бойлеры накопительные 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Воин встал у дверей храма, проклял святое имя Бога и призвал в помощь такую нечисть, что у меня и язык не повернется повторить. И с богохульствами на устах и глазами залитыми от ярости кровью, ворвался в храм и изрубил на части всех находящихся там, не жалея ни женщин, ни детей.
— Ой, ну ты можешь жути нагнать, — дед Петро, дрожащей рукой налил еще по чарочке себе и дяде Ване.
— А что дальше? — Саньку не терпелось узнать продолжение.
— А то. Продал он душу свою взамен на силу, чтобы бороться со святою церковью. Но перед этим поехал хоронить останки возлюбленной в землю предков, как и пообещал ей, когда брал в жены. Там-то в тех краях ведьмаков, да шайтанов пруд пруди, для каждого племени свой, да и не один нечистый. А нечисть до нечисти тянется, вот и сдружился там со всякими… Понаучился такому, что поговаривают по воздуху мог передвигаться — черти похватают по бокам и тянут его по воздуху.
Стал он тут церкви палить, православный народ губить, не было от него никакого спасу! Каждый раз как на охоту собирался, поговаривают, сопровождал его туман, да такой что будто на рассвете — алого цвета. Многие храбрецы хотели извести его со свету, да никто не одолел. Каждый, кто бросал ему вызов во имя Господа нашего Иисуса Христа живым после того не оставался.
Санек поежился, он чувствовал, как тошнота подошла к его горлу, еще немного и его вывернет наизнанку.
— Собрали тогда немалое войско, — продолжил свой рассказ дядя Ваня, — тысяч пять самых сильных, все под знаменем с крестом, в доспехах освященных, в шлемах с письменами из святого Писания, со всех краев посходились на битву…
Много пало тогда, других похоронил розовый туман своим покрывалом. Те, что в живых остались говорили: «С самим нечистым в тот день схватка была». Стрелы от него будто соломинки отлетали, меч об доспехи не один поломали, да и будто ветрами повелевал, то ли духами нечистыми какими. Словно целое невидимое войско за него воевало.
Но количеством одолели его, хотя силы у него не убавлялось. Накинули сети из прочно скованных стальных цепей, забрали меч да и доспехи поснимали, и стали думать, как же разделаться с ним. Решили, что нельзя, его кровь проливать. Почему они так решили, даже мудрейшие из старцев нынче не знают, может, чтобы зараза дальше не пошла, может оттого, что не хотели землю нашу святую марать таким отродьем. Это ж надо душу свою лукавому продать!
Так вот, присудили его повесить. Веревку взяли самую прочную, жиром свиным натерли, чтоб как сталь блестела и вмиг стянулась, такая не то, что человека — слона удушит. Зачитали приговор, мол, за колдовство да ворожбу, за сообщение с лукавым отлучили от святой церкви и приговорили к смертной казни. Прямо в цепях держали его, дабы не сбежал. Народу собралось тьма как много, все галдят, кто молится, кто к оберегам притуляется, бояться да не расходятся. «Признаешь ли ты себя виновным? — спросил палач. — Не хочешь ли раскаяться в злодеяниях и вернуться в лоно церкви?» Но в ответ только был раскатистый хохот, от которого народ еще пуще стал молиться и взывать к помощи святых.
Открылись ставни под ногами осужденного. Народ ахнул и замер. Почти половина в ужасе кинулась бежать. Не стянулась петля. Как ни в чем не бывало стоял он, словно и не убрали из под ног опору. Завис в воздухе, вот вам крест, — и дядя Ваня перекрестился, — так говорит легенда. Стоит, мол, хохочет и на непонятном языке бормочет, точно ворожит.
Кинулся народ хворост кидать — раз не повесим, так сожжем. Такого сушняка набрали, что малейшая искра и пламя взовьется, до тридесятого царства видно будет. Но не так то просто эту искру добыть. Огниво взяли новое, и искра вроде есть, да вот только ветер мерзопакостный все ее куда-то относит, и как ни разжигали — никак не смогли. И из соседней избы раз десять лучинку выносили — тухнет и все, потом и факел с соломы взяли просмоленный хорошенько, и его ветер-хулиган потушил, как только из дому вынесли.
И огонь не берет, так может вода похоронит его. Обвесили камнями, замотали цепями, на двух лодках еле вывезли и скинули в самом центре озера, как раз вот этого, в котором мы рыбачим с тобой иногда. И что бы вы думали, со всех сторон задули ветра, да с такой силой, что воду вместе с лодками расхлестало вокруг метра на три от того места, где злодея кинули. Через пару минут губитель, злорадствуя, стоял на сухом дне. Еле вытянули его оттуда — ветрюган не давал подойти.
Тогда-то и решили, залить злодея в его же золотые украшения и богатства. Все равно никто их брать не хотел, потому как боялись, что дух умершего не будет давать им покоя. Расплавили они все его богатство, все монеты и ожерелья, ну, в общем, все золото, что у него было. Сначала сделали гробницу, положили его туда и залили сверху расплавленным золотом. И меч его, и книгу колдовскую, и кинжал неимоверной красоты для обрядов туда же кинули. Тут уже ни ветер, ни то, что летать умел не помогло ему. Почему? Да потому, говорят, что пост как раз начался, и народ пуще прежнего Боженьке взмолился. Может потому, сила бесовская-то и не подействовала.
— Ах, ты болтун старый! — как гром среди ясного неба прозвучал бабушкин голос. — Да я тебя, страшила, сейчас так отколочу за то, что дитя пугаешь, свои не узнают!
Она подошла к столу, и если бы не вырывающийся из рук молочный поросенок, оттягала бы за чуб старого лесника. Увидев почти пустую бутылку горилки, она перехватила поросенка в одну руку и дала подзатыльник деду. Он в ответ хотел толкнуть старуху, а получилось, что подбил порося. Розовая хрюшка, воспользовавшись моментом, высвободилась из цепких рук старухи и прыгнула на стол. Вразнос пошло все! Дом заходил ходуном.
Вроде молчаливый до этого зверек, стал так визжать, будто понял, что его в скором времени будут резать. Он прятался под кровать, прыгал по стульям, пробегая у окна, зацепил тюль и свалил гардины, прихватив при этом и горшки с цветами, стоявшие на подоконнике. Бабка не успевала за ним и с каждым новым шумом от разбивающейся утвари, отпускала нелестные слова в адрес, то деда, то дяди Вани. Дед хотел помочь накинуть мешок на забившееся в угол животное, за что получил по носу, так как, не заметив его, бабушка, решила резко подняться и ее затылок с уже слетевшей косынкой и растрепанными седыми волосами встретился с переносицей деда Петра. Дядя Ваня упал на пол и, схватившись за живот, хохотал, допивая при этом остатки горилки. Один Саша никак не реагировал на творившийся балаган. Он будто вернулся в ту избу посреди леса, прокручивая в памяти каждое слово, из сказанного дядей Ваней.
— Вот еще, что, — продолжая смеяться в свой последний десяток зубов, добавил дядя Ваня, — каждый раз как хотят строить храм в наших краях, из леса выходит розовый туман, это значит, что нашлись последователи «Свободного дракона». Они собираются в доме, который никто не видит, и который находится там, где никто не знает. Дом появляется и заманивает заблудившихся зевак, делая их своими рабами. Их было четыре рода, — немного подумав добавил, — последних из них убил мой дед, когда я был таким как ты. Они хотели улететь, но не успели — с ружьем, друг мой, не поспоришь.
— Что всех-всех?
— Да всех восьмерых — семь послушников и одного вожака. Так что лучше будет, если дед отвезет тебя домой. А то мало ли что в нашем лесу творится. А если сам пойдешь, то беги от двух сосен-великанов, ибо говорят, что именно там стоит Чудо-хижина, сделанная без единого гвоздя, а посреди золотой гроб.
— Пошел вон, старый пьянчуга, — закричала баба Дуся, уже держа свинью в руках. И глиняная тарелка или только осколок от нее разбился над головой лесника, и тот пулей выскочил из дома.
Глава 10
Заговор (часть 2)
С минуты на минуту должен был начаться урок математики…
Чудные у Саши выдались выходные — это все, о чем он мог сейчас думать. Руки были перебинтованы заново — как-то нужно будет ими еще и писать. Ведь сейчас время контрольных и сочинений. Эта проверка знаний после летних каникул имела для Саши большое значение, поскольку проводился с целью выяснить, каких учеников стоит переводить в класс разрядом выше, для успевающих. Так же имело значение, как он напишет сочинение на традиционную тему: «Как я провел каникулы». Хотя намного интересней сейчас было бы написать — «Как я провел выходные». От мыслей Саню оторвала «троица». Три, развязанных в поведении и совершенно неуправляемых уже в седьмом классе, гнусных и противных, по мнению Саши, друга влетели со звонком в класс. Они были ему не просто несимпатичны — он их ненавидел, потому что всегда чувствовал подступающий комок страха при их виде.
Да, они над ним издевались! Это разве новость для кого-то?
В каждой школе есть такие — они управляют всем и их сила в единстве. Они всегда находят жертв для своих мерзких и противных шуток. Такой воспитанный парень, как Саня, вспоминал любой свой, пусть даже самый небольшой проступок, с угрызениями совести. Они же и вовсе совесть потеряли.
— Ты сегодня опять плакала? — нежным почти певчим голоском начал один из них, садясь на парту светловолосой хрупкой девочки.
— Она снова плакала и звала свою мамочку, — подхватил примерно той же интонацией другой.
— Ириска-сосиска, ты видишь ее по ночам в своих снах? — спросил третий, низко наклоняясь над девочкой и почти дыша ей в лицо.
Она боялась шевельнуться.
— И что мамочка тебе говорит?
— Она рассказывает тебе сказки? Про тот мир? Ведь ты веришь, что она живет где-то там?
— Ой, Тимур, не хотел бы я услышать сказки про живых мертвецов, — паясничал второй.
— Не Жека, ничего ты не понимаешь! Я сам видел, как она на кладбище часами у могилки мамы сидит и что-то причитает. О своем о женском болтают, видать, — троица разразились хохотом.
Саша сидел на предпоследней парте. Ему хорошо было видно, как вздрагивают худенькие плечи Иринки, она стала так часто дышать, что казалось вот-вот зарыдает. Никто не смог бы с полным спокойствием выслушивать подобные реплики. Не прошло и трех месяцев с того момента, как мамы Ирины не стало. Ее очень не хватало девочке, ведь никто не может заменить маму.
— Ладно, Ярик, хватит, а то она сейчас сопли пускать начнет, — понимая, что дело принимает серьезный оборот, вставил Женя.
— А пусть пойдет папочке пожалуется, я как раз его видел недалеко, валяется под кустиком с бутылочкой в обнимку — каталажка о нем плачет.
Дверь класса открылась и появился, почему-то всегда опаздывающий, Олег Адвокат.
— О, твой рыцарь в золотых доспехах явился, — съязвил Ярослав, показывая пальцем на всегда правильного Олега.
— Что вы к ней опять пристали? А ну пошли отсюда! — казалось, что сейчас Олег их поколотит.
— Ты поспокойней-то, парень, а то ведь земля квадратная…
— За углом встретимся, — погрозил кулаком Тимур, все же идя на свое место, так как следом за Олегом вошла математичка.
— Иришка, ты в порядке, — спросил Олег, садясь рядом. В ответ она только кивнула головой.
Двое из этой троицы сидели на соседнем ряду, а третий — за спиной Саши.
— А ты, рыжий, чего вытаращился? Мы с тобой на следующей перемене поговорим, — они переглянулись и рассмеялись.
Весь урок прошел в кошмарном ожидании перемены. Саша готов был отдать все что угодно, только бы урок никогда не заканчивался. Но звонок все равно прозвенел. Он прекрасно представлял, как будут над ним издеваться. В лучшем случае у него отберут завтрак, а в худшем…
О худшем он не хотел думать: один раз это было мытье головы в унитазе, другой — непонятная липкая вещь розового цвета, называемая Бабл-гам или жвачка, привезенная кем-то Тимуру из-за границы, Саньку ее размазали по волосам, да так, что пришлось себя дома подстригать. Конечно, за новую стрижку влетело от мамы, но он не мог сказать, что над ним издеваются. Хотя какое это имеет значение, он не один такой в классе.
У Ирины не так давно умерла мама, вот они и достают бедняжку.
Тимофей — парень, что надо, староста класса, поэтому и ему достается. А достается из-за того, что он не соглашается исправлять оценки в журнале, к которому имеет доступ, когда относит в учительскую. Так что, быть старостой — хорошо, но только не в их классе.
Света, простая девочка с длинными косичками, и в этом вся проблема, ведь сидит она прямо перед Ярославом и Женей. Где только они находят всякую мерзость, что кидают ей за шиворот. На прошлой неделе жаба, еще раньше дохлая мышь, жук-рогоносец. А то, что они делают с ее волосами не подлежит описанию.
Стас, парень, с которым не дружат из-за того, что якобы во время войны его отец помогал фрицам, но кто может это доказать? Тем не менее его считают врагом народа, хотя сам по себе Стас и мухи не обидит.
Еще есть Коля, обычный худой мальчик, который не может держать язык за зубами. Первое время пока к нему пристают он сидит стиснув зубы, а потом начинает обзываться и грозить расправой… Будто его папа знает карате и всех их убьет, если только они коснуться его. Он тоже часто ходит в синяках. Для них он просто говорящая игрушка.
Олег, вроде крепкий парень, но и ему с тремя не совладать…
Да, еще новичок Сережа! Он только переехал в этом году из села в город, жить с родителями. Хотя городом, собственно, их населенный пункт и не назовешь.
Так что, если добавить еще сюда Санька — получается, что восемь человек терпят и никому не говорят, боясь получить еще больше. Но если бы у них была сила объединиться вместе, они бы точно разделались с «троицей» так, что те навсегда бы забыли, как обижать слабых.
— Рыжий, ты чего замечтался? О рыжей принцессе мечтаешь? — Саня не заметил, что за время его раздумий математичка ушла, и перед ним выросли «три богатыря».
—Да нет, просто так, о задачке, — полушепотом ответил он.
— О задачке? — перекривил Тимур.
— Думал, значит? — дополнил Жека. — Ты чё! Учеными доказано, что в рыжей башке мозгов нет, там одни солнечные зайчики, — и он больно постучал костяшками Сане по голове.
— Ну чего, рыжий-конопатый? Что мы будем сегодня есть? — Ярик полез к нему в сумку и достал оттуда завернутый в бумагу Сашин обед.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52


А-П

П-Я