поперхнулся. Горло перехватило от густоты и приторной сладости напитка. Кто-то не пожалел меда, добавив его два к одному. И не в пользу молока.
— А что-нибудь другое?
— Воду.
— Ага, — отставив кувшин, буркнул я. И взялся за подозрительно мелкую плошку с рисом, в глубине которого, если верить валькирии, сокрыт необходимый для организма источник жиров и углеводов. — А еще?
— Настойки. Только странные. Полощут в кипятке какие-то неизвестные мне листья, пока вода не станет грязно-зеленой, словно из болота, добавляют полученную жижу в закипевший вар, кладут туда мед и пьют горячим.
— Ничего. Когда-нибудь научитесь пить его охлажденным и со льдом.
— Зачем?
— Ну… Не важно. А чем еще с жаждой борются?
— Еще варят и пьют какое-то зелье.
— Зелье? — поинтересовался я, при помощи зубочисток пытаясь отыскать в рисе кусок мяса. Но он довольно профессионально спрятался. Куда там неуловимым ниндзя…
— Ну да, — подтвердила Ольга, тряхнув огненной гривой и подозрительно косясь на мои изыскательские работы в рисовой россыпи. — Варят в воде мелкие угольки, пока вода не почернеет.
— Это, наверное, кофе.
— А почему ты не ешь? Остынет ведь…
— Да никак найти не могу… Ты уверена, что повар мясо не заныкал втихую?
— Что?
— Где мясо?
— Мясо?
— Ну да, мясо.
— В рисе. Вот кусочек, — указала пальчиком валькирия. — Вот и вот.
Присмотревшись, я был вынужден признать, что это действительно мясо, а не темные пятнышки на рисе.
— Одно хорошо — в зубах не застрянет…
Ольга промолчала, не понимая причины резкого падения моего настроения.
Мученически вздохнув, я отложил палочки, которыми смог бы совладать с приличных размеров куском мяса, но жонглировать зернами риса — это из области фантастики, и одним движением длани разрушил имидж воспитанного человека, зачерпнув ею жменю риса и ссыпав его в рот.
— Ладно, — проглотив первую порцию приличествующей дракону пищи, произнес я. — Вина драконы не пьют.
— Не пьют.
— Но мясо-то они едят не муравьиное, а баранину или говядину. А рисом отварным наверняка нечасто балуются.
— Все может быть, — не стала спорить валькирия. — Никто не знает, чем они на самом деле питаются. А выдумывают всякое разное кто во что горазд.
— Так, может, расширим драконий рацион куском отбивной и глотком-другим наливки?
— На ужин, — пообещала Ольга. — А сейчас доедай рис с мясом и запивай молоком. Уже вечереет. Скоро танцоры придут.
— Опять?!
— Теперь другие. Танцоры храма дня Великого дракона.
Сменив повязку на моей груди, валькирия гребнем расчесала мне взлохмаченные волосы и, подхватив посуду, удалилась, бросив напоследок:
— Не бойся, мы придумаем, как спасти тебя от смерти.
— От какой с…смерти?! — крикнул я ей вслед.
Но ответа не дождался. Если не считать таковым реплику высунувшего нос из сосуда джинна:
— Кровавой и болезненной. Ой! Идут!
И нырнул назад, оставив меня терзаться нехорошими предчувствиями наедине с двумя десятками ряженных в пестрые маскарадные костюмы визитеров. Непропорционально огромные маски, скрывающие лица, крылатые, рогатые и хвостатые костюмы и длинные шесты с привязанными по всей длине разноцветными полосками шелка.
Выйдя из-за деревьев, они дружно подпрыгнули, крутанув шесты над головой, затем упали и отжались, сопроводив движение резким выкриком:
— Уйа!
«У этих хотя бы корзин со змеями нет», — заметил я, устраиваясь поудобнее в предвкушении предстоящего зрелища. Главное — сохранять спокойствие и не лезть со своей ненужной помощью куда не просят.
Приблизившись к основанию возвышенности, отделенной от всего прочего мира узенькой полоской ручейка, танцоры почтительно склонили головы и речитативом завели:
— О Великий дракон, прародитель бытия! Что велик на земле и могуч в небесах! Мы преклоняемся пред твоим величием и чтим твое могущество. Склоняясь перед твоим воплощением, словно перед самим тобой, мы выражаем тебе свое уважение и радостно трепещем в предчувствии близкого твоего к нам прихода.
Пока звучало вступительное слово, я успел сосчитать танцоров (ровно семнадцать) и определить для себя, кто какое животное изображает. С некоторыми костюмами это не составило труда. Трудно не узнать сильного и свирепого тигра в танцоре, затянутом в полосатую шкуру и в маске с характерным острозубым оскалом и хищным прищуром оранжевых глаз. Или богомола в человеке, чье тело покрыто ярко-зелеными пластинами, руки соответствующим образом согнуты, а лицо закрывает треугольная маска с огромными фасетчатыми глазами и длинными усами. А вот соотнести с реально существующими представителями животного мира странное существо, одновременно наделенное укрытым перьями телом, тонким змеиным хвостом и парой длинных хоботов, растущих на месте ушей, я не смог. С трудом верится и в детальное соответствие прототипу крылатой черепахи. Словно в подтверждение теории Дарвина, наибольшего сходства при наименьшем количестве инородных деталей в костюме добился актер, изображающий обезьяну.
— Уууйййааа! — воскликнули ряженые и принялись бегать один за другим вокруг канавы с водой, размахивая шестами над головой так, что только свист стоял. — У-у-у…
И не поймешь, кто за кем гонится: то ли тигр за конем, то ли черепаха за тигром.
Покончив с кольцевым забегом на среднюю дистанцию, танцоры сгрудились прямо передо мною и, издав воинственный клич, принялись выбивать при помощи своих шестов дробь.
Их бы энергию да в мирных целях… Пыль из паласов во дворе выколачивать или семечки из подсолнухов. Тем не менее зрелище завораживает фееричностью красок и образов, поражает скоростью и точностью движений, увлекает внутренней энергетикой. Размытые в стремительном движении черты масок преображаются, оживая. Словно незримо присутствующие духи прообразов вселяются в безжизненные лики. Даже движения танцоров начинают разниться. Тигр грациозен, богомол порывист, свинья напориста, обезьяна… мечется от одного к другому. Ну не разорваться же ей?!
Долетевшие издалека возгласы напомнили мне о том, что после танцев, по сложившейся традиции, должно произойти мое появление перед фанатами. С последующими массовыми песнопениями и плясками.
Поскольку одежды мне не принесли, я воспользовался простыней взамен покрывала, которое ныне покоится на дне озера. Опыт одевания и ношения тог у меня ограничен одним-единственным предыдущим разом, да и тот можно не считать, поскольку не могу с уверенностью сказать, что так носят именно тогу, а не, скажем, женское сари. Поэтому самое большее, на что мое одеяние может претендовать, это некое сходство с банным полотенцем, достаточно длинным для того, чтобы не только повязать его вокруг чресл, но и забросить свободный конец на плечо.
Опустив шесты параллельно земле, танцоры поклонились мне, а затем и друг другу.
— О воплощение Великого дракона! Что благороден в помыслах и храбр в поступках! Мы преклоняемся пред твоим благородством и чтим твою храбрость. Мы ждем того дня, когда каменные слезы твоего аватары разобьют твое яйцо.
— Это, наверное, больно, — прошептал джинн, оставаясь невидимым. И пояснил: — Камнями плакать.
Непрерывно обрушивая на меня потоки неприкрытой лести, танцоры охватили сплошным прямоугольником основание ложа и опустились на колени.
— Выйди к твоим почитателям! — воскликнули они. Не успел я величественно согласиться выполнить их просьбу, как ряженые, молниеносно просунув свои шесты под набитый соломой матрац, соорудили импровизированные носилки и вынесли меня на них к народу, который в огромном количестве собрался у основания противоположного утреннему склона холма. С первого взгляда возникло чувство дежа вю. Тот же трехступенчатый склон, то же пестрое трепетание поднятых над головой шелковых ленточек, точь-в-точь похожий бескрайний зеленый массив джунглей. Словно я перепутал направление, и вынесли меня на то же самое место, что и утрешние танцовщицы. Лишь присмотревшись внимательнее, я начал замечать незначительные, но все же радикальные различия. Дальний берег озера покрыт ровными прямоугольными заплатками зеленеющих рисовых полей, в центре каждого причудливым уродцем возвышается пугало с палкой в руках. И не поймешь сразу, что это: удочка или шест. Среди однородной стены непроходимых джунглей одиноко возвышается огромное сухое дерево, ветви которого украшены, словно новогодняя елка гирляндой, красными лоскутами. Если есть и другие отличия, то без бинокля их не разглядеть. По фотографиям этого и противоположного склона можно создать игру «Найди столько-то отличий», даже не занимаясь фотомонтажом.
— Дракон! Великий дракон! — скандирует толпа. Поднявшись в полный рост, я помахал им рукой и без напоминания обнажил живот, продемонстрировав вытатуированного на нем красноголового дракона. Кто бы мог ожидать, что Змей Горыныч, своеобразное напоминание о годах в академии (семь лет прошло с той поры), может оказаться полезнее разнообразных, там же приобретенных стараниями и усилиями знаний. Покончив таким образом с не самой приятной обязанностью живого воплощения великого мифологического дракона, если верить местным легендам, остающегося и поныне живее всех живых, я смог и слезть со своего насеста и вернуться к пассивному созерцанию разворачивающегося действа. Собравшиеся внизу люди, даже без обычной в таких случаях деятельности массовиков-затейников в лице различных очень активных, но якобы простых сторонников, организовали чествование Beликого дракона посредством восхваления моей особы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


А-П

П-Я