https://wodolei.ru/catalog/accessories/svetilnik/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Это рай, в котором ничего нет, кроме дома Питенгея, и нечего делать, кроме как слоняться без дела, кататься на водных лыжах и нырять с маской в прозрачную воду, омывающую впечатляющие массы белого песка.
Я так загорела, и у меня такой здоровый вид, что, клянусь, вы меня даже не узнаете. Ричард говорит, что мое тело напоминает идеально отформованный молочный шоколад, что вы на это скажете? От привидения Каспера – к формованному молочному шоколаду! И еще от великолепной местной пищи я становлюсь все круглее и круглее. Миски, полные питательного черного гороха. Омары, зажаренные или сваренные, которых ловят каждый вечер на обед. Фарофа – типичное бразильское блюдо, называемое пищей рабов, которое делают, растапливая масло на сковородке, взбивая яйца, а затем добавляя маниоку, местную муку грубого помола, и щепотку соли. Вы получаете ее теплой, хрустящей и смазанной маслом. М-м-м-м… Вы не проголодались? Я уверена, что попробую повторить этот рецепт, когда вернусь.
Погода – грандиозная, тепло, со слабыми дуновениями ветерка. Я не представляю себе, как вернусь на большую землю.
Как бы то ни было, мне нужно бежать. Один из островных детей собирается научить нас кататься на доске. Здесь это весьма популярно, так же как бикини на завязках. Хотя я плохо плаваю, но надеюсь, что не утону и не потеряю ту райскую жизнь, которую обещал мне Ричард. Я бы не хотела попасть в рай так буквально и прямо сейчас.
Не могу дождаться, когда вас увижу. Очень скучаю. С любовью, Тори».
– Прекрасно. С одной покончено, – сказала Сьюзен, ухмыляясь и поднимая тост чашкой кофе за отсутствующую подругу.
Пейдж тоже, хотя и со скепсисом, подняла свою чашку.
ГЛАВА 21
Луч света весело плясал на изумрудном перстне Тори, и они, улыбаясь, смотрели на него каждый раз, как Ричард пожимал ее руку.
– Оно настоящее совершенство, – Ричард пытался перекричать ветер. – И ты настоящее совершенство.
Они неслись по скоростной трассе в его черном, как смоль, «феррари», мягкий вечерний воздух развевал их волосы. Они мчались из аэропорта, возвращаясь домой из Южной Америки и направляясь к родителям Ричарда, чтобы объявить о своей помолвке.
Случай был весьма подходящий: отец и мачеха Ричарда давали большой торжественный прием, отмечая десятую годовщину своей свадьбы.
Тори и Ричард были уже одеты для вечера, приняв и облачившись в официальные вечерние туалеты на борту самолета Ричарда. На Тори было изумрудно-зеленое платье, гармонировавшее с ее перстнем. Оно было шелковым, очень простым, коротким, открытым и без бретелек. Сверху, как шаль, была накинута такая же шелковая зеленая пелерина. Цвет и облегающий покрой модели делали платье вполне соответствующим случаю. Ричард купил его в Буэнос-Айресе специально для этого вечера как раз перед отлетом домой. Ричард был в смокинге строгого покроя. С бразильским загаром, счастливые, они выглядели ослепительно.
Он сжал ее руку еще крепче, зная как она нервничает перед встречей с его отцом.
– Расслабься, – сказал он, подмигивая.
– Может быть, не стоит говорить им сегодня. Может быть, лучше подождать до завтра… – снова начала она.
– Тори, они тебя обязательно полюбят. Как может кто-то тебя не полюбить?
Но она уже страдала от приема, который ожидала встретить. Она знала, что они подумают. Она знала, что подумала бы сама, если бы была на их месте.
– Это не главное. Главное то, что мы почти не знаем друг друга…
– О, но я могу доказать, насколько хорошо мы друг друга знаем…
Тори посмотрела ему в глаза и растаяла.
– Какой мой любимый цвет? – требовал он, заставляя ее смеяться.
– Цвет твоих глаз, голубой.
– А… какая моя любимая песня?
– Ричард!
– Давай, давай…
– «Удовлетворение»…
Он скорчил физиономию в грозной манере Мика Джаггера и проорал во все горло рок-рефрен, бросая руль, чтобы схватить воображаемую гитару.
– Я люблю класть лед в диет-колу?
– Нет…
– Какое белье я предпочитаю?
Тори почувствовала, что ее щеки покраснели, и в горле зажурчал счастливый смех.
– Обычные белые короткие спортивные трусы – для себя, – ответила она, – и розовые кружевные с глубоким вырезом на бедрах – для меня.
– Кажется, ты знаешь меня очень хорошо, – подтвердил он, залезая рукой ей под платье и двигаясь от колена вверх, к розовым кружевным трусикам, которые она теперь носила специально ради него. – О'кей, здесь как раз что-то в таком роде, – сверкнул он идеальными зубами. – Если бы я заказывал чизбургер и официантка предложила бы мне на выбор три сорта сыра: «Джек», «Швейцарский» и «Чеддер». Какой из них я бы выбрал?
Она смотрела на него, чувствуя, что угодила в ловушку, пытаясь припомнить омлеты или чизбургеры, которые он заказывал, и размышляла.
Он улыбнулся ей уверенной улыбкой, которая стимулировала ее память: первый день в Буэнос-Айресе, отель, завтрак.
– Сначала ты спросил бы «Мунстер», а затем, если бы у них такого не оказалось, ты бы выбрал «Чеддер».
Ричард начал мигать фарами автомобиля, сигнализируя о выигрыше как в компьютерной игре.
Тори нервно посмотрела назад. Если бы там была полиция, их наверняка остановили бы.
– Ты сумасшедший, – осудила она его.
– Сумасшедший от тебя, мой Джорджийский Персик. Скажи еще раз «трусики», с твоей протяжностью это звучит так сексуально, – сказал он, имитируя ее выговор.
Ветер раздувал его длинные прямые шафрановые волосы.
Старший Беннеттон жил в доме, расположенном на одном из самых величественных невысоких холмов на Вилширском бульваре. Тори и Ричард молча поднимались на лифте, отделанном латунью и зеркалами, каждый из них по-своему готовился к встрече.
Ричард уверял, что он нисколько не нервничает, но Тори была убеждена в обратном. В его лице была напряженность, которую раньше она никогда не видела, глаза казались более смущенными и озабоченными, зубы стиснуты. Тронув его за руку, она обнаружила, что ладонь холодная и влажная.
Дворецкий открыл дверь раньше, чем они успели позвонить. Он официально приветствовал Ричарда, взял у Тори накидку и провел их внутрь.
– Здравствуйте, мистер Беннеттон. Приятно вас видеть.
– И мне приятно видеть, вас, Реймонд. Познакомьтесь с Тори Митчел… – Тори почувствовала, что ее пульс участился, а лицо залилось краской, когда Ричард, смешавшись, запутался в словах: – Моя… ну…
– Здравствуйте. Приятно с вами познакомиться, – воскликнула она, неловко тряся руку дворецкого и одновременно бросая нервный взгляд на Ричарда.
У них было сомнение, надевать ли кольцо. Тори было неудобно, что все его заметят. Теперь, касаясь большим пальцем места, где должно было находиться кольцо, она чувствовала облегчение, что, в конце концов, убедила Ричарда положить его в карман до подходящего момента.
Тори рассматривала пентхаус с внушающей благоговение панорамой городских огней, струящихся в настенных зеркалах и создающих почти ослепительный эффект.
Официант, проходивший мимо с подносом, на котором стояли пустые бокалы и бутылка шампанского, подобострастно задержался около них, чтобы налить каждому по бокалу.
Рука Тори дрожала, когда она поднесла бокал к губам. Она почти не чувствовала вкуса вина, но ей был совершенно необходим легкий допинг. Пока Ричард представлял ее бесконечному потоку гостей, она пребывала в состоянии легкого транса, улыбаясь при этом, принимая рукопожатия и комплименты и уже начиная чувствовать отвращение.
В памяти не задержалось ни одного имени, ни одного лица.
Может быть потому, что она была переполнена впечатлениями от путешествия или слишком устала от семнадцатичасового перелета, Тори чувствовала тревогу и напряженность во всем теле, ожидая знакомства со старшим Беннеттоном и стараясь подготовиться к этому.
«Представь себе, что ты Пейдж, – убеждала она себя, пытаясь сдержать нарастающую панику. – Будь спокойной и собранной. Нахальной и беззаботной, как Пейдж. Возьми инициативу на себя. Представь себе, что это игра. Выплесни на них потоки своего южного очарования».
«Тори, они тебя обязательно полюбят. Как могут они не полюбить тебя?» – Ободряющие слова Ричарда, повторенные ей десятки раз, снова всплыли в голове, помогая взять себя в руки.
Ее отражение в одном из зеркал придало ей уверенность, подтверждая, что она выглядит действительно ослепительно с темным светящимся загаром, выгодно подчеркивающим искрящуюся зелень платья и создающим одновременно блестящее и экзотическое впечатление.
Она пыталась убедить себя, что не имеет значения, понравится она или нет. Главное, она нравилась Ричарду, и он хотел жениться на ней.
– Ричард! Ты приехал. – Тори повернулась и увидела постаревшую копию Ричарда: волосы серо-стального цвета, высокий рост, красивая фигура, проницательные голубые глаза, сиявшие отцовской любовью, когда он заключил сына в свои объятия.
Тори задержала дыхание, когда жизнерадостный пожилой человек повернулся к ней и протянул руку для приветствия.
– А вы, должно быть, та знаменитая Тори Митчел, о которой я так много слышал, – сказал Эллиот Беннеттон с дружелюбной осторожностью. – Не от моего сына, – он мне никогда ничего не рассказывает, – а из разговоров, ходящих по офису. Хотя, как я понял, вас не слишком часто удается увидеть в офисе, моя дорогая.
Тори улыбнулась безо всякого выражения – колкость была вполне оправдана. Это было правдой: она была принята на работу в «Беннеттон Девелопмент» со значительным окладом, но по большей части отсутствовала, получая жалование в то время, как слонялась по земному шару с его бездельником-сыном, причислявшим себя к элите общества.
– Здравствуйте, мистер Беннеттон. Я очень рада, что наконец познакомилась с вами, – ответила она, взвешивая каждое слово. – Боюсь, я действительно отсутствую на работе больше, чем присутствую, – виновато улыбнулась она одной из своих самых лучших улыбок. – Но я надеюсь, что вы одобрите мой вклад в вашу компанию в последующие месяцы.
Она почувствовала, что ее уверенность возвращается, когда он одобряюще улыбнулся, тепло беря ее за руку, и его проницательные беннеттоновские глаза заглянули, казалось, прямо ей в душу.
– Я уверен, что так и будет, – великодушно заметил он. – Ваше резюме было впечатляющим. И оказалось, что хорошо знаю вашего прежнего работодателя. Однажды с ним вместе работали над проектом в Кентукки.
Заметив ее удивление, он потер висок указательным пальцем, задумавшись и как будто что-то прикидывая, мысленно возвращаясь в прошлое.
– Правда? Джейк Шевелсон?..
– Много лет назад, – подтвердил он, – в 1952 году. За много лет до вашего рождения. Увидев прямо перед собой его имя и номер телефона на вашем резюме, я не смог удержаться от того, чтобы не позвонить ему.
Эллиот Беннеттон улыбнулся, отвечая на ее взгляд. Его улыбка была так поразительно похожа на улыбку Ричарда, что это ее обезоружило. Она ожидала подозрения, но не повадки частного сыщика с затребованием и проверкой ее резюме.
Она попыталась сдержать свое удивление. Не то чтобы этот звонок мог навредить ей. Она знала, что Джейк мог дать только лестный отзыв. Ей вдруг стало интересно, упомянул ли Эллиот Беннеттон в разговоре с Джейком, что она была в Южной Америке с его сыном. Ее интересовало, дошли ли эти новости до Тревиса. В надежде на это она улыбнулась еще более искренне.
– Ну и как, я прошла проверку?
– Джейк не мог бы дать вам более высокую оценку. Это звучало так, как будто я счастливчик, что заполучил вас. Во всех отношениях… – добавил он многозначительно, на его лице отразились более сложные чувства, когда он повернулся к сыну.
Старший Беннеттон выглядел растерянно, словно не мог найти нужных слов.
– Разве она не находка? – воскликнул Ричард, пытаясь развеять вдруг возникшую напряженность, обнимая Тори и прижимая ее к себе.
– Она великолепна, – согласился Эллиот Беннеттон, мягко улыбаясь.
Его взгляд все еще оставался напряженным.
– Если верить Джейку, она прекрасна и снаружи, и внутри.
Казалось, он хочет что-то сказать, но почему-то это было ему неудобно. Это заставило Тори удивиться взаимоотношениям отца и сына. Трудно было установить, кто кого боялся. Она подозревала, что это чувство взаимно. Ричард очень мало говорил о своем отце. Тори полагала, что такова печальная черта очень многих семей, где родители и дети стремились к общению, но при этом ни те, ни другие не знали, как это сделать.
– Итак, как вам путешествие? Хорошо ли вы провели время? – в конце концов нарушил молчание Эллиот Беннеттон.
Тори ответила с осторожным энтузиазмом, с оглядкой на Ричарда.
Он ослепительно улыбнулся, реагируя на настроение своего отца. Это выглядело так, как будто начиналось своего рода соревнование, словно два человека возобновили взаимное скрытое исследование друг друга, возможно, тайное состязание, которое не имело конца. Тори пыталась найти предлог, чтобы оставить их. Она как раз собиралась спросить, где находится женская туалетная комната, когда шанс был упущен.
– Итак, я слышал о твоем шестизначном лошадином приобретении, – объявил старший Беннеттон с хорошо контролируемыми интонациями. Когда он продолжил, контроль явно стал слабее: – Я вижу, ты по-прежнему продолжаешь спонсорский бизнес…
Голубые глаза Ричарда воинственно сузились.
– Это было целью моего путешествия…
– Двести тысяч долларов за лошадей для поло? – напряженно рассмеялся Эллиот Беннеттон, затем, смущенно взглянул на Тори.
Он явно желал поговорить без свидетелей, но не мог остановиться.
– Тебе сообщил Джонс? – жестко спросил Ричард.
– Он мой бухгалтер.
– Это было хорошее вложение.
– Хватит меня дурачить, Ричард.
Тори была настолько поражена этим столкновением, что не знала, куда деваться.
Эллиот Беннеттон улыбнулся – сколько эмоций скрывалось за его улыбкой. Тори испытывала настоятельную потребность исчезнуть, ее мучили дурные предчувствия, она ничего не могла понять. Такие улыбки таили в себе множество значений. Эта улыбка выдавала человека огромной власти.
Ричард фыркнул.
– Никогда не дурачь дурака?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63


А-П

П-Я