https://wodolei.ru/catalog/unitazy/Roca/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она восприняла это достаточно спокойно.
– Я не огорчаюсь, дорогой. Может быть, я чересчур доступна, но я не дура. Я знала, чего ты добиваешься, и знала, что, когда ты это получишь, ты скажешь Лите «до свидания». – Грустно рассуждала она. И неожиданно поинтересовалась: – Ты будешь обо мне вспоминать?
– Буду, Лита. Я обещаю.
С Энид все было не так просто.
Она пока еще выполняла для него работу – по вечерам в его же квартире. Почты теперь приходило столько, что Марк подумывал о том, чтобы подыскать себе настоящий офис. Даже почтальон уже начинал выражать недовольство. Кроме того, как можно проводить деловые встречи на Девятнадцатой улице, в квартире, похожей на лавку старьевщика?
Сначала Марк хотел предложить Энид работу в новом офисе в качестве своего секретаря, но затем отверг эту идею. Энид давно уже раздражала его в сексуальном отношении, а как секретарь она была далека от идеала. Теперь он мог позволить себе нанять секретаря и получше. Марк уже начал подумывать о том, каким образом избавиться от Энид, прекрасно понимая, что это будет нелегко.
Однажды ночью, когда они лежали в постели, в полном изнеможении и совершенно голые (Энид на этот раз пришлось приложить массу усилий, чтобы привести Марка в должное состояние), он упомянул, что собирается снять офис.
Услышав об этом, она села.
– Прекрасная идея, дорогой. Тогда ты сможешь нанять секретаря на полный рабочий день.
Марк подозрительно посмотрел на нее. Может быть, Энид всегда мечтала занять это место?
– Тогда я смогу оставить работу, и мы поженимся. – Она, как ребенок, захлопала в ладоши.
– Поженимся?!
– Тебе стоит переселиться в квартиру получше, теперь ты можешь себе это позволить, – спокойно продолжала Энид. – Я была согласна подождать еще и потому, – скривившись, добавила она, – что не смогла бы жить на помойке.
– О чем ты говоришь, Энид? – Он отшатнулся от нее как от прокаженной. – Какая женитьба? Господи!
– Я думала, мы поженимся, как только с «Мачо» все будет в порядке.
– Женщина, да ты с луны свалилась! Я никогда не обещал жениться!
На ее лице появилось выражение, свидетельствующее о приближении шторма.
– Ты несколько раз говорил, что любишь меня.
– Да? – Марк задумался. Сейчас он не мог ничего такого припомнить, но все было возможно. Энид относится к тем женщинам, которым во время полового акта нужно говорить, что их любят. Это как-то усмиряет их врожденный пуританизм. – Даже если так, какое отношение это имеет к женитьбе?
Энид побагровела:
– Ты просто использовал меня, заставлял работать, а потом ложился со мной в постель, когда это было тебе удобно!
– Ну давай, давай, Энид! За твою работу я заплатил тебе сразу, как только появились деньги. И никто тебя не насиловал. Тебе так же хотелось перепихнуться, как и мне. – Марк по-настоящему разозлился.
Она ахнула.
– Что за чудовищные вещи ты говоришь! Это неправда. Секс меня вовсе не так уж и заботит… – Она поняла, что проговорилась, и замолчала, за-крыв рот рукой.
– Ты думаешь, я этого не заметил? – Он больше не заставлял себя сдерживаться. Пора наконец от нее избавиться. – Секс тебя заботил только тогда, когда я настаивал на нем. А дрючить тебя – все равно что забавляться с манекеном из магазина готовой одежды. Единственная разница – что у тебя есть дырка, куда вставлять…
Энид залепила ему пощечину. Из глаз Марка брызнули слезы.
– Что ж, Энид, это было последней каплей. А теперь одевайся и убирайся отсюда.
– Ты отвратительный, вульгарный, грубый подонок, Марк Бакнер! – срывающимся голосом сказала она. – Единственное, что тебя интересует, – это твой грязный журнал!
Марк пожал плечами:
– Ну, раз я такой, ты явно не захочешь выходить за меня. Зачем тебе такой муж?
– Ты меня использовал, использовал!
Энид выскочила из постели и подбежала к стулу, где лежала ее аккуратно сложенная одежда. Марк вздохнул с облегчением. Это была неприятная сцена. Он жалел, что обошелся с Энид так грубо, она действительно очень ему помогла. Но это же надо придумать – жениться на ней!
В этот момент все еще голая Энид повернулась, и Марк разинул рот от удивления.
Обеими руками она сжимала маленький пистолет. Глаза Энид дико сверкали. Беззвучно шевеля губами, она двинулась к кровати.
– Осторожнее с этой штукой, Энид! – сказал Марк.
– Ты меня использовал, ты никогда не собирался на мне жениться!
– Энид, ты сейчас расстроена. Возможно, я был с тобой немного груб. – Марк не отрывал взгляда от пистолета. – Ты ведь не собираешься стрелять в меня. Ты же умная женщина. Подумай о тех неприятностях, что тебя ждут. Тебя арестуют…
Увидев, что она вот-вот нажмет на спусковой крючок, Марк инстинктивно закрыл левой рукой лицо. В следующее мгновение он почувствовал, как пуля вошла в предплечье, и лишь потом услышал хлопок пистолета. Сначала Марк не ощутил боли – только рука начала неметь. Ожидая второго выстрела, он поднял взгляд на Энид и обнаружил, что она с ужасом смотрит на кровать. На белую простыню капала ярко-алая кровь.
Энид вскрикнула и отшвырнула пистолет. Ударившись о стену, он упал на пол.
– Энид…
Почему-то (почему – он и сам потом не мог понять) Марк пополз к ней через кровать, но тут его накрыла волна боли, и он со стоном повалился на постель. Вокруг него сразу же сомкнулась тьма.
Следующее, что ясно помнил Марк, – это склонившееся к нему бородатое лицо Алекса.
Нет, у него сохранились какие-то отрывочные воспоминания о вое сирен, о том, как его несли на носилках по длинному коридору, о слепящем свете ламп, причем все это время он то терял сознание, то снова приходил в себя.
Однако первое, что хорошо запомнилось, – это улыбающееся бородатое лицо Алекса.
– …Вот видишь, что было бы, дружище, если бы я за тобой не присматривал, – как будто издалека услышал Марк его голос.
– А как ты… – слабым голосом начал Марк. Слегка приподняв голову, он увидел, что находится в больничной палате.
– Почему ты не спрашиваешь: «Где я?» – как это делают во всех романах?
Теперь Марк слышал голос Алекса уже лучше, да и его собственный голос окреп.
– Я знаю, где я, тупица. Но вот как ты попал сюда так быстро?
– И совсем не быстро. Тебя подстрелили прошлой ночью, и до сих пор ты валялся без сознания. Сейчас уже почти полдень. А насчет того, как я узнал… Ты оставил мое последнее послание на столе рядом с кроватью. Копы его нашли и позвонили мне.
– Насчет этих записок, Алекс… Я все собирался с тобой связаться.
В глазах Алекса появился холодок.
– У тебя есть мой номер телефона, да и почтовая служба США по-прежнему работает, насколько мне известно.
– Ну да, ты прав, черт возьми, прав, и я прошу прощения, ладно? – улыбнулся Марк. – Ты знаешь, какой я упрямый. Но ты, наверно, заметил, что пару твоих предложений я использовал.
– Заметил.
– Ну так спасибо тебе. Пожмем друг другу руки?
Тут он вспомнил, что произошло, но, как ни удивительно, не мог припомнить, с какой именно рукой. Марк посмотрел на себя. Забинтованной оказалась левая рука. Он вздохнул с облегчением.
– Ну да, считай, что тебе повезло, дружище, – широко улыбнулся Алекс. – Ты по-прежнему можешь писать.
Они пожали друг другу руки, и Марк обнаружил, что тоже улыбается, довольный тем, что их размолвка кончилась. О, конечно, время от времени они будут спорить – да еще как! – но это уже совсем другое дело.
– Ты говорил с врачом?
– Пуля раздробила кость чуть повыше локтя. Недель шесть ты будешь ходить в гипсе. Ты просто счастливчик. На несколько дюймов ниже – и у тебя был бы раздроблен локоть.
– А Энид? Что будет с ней?
– Она под арестом. Какое именно обвинение ей будет предъявлено, вероятно, зависит от тебя.
Марк махнул рукой:
– Я не хочу предъявлять ей никаких обвинений. Я и так доставил ей кучу неприятностей. Зачем еще отправлять ее в тюрьму?
На лице Алекса отразилось удивление.
– Очень порядочно с твоей стороны, Марк. Но я не думаю, что полиция на это согласится. Им нужно предъявить ей какое-нибудь обвинение, на худой конец, в нелегальном хранении оружия. У нее не было на это разрешения.
– Она им что-нибудь рассказала?
– Насколько я знаю, она не сказала им ни слова.
– Тогда я скажу, что мы оба схватились за пистолет, и он случайно выстрелил. В этом случае, в чем бы ее ни обвинили, она получит лишь условный срок. Я уверен, что у нее не было судимостей. А теперь… – Он слегка подался вперед. – Поговорим о более важных вещах… Когда ты собираешься переходить ко мне на работу?
– Я думал, что ты никогда об этом не спросишь, – печально сказал Алекс.
– Может быть, прямо сейчас?
– Ну… – Алекс замялся. – Я не могу без всякого предупреждения уйти от Мыльного Пузыря. Не то чтобы я был таким незаменимым, но…
– Алекс, сейчас в самом разгаре работа над новым номером. Не могу же я ее делать на больничной койке и со сломанной рукой. Кстати, что сказал доктор: как долго я здесь пробуду?
– По крайней мере несколько дней. Пуля вы-звала определенный шок. Доктор хочет быть уверен, что, прежде чем он тебя выпишет, ты хотя бы сможешь передвигаться.
– Тогда, Алекс, ты должен мне помочь! Я не могу собрать номер, находясь здесь.
– Ладно, я оставлю Мыльному Пузырю заявление о том, что через две недели уволюсь, а по вечерам буду работать над «Мачо». Это все, что я могу сделать.
– Этого более чем достаточно. Спасибо, дружище.
– Марк… – Марк едва ли не впервые видел своего друга смущенным. Отвернувшись, Алекс тихо сказал: – Я должен извиниться перед тобой, дружище. Я смеялся над тобой, говорил, что ты не сможешь этого сделать, называл тебя юнцом. Я был не прав. Ты это сделал, и сделал все сам.
– Я не все сделал сам. – Марк усмехнулся, вспомнив всех тех, кого он уговорил помочь. – Но, конечно, большую часть я сделал сам. Забудь об этом, Алекс, – понизив голос, добавил он. – Дело прошлое. Послушай, я создаю корпорацию – «Мачо энтерпрайзиз». Я консультировался с адвокатом, и он сказал, что это единственно возможный вариант. И выпускаю акции. Я хочу, чтобы ты стал главным редактором журнала. Так и будет указано в выходных данных, а я буду издателем. Даю тебе десять процентов акций с правом выкупить еще один пакет за десять процентов стоимости.
– Ты говоришь как настоящий бизнесмен, – усмехнулся Алекс. – В этом нет необходимости, дружище.
– Нет, есть. Поначалу твоя зарплата будет не слишком большой. Я не смогу платить тебе столько, сколько ты сейчас получаешь.
– Кто я такой, чтобы спорить? – Алекс поднял стоявший у его ног кейс. – У меня тут появилась одна идея, Марк. Я думаю, ты должен подробно написать о том, за что выступает «Мачо», каковы цели издания. Изложи все, что ты мне говорил, – как вывести секс из средневековья.
Алекс достал из дипломата папку, несколько карандашей, пачку желтой бумаги и положил все это на кровати рядом с Марком.
– Хитрож… подонок! – упрекнул его Марк. – Когда ты шел сюда, ты знал, что я предложу тебе работать в «Мачо»!
– Откуда я мог это знать? – с невинным видом возразил Алекс. – Я просто готовил для тебя еще одну записку.
– Ну конечно! – Однако подброшенная Алексом идея уже завладела его воображением. – В любом случае это прекрасная мысль! Как я сам не додумался! Я назову это… «Манифестом "Мачо"»!
– Видишь, что получается, когда два величайших ума работают вместе?
В дверях раздался какой-то шорох, и в палату вошла молодая медсестра. Ей было лет двадцать пять, и даже форменный белый халат не мог скрыть того факта, что у нее великолепная фигура. От шуршания шелка у нее под юбкой по телу Марка пробежала дрожь.
– Время посещения закончилось, мистер Лаваль, – тоном, не допускающим возражений, произнесла медсестра. – Доктор разрешил только короткий визит, а вы находитесь здесь уже полчаса. Нам нужно отдохнуть, не правда ли, мистер Бакнер?
– Ухожу, уже ухожу! – поспешно сказал Алекс, захлопывая кейс, и двинулся к двери. – Не напрягайся, дружище.
Медсестра уже вставляла градусник в рот Марку и щупала его пульс.
Остановившись в дверях, Алекс сказал, глядя на медсестру:
– Помни о своем состоянии, Марк.
Марк расхохотался, термометр выпал у него изо рта.
– У меня только рука не в порядке! – крикнул он вслед уходящему Алексу.
Неодобрительно ворча, медсестра подняла упавший на кровать термометр и осторожно положила на поднос с таким видом, как будто градусник сразу же густо облепили бесчисленные микробы. Марк принялся откровенно ее разглядывать. У медсестры была ярко выраженная нордическая внешность: васильково-синие глаза, светлые волосы, розовый цвет лица. Накрахмаленный халат едва не лопался под напором ее больших грудей.
– Как вас зовут? – поспешил спросить Марк, пока медсестра не засунула ему в рот другой термометр.
– Джейн, – подчеркнуто строго ответила она. – Всего-навсего Джейн. Как я понимаю, вы издаете журнал. Тогда, должно быть, вы умеете читать. – И она сурово указала на табличку, приколотую над ее левой грудью.
Марк только открыл рот, чтобы ответить, как она ловко засунула туда термометр.
Измерив температуру, медсестра сделала пометку в своих записях.
– У меня высокая температура?
– Немного повышенная. Но этого следовало ожидать, учитывая то, что с вами случилось.
– Вам не приходило в голову, что это может быть из-за вас? В вашем присутствии у кого угодно температура поднимется до небес.
Вместо ответа Джейн только строго посмотрела на него.
– Наверно, вам уже говорили об этом, – смущенно пробормотал Марк.
– Я слышу об этом по десять раз на дню, мистер Бакнер.
С этими словами она взяла свой поднос и вышла из палаты, оставляя за собой шуршащий след.
Ошеломленный Марк долго лежал, улыбаясь, затем встряхнул головой, взял папку с бумагой, которую оставил ему Алекс, и принялся писать:
«Для нашей страны настало время свободно говорить о сексе. И не только о гомосексуализме, хотя это тоже необходимо. Слишком долго секс относили к темным сторонам нашей жизни, о которых следует говорить только шепотом, слишком долго подвергали различным запретам. Этот синдром стыда приводит к тому, что и нагота находится под запретом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33


А-П

П-Я