https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/80x80/s-nizkim-poddonom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я тебе дам две тысячи на игру и расходы. Смотри не спусти всё, играя в триктрак.Поднявшись из кресла, Дюмас подошёл к бильярдному столу и присел рядом с Оскаром, который лёжа облизывал свои гениталии.— И ещё, — проговорил он, не глядя на Форта. — Пусть Шлюшка даст тебе копии всех отчётов, которые Деккер даёт Бюро наркотиков. И всех его запросов тоже, что бы он ни запрашивал. Я хочу знать всё.Форт застонал.— Я тебе сразу говорю, Сюзен на это не пойдёт. Она и так уже напугана. Деккер взял копии профилей Уилли Вэлентина — пытается высчитать, кто его сдал. Она не знала, что двоих полицейских убьют. Сейчас она мне вообще ничего давать не хочет.— Может быть, она не знала, Рассел, но ты-то знал.Форт закрыл глаза.— Нельзя зубную пасту засунуть обратно в тюбик, — продолжал Дюмас. — Вэлентин и Далто — уже история. Мы выживаем в этом мире благодаря тому, что лжём себе и стараемся пробиться. Солги ей, Рассел, скажи, ты тоже не знал, что их убьют.— Сюзен мне ничего не даст, я точно говорю.— Рассел, Рассел. — Голос у Дюмаса был спокойный, в нём не звучало и тени волнения. Он поднялся, улыбнулся Оскару и потрепал пса по голове. Потом, опираясь обеими руками о бильярдный стол, он уставился на доску для метания дротиков — она украшала противоположную стену. Венка билась у него на виске.Вдруг он схватил бильярдный кий, сломал его о край стола, и рывком опрокинул Форта на пол. Одним коленом он с силой опустился негру на грудь, рукой прижал его голову к полу — Форт при этом истошно кричал. Сразу же острый конец сломанного кия оказался меньше чем в дюйме от левого глаза Форта.Дюмас прошептал:— Ты любишь музыку, так я тебе вот что скажу. Тебе понравится петь как Рэй Чарльз или Стиви Вандер? А может, вспомним Сэмми Дэвиса-младшего и выбьем тебе глаз. Что скажешь?Охваченный ужасом Форт попытался вырваться из-под руки Дюмаса и не сумел.— Не нужно, не нужно.Дюмас поднялся и бросил кий на бильярдный стол. Он был спокоен, как будто ничего не произошло.— Рассел, так я могу на тебя рассчитывать, ты убедишь Шлюшку сделать то что нужно?— Я заставлю её, клянусь, что заставлю.Дюмас принялся закатывать шары в угловые лунки.— Я продаю информацию, Рассел. Продаю её торговцам наркотиками, которые хотят знать, кто в действительности их клиенты. Продаю бизнесменам, которые хотят знать, кто крадёт у компании. Продаю мужу, который подозревает, что его жена в дешёвом мотеле раздвигает ноги для учителя танцев.Он повернулся к Форту.— Я продаю женщине, которая хочет знать, в самом ли деле у её жениха есть деньги или он показуху устроил, а сам не наберёт кредита на пару штанов. Но, видишь ли, Рассел, прежде чем продать информацию, я должен её собрать.Сложив руки на груди, Дюмас уселся на край бильярдного стола.— Интереснейшее дело — сбор информации, можешь мне поверить, Рассел. В полиции я работал вместе с подразделениями разведки и очень увлёкся, знаешь ли. Кое-что делал для ФБР и ЦРУ. В этом деле много сложной технологии, Рассел. Я сам использую компьютеры, чтобы отыскивать многие вещи, но знаешь, что? Не существует замены тому, что мы называем челум.Он улыбнулся поверженному, раздавленному Форту.— Челум, Рассел. Это означает — человеческий ум. Можно сказать, от личности к личности. Ты узнаёшь что-то и говоришь мне. Всё очень просто. Ни компьютеров, ни микрочипов, ни спутников, ни космических станций. Лишь одно человеческое существо другому. Здесь и появляетесь — ты и Шлюшка. Упреждение позволяет кому-то остаться целым. А мне позволяет остаться в бизнесе. Я сообщаю людям вроде Смехотуна всё, что они хотят знать о своих клиентах, а они в ответ хорошо мне платят. Вот почему мне иногда нужна твоя помощь. Иначе наши отношения не имели бы смысла.Дюмас встал и потянулся.— Надо заниматься делами, Рассел. Пойду вниз, а то бармены всё у меня разворуют. Ну а рукой ты займись, в самом деле.Форт прислонился к ножке бильярдного стола.— Не знаю, смогу ли я путешествовать. Рука болит сильно.Дюмас улыбнулся.— Как только возьмёшь бумагу для Смехотуна, позвони мне в контору. Пользуйся шифром, как обычно. Может быть, я назначу другое место встречи. Есть шанс, что миссис Да-Силва звонила Деккеру откуда-то не из дома и рассказала о загадочном чернокожем, который преследует её мужа. Тогда Деккер знает больше, чем нам хотелось бы.— Ты хочешь сказать, он знает обо мне и этой штуке с подделками?Дюмас пожал плечами.— Если он принюхивается к Шлюшке, то может уже что-то знать. Увидим, увидим.Форт покачал головой.— Нет, знаешь, на тюрьму мы не договаривались. Фальшивомонетчиков сажают в федеральные. А там люди умирают. Заключённые каждый день убивают друг друга из-за карт и…Форт вовремя остановился. Он чуть не сказал педиков.Дюмас улыбнулся.— Я всё знаю о федеральных тюрьмах, Рассел. А Деккера оставь мне. Следи, чтобы Шлюшка была счастливой. И в следующий раз, когда привяжешь её к кровати, засунь ей в рот что-нибудь ещё, помимо своего джойстика. Она так орёт, свихнуться можно.— Откуда ты знаешь?Дюмас хихикнул.— Люблю, когда ты хнычешь. Не задавай больше вопросов, у тебя голова всё равно не вынесет напряжения. Идём выпьем. Я угощаю. Глава 6 Лондон, декабрь Телеграмма вызвала раздражение у миссис Ровены Дартиг, потому что вынуждала её менять планы в последнюю минуту.Сообщение Пака Сона поступило в её кирпичный георгианский особняк на элегантной Чейн Уок в Челси в шесть десять, незадолго до того как она собиралась быть на премьере «Волшебной флейты» Моцарта в Ковент Гарден. Завершив дела в Риме и Париже, Сон приехал в Лондон. Он оказался здесь на двадцать четыре часа раньше расписания.Миссис Дартиг должна была встретиться с ним немедленно. Телефонный звонок, коего следовало ожидать вскоре, сообщит ей время и место.Перечитав текст, она бросила бумажку на тлеющее сосновое поленце в камине своей обшитой дубом спальни. Потом сообщила Морин Костелло, своей семнадцатилетней служанке ирландке: она не желает, чтобы её беспокоили. Миссис Дартиг отчаянно хотелось пойти на первый вечер Моцарта в новой постановке — почётными гостями были принц и принцесса Уэльские — но ослушаться Пака Сона она не могла.С чашкой жасминового чая в руке, одетая в изящный цветастый кафтан, она стояла у камина и думала, не проигнорировать ли телеграмму.Следовало учесть два фактора.Первое: встретившись с ним на сутки раньше, она на столько же раньше получит свои сто двадцать пять тысяч долларов.Второе, перечить Паку Сону небезопасно. Мягко сказать, он терпеть не мог, когда его щёлкали по носу. Лучше встретиться с ним, как он просит.Она сразу же позвонила лорду Джасперу Кинсмэну и сообщила этому семидесятилетнему политическому деятелю новости: он должен был сопровождать её в театр.— Извини, милый, — сказала она, — я не смогу. Придётся тебе одному там сидеть.Лорд не стал протестовать, он являл собой образец бесхребетной аристократии. Ему выпало унаследовать десять миллионов фунтов в двадцать один год, а к двадцати трём годам он всё истратил. Но миссис Дартиг лорд Кинсмэн весьма нравился — своим происхождением и готовностью выполнять все её прихоти.Ровена Кэролайн Дартиг, женщина лет пятидесяти семи-восьми, была стройная, длиннолицая англичанка, она выглядела намного моложе своих лет благодаря инъекциям овечьих клеток, производившимся ей дважды в год в Швейцарии, обесцвеченным волосам и внимательным серым глазам, быстрым — они ни на чём не задерживались дольше нескольких секунд. Необычайно умная, она сразу чувствовала слабые места в любом собеседнике. Она бывала жестокой, когда чего-то добивалась, и к большинству людей относилась с недоверием. За очаровательным фасадом Ровена всегда оставалась настороже, истинное своё лицо не показывала.Она держала магазин модной одежды и сопутствующих товаров «Роузбад» на Бошами-Плэйс, там можно было увидеть модели молодых дизайнеров, как британских, так и с континента. Многие дизайнеры только что окончили колледж, платить им можно было поменьше, чем известным. Но цены для клиентов оставались чудовищно высокими.— Я рассчитываю на снобов, милый, — говорила она своему мужу Майклу. Он был спортивного вида американец на двадцать три года моложе её, Ровена его страстно и незаслуженно любила. — Истинному снобу очень хочется переплатить и потом хвастаться этим. С таких людей и нужно драть, ты согласен?Майкл сам драл с миссис Дартиг, потому и жил с ней. Поженились они шесть месяцев назад: он из-за денег, она из-за его сексуальных возможностей. Недавно она подарила ему новый «Мерседес» с телефоном, стерео, холодильником и факсом. В ответ он пообещал проводить с ней уик-энды хотя бы ближайшие два месяца.В тридцать пять лет Майкл Дартиг был очень энергичен, обаятелен и забавен. Светлые волосы он носил «хвостиком», большой нос нисколько его не портил — в общем, смотрелся он хорошо. С другой стороны, ничего ему в жизни не удавалось, после баскетбольных подвигов в университете Майами он никак и никогда не отличился.Он провалился как владелец ресторана, торговец недвижимостью, кинопродюсер и торговец наркотиками. И ничего удивительного, если даже Ровена Дартиг была вынуждена признать, что её муж человек поверхностный, неэтичный и в людях ничего не понимает. Сам-то он считал, конечно, что ему просто не везло во всём, хроническое невезение.Однако же в сексуальной сфере Майкл был чрезвычайно хорош, чем и привлёк Ровену. Никогда раньше у неё не было мужчины столь неутомимого, и оргазмы с ним получались очень сильными. Всегдашний обмен: эротические блага за её финансовую щедрость, и Ровену это более чем устраивало. С Майклом она чувствовала себя молодой, он возвращал ей дни, когда у жизни были крылья, а за это никаких денег не жалко.Что же до «Роузбада», то он не был у миссис Дартиг главным источником дохода. Магазин позволял ей показывать налоговой инспекции законные поступления, а также ездить за границу, якобы в поисках новых дизайнеров. Да и респектабельности придавал, в то же время скрывая её тайную жизнь и действительное происхождение её значительного, надо сказать, дохода.Больше всего миссис Дартиг зарабатывала торговлей белыми рабами. Под псевдонимом «Мистер Фокс» она продавала сексуальных рабов — тинэйджеров и молодых взрослых — богатым покупателям со всего света. Раз в год она проводила аукцион, на котором продавались самые привлекательные рабы. Следующий такой аукцион планировался в Нью-Йорке меньше чем через три дня.Она «захватила» «Лесли Фаундэйшн», небольшую благотворительную организацию, которая занималась детьми — сбежавшими из дома и теми, с кем дома обращались плохо. Как и магазин одежды, благотворительная организация помогала Ровене «отмывать» деньги, полученные от торговли белыми рабами. Среди других, кто прятал здесь крупные суммы денег, был и Пак Сон.«Лесли Фаундэйшн» предоставляли миссис Дартиг также и рабов. Благотворительность оказалась прекрасной маской.Эту часть своей жизни она скрывала от Майкла, а он и не догадывался ни о чём — но не за ясный же ум взяла она его к себе. Только святые умеют хранить секреты, а муж Ровены святым не был. Насколько он знал, она жила за счет магазина. А за границу ездила, чтобы отыскивать новые таланты и продавать товары «Роузбада» иностранцам.Поговорив по телефону с лордом Кинсмэном, она подошла к алькову в спальне, где на полочках располагалась коллекция старинных часов. Одни из них, серебряные часы Фаберже, стоили дороже всех остальных вместе.Пак Сон отдал ей эти часы несколько месяцев назад в обмен на очаровательную девочку из Австрии. Миссис Дартиг уже не помнила имя этой девочки, но, зная страсть Сона к кровопролитию, считала само собой разумеющимся, что милой крохотульки давно нет в живых. Фаберже тем временем удвоился в цене, а это уже деньги в банке. Счастье за деньги не купишь, но всё остальное — пожалуйста.Она попросила Пака Сона привезти ей некую дорогую вещь из Рима, в зачёт той американской девочки, которую он собирался купить у миссис Дартиг и её американского партнёра, Бена Дюмаса. Девочку, Тоуни, тщательно хранил сейчас в Нью-Йорке Дюмас. По фотографиям она знала маленькую мисс Тоуни, уверенную в себе голубоглазую красотку с золотистыми волосами, чуть насмешливую — многие мужчины находили эту чёрточку совершенно неотразимой.Копии этих фотографий, отправленные Сону в Южную Корею, возбудили его настолько, что в телефонном разговоре с миссис Дартиг он едва был способен на членораздельную речь. Естественно, теперь миссис Дартиг могла делать с ним всё что угодно.— Четверть миллиона долларов, — назвала она ему цену. — Хватай мгновение, дорогой, иначе Тоуни пойдёт на аукцион.— Я хочу её. Продайте мне её немедленно.— С радостью, милый мальчик. Двести пятьдесят тысяч, и она твоя.У Сона голос повысился на октаву.— Вы сошли с ума? Я дам сто тысяч долларов, столько я ещё ни за одну из этих девок не платил.— Не люблю, когда со мной торгуются, ибо это означает, что меня хотят обмануть.— Сто двадцать пять тысяч. Я хочу эту девочку.Миссис Дартиг помолчала.— Дорогой, ты помнишь генерала Абуджу, этого маленького нахального нигерийца, который истратил небольшое состояние, но так и не сумел приохотить Англию к бою быков? Так вот, он пристаёт ко мне уже несколько месяцев, просит, чтобы я нашла ему именно такую штучку, кого-нибудь вроде Тоуни. Есть ещё некий итальянский князь, у него ужасно тесные связи с Ватиканом. И нужно ли говорить, сколько найдётся богатых арабов, которые рады будут сожрать этого сладкого ребёнка. Позволь мне выразиться так: если она пойдёт на аукцион, я начну торги с двухсот тысяч. Поэтому для тебя покупка получается выгодная, в общем.Пак Сон с этим не согласился.— А я говорю, что вы в этом деле слишком прижимисты. Не надо забывать, что вы в прошлом сделали на мне много денег.— Я бы не заработала эти деньги, о которых ты говоришь, если бы не обеспечивала свою сторону сделки. Никто же тебе пистолет к виску не приставил, милый мальчик. Можешь искать другие варианты.Сон долго молчал. Потом заговорил уже другим тоном.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39


А-П

П-Я