https://wodolei.ru/catalog/mebel/zerkala/Akvaton/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Свобода была призрачной и создавала фантастический мир утопии и атеизма, где человек был творцом и хозяином своей жизни и окружающего мира.
Только время не подчинялось ни горожанам, ни властям, ни даже ученым, лихо опровергающим реальность духовного мира. Оно шло, бежало и просто отсчитывало мгновенья, каждое из которых, было мучительным для Регины Васильевны, пока Олег находился в бессознательном состоянии. Она сидела у окна, оперевшись локтями на подоконник, и глубоко вдыхала воздух: теплый, пропитанный осенними ароматами сухой травы и зрелых фруктов. Она пыталась привести в порядок мысли и чувства, стихией бушевавшие глубоко внутри.
Как долго научный коммунизм не давал ей признать себя беспомощной без Бога, Который ждал ее не один год. Ждал долго и терпеливо, любил и ждал, когда она откроет свое сердце и сможет довериться Ему. Он любил ее всегда, с самого рождения, и даже до него. Он любил ее. Когда Иисус умирал здесь на земле, даже тогда, с сердцем исполненным любовью Он помнил о ней. Когда в молодости она совершила ошибку, полюбив мужчину старше ее на полтора десятка лет, и родив от него ребенка, родные отвернулись от нее, придав позору, но Отец любил ее и тогда. И даже, когда она хотела наложить на себя руки, Он удержал ее, потому что любил.
Теперь никто не сможет помешать ей, говорить о своей любви к Тому, Кто любил ее вечно. Мысли-переживания о сыне уже не так обжигали ее разум, ведь любовь и счастье от обретенного покоя наполняли сердце и разливались по всему телу вместе с запахами осеннего леса.
— Ма-а-а… — донеслось, словно тихий шорох листьев, и всем своим естеством женщина бросилась к постели, в которой лежал ее ребенок.
Со вчерашнего дня он снова был в забытьи, но то, что сын иногда открывал глаза было очень значимым для нее. Голова Олега была перевязана, щеки впали, а под глазами появились страшные синяки, но все это останется в прошлом. Она переживала, что в сознании сына может что-то нарушиться, но теперь услышала речь, мальчик узнал ее, значит Бог по-прежнему любит ее, а может теперь и сильнее прежнего.
— Привет, герой, — наклонилась она так низко, что ее волосы опустились, словно занавес, за которым были только мама и сын.
— Привет… — он попытался улыбнуться, но мышцы на лице не слушались его. Это было больше похоже на искривленный рот, в который попало что-то невыносимо кислое.
— Ну и напугал же ты нас, — Регина Васильевна убрала волосы, и слабые лучи пробивающегося в окно солнца снова заиграли на бледном лице сына.
— Вас? — он сглотнул, прежде чем спросить, так как за эту неделю горло отвыкло от речи, голова побаливала, но мысли были трезвыми, правда приходили слегка с опозданием.
— Меня и Виталика… — стараясь дать понять о ком идет речь, она сделала небольшую паузу.
— Он был у меня в больнице? — смутно припоминая эпизод встречи, спросил Олег.
— Да он говорил, что ты приходил в себя на пару секунд.
— Угу.
— Он такой молодец, дежурил у тебя не один час, если бы не Виталик не знаю, что бы я делала, — мать не сдержала слезы благодарности, для нее и в правду этот голубоглазый парнишка стал огромным благословением и чудом прямо с небес.
— Я хочу поговорить с ним, мне надо сказать ему очень важную вещь, — Олег вдруг вспомнил о страшном заговоре, он понимал, что если не предупредит своего нового друга, тому грозят большие неприятности.
— Не волнуйся, Виталий скоро должен прийти, мы с ним договорились, что он посидит у тебя, пока я буду на работе, — Регина очень нежно погладила сына по голове, стараясь не задеть того места, где под бинтами находился шов, который останется шрамом на всю жизнь.
— Мамочка мне надо его предупредить, — Олег стал нервничать, и горло перехватил спазм. Мама сразу разрешила ему глотнуть немного теплой воды из термоса, откуда она брала воду, чтобы смочить тряпочку и протереть Олегу губы. — Саша и ребята задумали неладное против него, — и он снова сделал глоток.
— Не волнуйся, ничего они ему не сделают.
— ???
— Не на одного тебя свалились напасти.
— О чем ты? Я не понимаю, — он прикрыл глаза и попытался сглотнуть появившуюся в его сухом рту слюну. Это ощущение было настолько болезненным, что он поморщился.
— Попей еще воды, — и она протянула ему стакан, но он покачал головой, давая понять, что его больше интересует значение маминой фразы. — Наутро, — продолжила мать, — после того, что случилось с тобой, к нам в ожоговое отделение под конвоем поступили все твои друзья…
— Как все? — перебил он ее, пытаясь приподнять голову, но мать ласковой рукой вновь уложила сына. — Как все? Кто именно?
— Ну, Саша твой, Стас, Коля и Тим, вроде никого не забыла, — Регина Васильевна хотела улыбнуться, но прочитала в глазах Олега испуг. — Что ты так испугался? Насколько я знаю все обошлось, говорят баловались с газом и все руки пообжигали.
— Мам, ты их видела?
— Нет, они были под конвоем милиции, их видела заведующая ожогового отделения, я с ней говорила.
— А дальше? — Олегу нужны были подробности, он не понимал того, что могло произойти, даже его фантазии не хватало что-нибудь придумать. Но версия с газом была не очень правдоподобной. — А Ира, Света? Что про них известно?
— А что? Ты же знаешь, кто у Светы папа. Говорят, она была там, но никаких ожогов, папа ее сразу увез, а Ирины, скорее всего, не было — про нее ничего не слышно. Я всегда знала, что ваши шутки и розыгрыши до добра не доведут. Они опять, наверное, новый трюк выдумывали, чтобы Виталика пугать, и перехимичили.
— Мама, о чем ты?
— Ну не надо, я наслышана о ваших проделках, и не знаю, что вы там творите и где вы этих трюков нахватались, но многие и вправду верят, что вы вызываете призрака. — Внезапно ей самой стало страшно от сказанных слов, но, пытаясь развеять эту сумасбродную мысль, она снова улыбнулась, поправила волосы и добавила, — пойду варить бульон, будем ставить тебя на ноги.
— Мам, а когда придет Виталик?
— Минут через двадцать, — сказала она, посмотрев на настенные часы, — мне в три надо быть на работе.
— Еще мама, если тебе не сложно, узнай поподробней про Ирину, и что с остальными, хорошо? — он произнес это так, что тяжело было отказать.
— Извини, но это практически невозможно, хотя я постараюсь, а теперь отдыхай. Я прикрою окошко, а то что-то влагой потянуло.
Регина Васильевна подошла к окну. Еще недавно не предвещавшее дождя небо слегка потемнело, и где-то с западной стороны леса появилась дождевая туча, похожая на щупалец гигантского осьминога.
Она прикрыла окно и пошла на кухню. Зажгла печь, набрала в кастрюлю воды, положила туда приготовленные куриные ножки и пошла собираться, размышляя при этом: «А ведь и вправду странно, из-за какой-то проблемы дома дети были под конвоем. Одно дело, если бы они повредили что-то государственное или чужое, а тут даже собственный дом не пострадал, только испуг и незначительные ожоги, по крайней мере, так ей сказали».
Меньше всего ей хотелось сегодня идти на работу, еще дежурство очень не кстати. В крайнем случае, если не будет операций, она возьмет отгул и вернется к сыну. Хотя с ним будет Виталик, которому можно доверять, тем более что им есть, о чем поговорить. Убедив себя, Регина Васильевна немного успокоилась, хотя сердце все же не унималось.
Олег не думал засыпать, в его, и без того больной голове, кружились назойливые мысли. Больше всего на свете он хотел узнать, что произошло с ребятами, и еще надо было все рассказать Виталику. Он понимал, что это будет разговор не из легких. Да и поверит ли тот ему, ведь не каждый день признаются в том, что твой одноклассник — колдун, попавший в капкан, из которого с каждым днем вырваться становится все сложней.

* * *
Лимузин мистера Гредисона колесил улицами Нью-Йорка. Впереди и сзади следовали сопровождающие: черные бронированные форды, еще один лимузин с правительственными флагами для отвода глаз и дюжина полицейских на мотоциклах. Этот караван направлялся к месту проведения непонятного для всех праздничного выступления. Можно было подумать, что новый 2001 год не наступит до тех пор, пока этот толстосум не поздравит жителей. Хотя уже было четвертое января, но традиции нарушать нельзя. Народ приходил толпами не для того, чтобы полюбоваться на отъевшееся лицо Гредисона. Всех интересовали рождественские распродажи, на которых после выступления нечистого на руку чиновника, можно было купить все, что угодно за полцены.
В лимузине работал маленький цветной телевизор. Гредисон не любил канал новостей, но сегодня приходилось перестраховываться. И вот он долгожданный блок новостей, относящихся к событиям этой ночи. Улыбаясь во все тридцать два зуба Шейла Квест, симпатичная ведущая первого канала, пыталась донести телезрителям правду обо всем произошедшем этой ночью.
— Сегодня ночью в недавно открывшемся отеле «Стар сквер» произошел страшный по силе взрыв, как говорят эксперты полиции, его могла вызвать утечка газа. К счастью, никто не погиб, но есть раненые, так как взрывной волной были выбиты окна шести этажей. В частности, все пострадавшие получили незначительные порезы. В качестве компенсации страховая компания отеля выплатит пострадавшим более десяти миллионов долларов.
В этот момент камера крупным планом показывала обгоревшие рамы, разбитые стекла, покрытые копотью стены. Несмотря на то, что пожар был потушен, кое-где из окон еще валил черный дым.
— Как считает администрация, отель понес неизмеримый финансами ущерб — ущерб репутации. Но по словам распорядителя отеля, через пару недель все будет отреставрировано и гости Нью-Йорка смогут вновь пользоваться услугами одного из самых престижных отелей города по сниженным ценам, дабы вернуть прежнее имя, и показать, что ни один взрыв не может сломить команду, стоящую у штурвала во благо людей.
А теперь наш корреспондент расскажет о событиях происходящих на центральной площади города, куда экстренно было перенесено празднование ярмарки в связи со взрывом в отеле. Сегодня здесь, как и в последние три года, с поздравительной речью выступит «Санта Клаус» Нью-Йорка Бенжамин Гредисон. Судебный процесс, на котором он обвинялся в незаконном сотрудничестве со странами Ближнего Востока, тянулся до ноября, и закончился оправданием обвиняемого из-за недостатка доказательств. Сегодня Гредисон впервые за долгое время вновь обратится к народу. Брендон, пожалуйста.
На экране появился корреспондент с гладко выбритым лицом и белозубой улыбкой, которая из-за пребывания на холоде стала больше похожей на оскал.
— Спасибо Шейла. Приветствуем вас, это первый канал новостей и мы находимся на открытии ежегодной ярмарки «В Новый год — с новыми ценами». С минуты на минуту здесь должен появиться один из самых скандальных людей этого года. Так называемая «Темная лошадка» Садама Хусейна. Многотысячная аудитория собралась сегодня на этой площади, и у каждого свои цели.
Гредисон поморщился и казалось, рассмеялся.
— Что за дурная вещь политика, — то ли жалуясь, то ли издеваясь над самим собой проговорил он.
— А что вы хотели, за все приходится платить, — поддержал его водитель, который к тому же был начальником службы безопасности Гредисона.
— Власть в обмен на свободу. Я больше не могу побыть наедине с собой, мне даже приходиться лишний раз оглядываться, когда захожу в туалет. Везде камеры, жучки, как мне это надоело.
— Это ваша судьба, шеф…
— Что именно? Быть клоуном у всех на виду? Я так хочу в отпуск в такое место, где не будет всех этих назойливых корреспондентов.
— У вас запрет на выезд, вы забыли? Хотя вы бы могли уже сегодня отправиться в такое место, где бы вас никто кроме чертей не беспокоил.
— Это лучше чем идти на пресс-конференцию. Эти канальи, — и он кивнул на экран телевизора, где Брендон брал интервью, — похлеще всех бесов преисподней. А что известно про киллера и того, кто его нанял?
— Кто нанял? Хороший вопрос, по-моему, это все жители Америки по десять центов сбросились. Проще угадать, кто не хотел вашей смерти. А киллер — профессионал из МАКС, надеюсь, слышали?
— Это те полуроботы, полулюди?
— Вроде да, хотя, скорее всего, такую силу им дают спецэффекты и стимуляторы. Но электроникой у них напичкано все. Поймать их невозможно — они не оставляют следов. Ходят слухи, что это только третий или четвертый из пойманных киллеров МАКС.
— Так что мне повезло? — Бенжамин сморщился, имитируя улыбку. — Киллер мертв?
— Похоже на то. Мне сообщили, что он разбился, падая с крыши гостиницы.
— А где гарантия, что кто-то другой из этой шайки не попытается снова убить меня?
— Даже профессионалам, какими они являются, надо время, чтобы подготовиться. А без подготовки он будет неловок, а наши люди засекут, если кто-то появится.
— Ты меня почти утешил… — обеспокоенный политик выглянул в окно. — Мы уже на месте?
— Почти, еще пять минут.
Картинка на экране поменялась и на фоне трибуны, украшенной еловыми ветками и блестящей мишурой, около которой было полно охраны, проводился опрос населения. В этот момент на экране был крепкий мужчина-строитель, в теплой куртке и без головного убора.
— Что привело вас сегодня сюда? — задал вопрос Брендон.
— Во-первых, я хочу купить себе шапку, сильно лысина мерзнет, во-вторых меня убедила придти дочь, — и камера крупным планом показала семилетнюю девочку, которая, слегка смущаясь, все же улыбнулась в объектив.
— А почему ты уговорила папу прийти сюда?
— Мистер Гредисон, мне кажется очень добрым, так как всем детям дарит игрушки. В прошлый раз он мне подарил куколку, о которой я мечтала. Я хочу сказать ему спасибо.
— Ради такого стоит прийти сюда в десятиградусный мороз. Надеюсь, Гредисон оценит это, — сказал снова появившийся в камере строитель.
— А что вы сами думаете об этом человеке?
— Моя дочь верит, что Гредисон хороший человек, я ее не разубеждаю и думаю, что нужно верить в добро, которое есть в плохом человеке. И пусть этого добра будет очень мало, но благодаря вере таких людей, как моя дочь, человек может измениться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52


А-П

П-Я