https://wodolei.ru/brands/rossijskaya-santehnika/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



и Голиафа Голиаф – библейский великан, убитый в единоборстве юным Давидом, ставшим царем Иудеи.

считались отщепенцами, и их не щадили ни история, ни рыцарские предания, ни песни). В самом деле, даже философ Бэкон Бэкон, Фрэнсис (1561–1626) – английский философ и государственный деятель, автор книг «Новый Органон» (1620), «Новая Атлантида» (1626) и др.

заявил, что американцы – это народ, в силу естественного права лишенный покровительства законов, поскольку у них существует варварский обычай приносить в жертву людей и питаться человеческим мясом.
Но это еще не все доказательства их полнейшего варварства; в числе многих других проницательных авторов знаменитый Ульоа Ульоа, Антонио (1716–1795) – испанский географ и астроном, автор нескольких книг об Америке. С 1766 г. губернатор испанской Луизианы.

говорит: «Их слабоумие настолько явно, что их едва ли возможно счесть кем-либо иным, кроме животных. Ничто не нарушает спокойствия их души, одинаково нечувствительной и к несчастью, и к преуспеянию. Хотя и полуголые, они испытывают такое же удовлетворение, как монарх в своем самом роскошном одеянии. Страх неведом им, равно как и почтительность». Все это подкрепляется к тому же авторитетом господина Бугера. Бугер, Пьер (1698–1758) – французский физик, руководитель экспедиции в Перу в 1735–1742 гг., снаряженной Парижской академией наук.

«Нелегко, – говорит он, – описать степень их безразличия к богатству и всем его преимуществам. Никогда хорошенько не знаешь, чем соблазнить их, убеждая выполнить какую-нибудь работу. Предлагать им деньги бесполезно; они отвечают, что не голодны». А Ванегас Ванегас, Гарсиа (XVI в.) – испанский конквистатор.

подтверждает все это, уверяя нас, что «у них нет никакого честолюбия, и они хотели бы, чтобы их считали скорей сильными, нежели храбрыми. Цели наших честолюбивых стремлений – почет, слава, доброе имя, богатство, высокое положение и отличия, им неизвестны. Таким образом эта могущественная пружина действий, причина стольких по видимости хороших, а на самом деле дурных поступков, не имеет над ними никакой власти. Одним словом, этих несчастных смертных можно сравнить с детьми, у которых ум еще не полностью развился».
Итак, все упомянутые свойства (хотя в непросвещенных государствах Греции их обладатели приобрели бы право на бессмертную славу за то, что осуществили на деле суровые аскетические правила, одни разговоры о которых доставили кое-кому из древних греков репутацию мудрецов и философов) были сочтены в данном случае явным признаком гнусной, скотской природы, неизмеримо более низкой, чем человеческая. Впрочем, милосердные отцы, постаравшиеся путем рассуждений превратить этих несчастных дикарей в бессловесных животных, выдвигают еще более веские доводы; ибо, как утверждают некоторые богословы шестнадцатого века и среди них Луллий, Луллий, Антоний (XVI в.) – французский богослов.

американцы ходят голые и у них не растет борода!.. «В них нет ничего, – говорит Луллий, – от разумного животного, если не считать внешнего обличия». Но даже это обличие мало могло помочь им, так как вскоре обнаружили, что кожа у них отвратительного медного цвета; а обладать кожей медного цвета – это все равно, что быть негром; а негры – черные, «а черный цвет, – говорили благочестивые отцы, набожно осеняя себя крестным знамением, – это цвет дьявола!». Следовательно, они не только неспособны были владеть собственностью, но не имели даже права на личную свободу – ибо вольность слишком лучезарное божество, чтобы поселиться в столь мрачных храмах. Все изложенные обстоятельства полностью убеждали добродетельных спутников Кортеса Кортес, Эрнан (1485–1547) – испанский завоеватель Мексики (1519–1521), грабивший и истреблявший коренное индейское население.

и Писарро, Писарро, Франсиско (1471–1541) – испанский завоеватель Перу.

что эти нехристи не имели права на страну, которую они заполонили; что они порочные, невежественные, бессловесные, безбородые, голозадые, настоящее черное семя , просто дикие лесные звери и, подобно им, должны быть либо покорены, либо истреблены.
Итак, из приведенных выше доводов и из множества других, столь же убедительных, которые я не стану перечислять, было совершенно очевидно, что наша прекрасная страна, когда ее впервые посетили европейцы, представляла унылую пустыню, населенную только дикими зверями, и что пришельцы из-за океана приобрели ее в бесспорную собственность по праву открытия .
Полностью обосновав это право, мы переходим теперь к следующему, то есть к праву собственности, приобретаемому возделыванием . «Возделывание земли, «Возделывание земли… – Ирвинг цитирует с небольшими сокращениями «Закон наций, или принципы естественного права» Ваттеля (I, 7, 81).

– говорят нам, – это обязанность, возложенная природой на человечество. Весь мир предназначен для пропитания его жителей; но это было бы невозможно, если бы он оставался невозделанным. Каждый народ, стало быть, обязан по закону природы возделывать землю, доставшуюся на его долю. Такие народы, которые, подобно древним германцам и современным татарам, владеют плодородными землями, но гнушаются их возделыванием и предпочитают жить грабежами, не выполняют своего долга и заслуживают , чтобы их истребили, как диких и вредных зверей Vattel – В. I, ch. 17. See likewise Grotius, Puffendorf, et alii..
*Ваттель, т. гл. 17. См. также Греции, Пуффендорф и др.

».
Известно, однако, что дикари, когда европейцы впервые увидели их, не имели никакого представления о земледелии, а вели самую беспорядочную, бродячую, нечестивую жизнь, вечно скитаясь и обильно пиршествуя за счет доброхотных даяний природы, не требуя от ее щедрости чего-нибудь большего; между тем уже давно было бесспорно доказано, что земле предопределено небесами быть вспаханной и засеянной, и удобренной, и отведенной под города и поселки, фермы, поместья, парки, общественные сады, о чем индейцы не имели ни малейшего понятия – следовательно, они оставили втуне дары, которыми их наделило провидение; следовательно, они были нерадивыми управителями; следовательно, они не имели права на землю; следовательно, они заслуживали, чтобы их истребили.
Правда, дикари могли бы возразить, что они получают от своей страны все блага, необходимые для удовлетворения их скромных потребностей – у них хватало дичи, съедобных корней и дикорастущих плодов земли, которые все вместе вносили достаточно разнообразия в их умеренные трапезы; и что, поскольку земле предназначено небесами просто служить местом обитания для человека и удовлетворять его потребности, то до тех пор, пока эти цели достигались, воля небес выполнялась. Но это только доказывает, насколько недостойны были индейцы окружавшей их благодати; из-за того, что у них было так мало потребностей, их с тем большим основанием следовало считать дикарями; ибо развитие знаний в какой-то мере означает рост желаний, а именно обилием и силой желаний человек отличается от животного. Поэтому индейцы, имевшие так мало потребностей, были очень неразумными животными; и было только справедливо, что им пришлось уступить место европейцам, у которых тысяча желаний на каждое их одно и которые могли бы извлечь из земли больше пользы и, возделывая ее, более правильно выполнили бы волю небес. Кроме того, Греции, Лаутербах, Лаутербах, Вольфганг Адам (1618–1678) – немецкий юрист.

Пуффендорф и Тициус Тициус, Готтлиб Герхард (ум. 1714) – немецкий юрист, продолжавший труды Лаутербаха.

и еще многие мудрые люди, как следует изучившие вопрос, пришли к заключению, что право собственности на страну не может быть приобретено охотой, рубкой леса или рытьем колодцев и что только точное установление границ и намерение возделывать землю могут создать право владения. А так как дикари (вероятно, потому, что они никогда не читали цитированных выше авторов) никогда не соблюдали ни одной из этих необходимых формальностей, то само собой разумеется, что они не имели прав на землю, каковая оказалась в полном распоряжении первых пришельцев, у которых больше знаний и больше потребностей, в распоряжении тех, кто разделит землю на участки, установив простейшие межевые знаки, и будет терзать природу, чтобы удовлетворить тысячу фантастических прихотей и причудливых желаний, и кто, конечно, будет куда более разумным животным, нежели они. Следовательно, по прибытии во вновь открытую невозделанную страну пришельцам оставалось лишь вступить во владение тем, что, согласно упомянутой выше доктрине, являлось их собственностью; следовательно, сопротивляясь им, дикари посягали на их бесспорные права, нарушали непреложные законы природы и противодействовали воле небес: следовательно, они были повинны в нечестии, воровстве и злоупотреблении обстоятельствами; следовательно, они были закоренелыми преступниками, нарушителями божеских и человеческих законов; следовательно, их надлежало истребить.
Но еще более бесспорное право, чем все, прежде мною упомянутые, право, которое охотней всего призна ет мой читатель, если только он преисполнен духа милосердия и человеколюбия; это право, приобретаемое распространением цивилизации. Всему миру известно, в каком плачевном состоянии застали этих бедных дикарей: они не только испытывали недостаток в жизненных благах, но, что еще хуже, были самым жалким и злополучным образом слепы к своей несчастной участи. Стоило, однако, милосердным жителям Европы узреть их печальное положение, как они немедленно взялись за работу, чтобы изменить и улучшить его. Они распространили среди индейцев такие радости жизни, как ром, джин и бренди, – и мы с изумлением узнае м, сколь быстро бедные дикари научились ценить эти блага; они также познакомили их с тысячью средств, при помощи которых облегчаются и исцеляются самые застарелые болезни; а для того, чтобы дикари могли постичь благодетельные свойства этих лекарств и насладиться ими, они предварительно распространили среди них болезни, которые предполагали лечить. Благодаря этим мерам и множеству других, положение злополучных дикарей отменно улучшилось; они приобрели тысячу потребностей, о которых прежде не знали; и так как больше всего возможностей испытать счастье бывает у того, у кого больше всего неудовлетворенных потребностей, то они, без сомнения, стали гораздо счастливее.
Но самая важная ветвь цивилизации, особенно горячо превозносимая ревностными и благочестивыми пастырями католической церкви, это распространение христианской веры. Поистине, ужас могло внушить зрелище этих дикарей, блуждающих в потемках язычества и виновных в самом гнусном неведении религии. Правда, они никогда не крали и не обманывали; они отличались здравомыслием, скромностью, воздержанностью, никогда не изменяли своему слову; и хотя обычно поступали правильно, все равно это было втуне, ибо они действовали не по велению свыше. Поэтому вновь прибывшие, чтобы склонить их к принятию и исповедованию истинной веры, пользовались всеми способами, хотя сами примера им, конечно, не подавали.
Но, несмотря на все многообразные труды, направленные к их благу, упорство этих упрямых, жалких тварей было столь необычайным, что они, неблагодарные, отказывались признать чужеземцев своими благодетелями и решительно отвергали учение, которое им старались вдолбить в голову; при этом они самым наглым образом утверждали, что проповедники христианства, судя по их поведению, сами в него не верят. Разве это не переполняло чашу человеческого терпения? Разве не следовало предположить, что прибывшие из Европы чужеземцы, рассерженные недоверием индейцев и обескураженные их непреклонным упорством, навсегда покинут их страну и предоставят им прозябать в первобытном невежестве и нищете? Но нет, они с таким рвением стремились обеспечить этих нечестивых язычников преходящими мирскими радостями и вечным спасением, что даже перешли от более мягких средств убеждения к более утомительным и хлопотливым средствам принуждения, спустив на них целые своры пылких монахов и свирепых собак-ищеек, спасая их души с помощью огня и меча, мученического столба и вязанки хвороста; в результате этих неослабных мер дело христианской любви и милосердия подвинулось весьма быстро, и через каких-нибудь несколько лет в Южной Америке не уцелело и одной пятой того числа неверных, что было в ней ко времени ее открытия.
Не были забыты и другие способы распространения цивилизации. Благодаря общению с белыми индейцы что ни день обнаруживали удивительные успехи. Они стали пить ром и заниматься торговлей. Они научились обманывать, лгать, сквернословить, играть в азартные игры, ссориться, перерезать друг другу горло, – короче говоря, преуспели во всем, чему первоначально были обязаны своим превосходством их христианские гости. Индейцы обнаружили такие изумительные способности к приобретению этих достоинств, что по прошествии столетия, если бы им удалось так долго выдержать непреодолимые последствия цивилизации, они, несомненно, сравнялись бы в знаниях, утонченности, мошенничестве и распутстве с самыми просвещенными, цивилизованными и правоверными народами Европы.
Какое еще более веское основание на право владения страной могли выдвинуть европейские поселенцы? Разве все племена невежественных дикарей не получили представления о тысяче настоятельных потребностей и необходимых жизненных благ, о которых они прежде ровно ничего не знали? Разве на них поистине не охотились и не выкуривали их из логовищ и тайных убежищ невежества и неверия и буквально не гнали плетьми на праведный путь? Разве у них милостиво не отняли преходящие ценности, бесполезные побрякушки и грязные земные барыши, которыми были слишком заняты их суетные и себялюбивые мысли; и разве их не научили взамен обращать свою любовь к небесам? И наконец, пользуясь словами из письма одного почтенного испанского монаха настоятелю его монастыря в Испании: «Ни у кого нет оснований утверждать, что эти свирепые язычники хоть сколько-нибудь существенным образом вознаградили своих благодетелей, уступив им незначительный клочок жалкой подлунной планеты в обмен на славное наследие в царствии небесном!».
Итак, вот они, три полноценных и бесспорных источника возникновения права, каждого из которых было бы более, чем достаточно, для установления права собственности во вновь открытых областях Америки. И в некоторых уголках этой чудесной части света случилось следующее: права первооткрывателей утверждались столь рьяно, новшества, связанные с возделыванием земли, вводились столь старательно, спасению душ и распространению цивилизации предавались с таким рвением, что в результате сопутствующих войн, карательных экспедиций, притеснений, болезней и других мелких зол, часто идущих по пятам за великими благами, дикие аборигены были так или иначе совершенно уничтожены. И это сразу же приводит меня к четвертому источнику права, которое стоит всех остальных, вместе взятых. Коль скоро первоначальные претенденты на землю все умерли и похоронены и не осталось никого, кто мог бы унаследовать ее или притязать на нее, то испанцы, как следующие насельники, непосредственно сменившие прежних, вступили во владение на столь же бесспорном основании, на каком палач наследует одежду преступника (и так как на их стороне Блэкстон Black. Com. В. II, с. I..
*Блэкстон. Комментарии, т. II, гл. I.
**Блэкстон, Вильям (1723–1780) – английский юрист, автор «Комментариев законов Англии» (1765–1769), на которые ссылается Ирвинг.

и прочие ученые толкователи законов, то они могут не обращать внимания на все иски о выселении), и это последнее право может быть названо ПРАВОМ ИСТРЕБЛЕНИЯ или, иначе говоря, ПРАВОМ ПОРОХА.
Но чтобы не оставалось ни малейших сомнений по этому поводу и чтобы вопрос о праве собственности был решен на вечные времена, его святейшество папа Александр VI издал одну из тех знаменитых булл, …одну из тех знаменитых булл… – 28 мая 1493 г. папа римский Александр VI (1431–1503) даровал Новый Свет, открытый Колумбом, Фердинанду и Изабелле, королю и королеве Кастилии и Арагона, что послужило началом образования обширной испанской колониальной империи.

пред которыми отступают здравый смысл и любые доводы; в ней он великодушно пожаловал вновь открытую часть света испанцам и португальцам; они же, имея таким образом на своей стороне и закон, и слово божие, объятые великим духовным рвением, не проявляли в отношении диких язычников ни милости, ни любви, а с удесятеренным неистовством продолжали дело открытия, колонизации, цивилизации и истребления.
Стало быть, почтенные европейцы, первыми открывшие Америку, приобрели бесспорное право собственности на страну; право не только на страну, но также и на вечную благодарность язычников-дикарей за то, что они забрались в такую даль, подвергались стольким опасностям на море и на суше и так неустанно трудились – и все это лишь ради того, чтобы улучшить условия жалкого, нецивилизованного, языческого существования аборигенов, познакомив их с жизненными благами, вроде джина, рома, бренди и оспы, и, распространив среди них свет религии, поскорей отправить их в мир иной наслаждаться воздаянием за земные страдания!
Но так как мы, себялюбивые смертные, особенно хорошо воспринимаем доводы только тогда, когда они находят отклик в наших сердцах, и так как я крайне озабочен тем, чтобы навсегда покончить с этим вопросом, то я приведу сходный пример, который должен глубочайшим образом заинтересовать моих читателей.
Итак, предположим, что жители Луны, благодаря изумительному развитию науки и глубокому проникновению в ту неисповедимую лунную философию, одно только мерцание которой в недавние годы ослепило слабые глаза …в недавние годы ослепило слабые глаза… – очевидно, имеется в виду популярный в те годы в Америке роман Чарлза Брокдена Брауна «Эдгар Хантли, или Мемуары сомнамбулиста» (1799), в котором изображены лунатики, а также всеобщее увлечение книгами о сомнамбулизме.

и взбаламутило поверхностные умы добрых граждан нашей Земли, предположим, говорю я, что жители Луны с помощью этих средств достигли такой власти над силами природы и таких завидных успехов в способности совершенствоваться , что овладели стихиями и плавают по безграничным просторам вселенной. Предположим, что во время воздушного путешествия для открытий среди звезд странствующая ватага этих парящих в высях философов случайно опустилась на нашу отсталую планету.
Здесь я попрошу моих читателей воздержаться от неуместной улыбки, в чем так часто бывают повинны легкомысленные люди, когда им приходится сталкиваться с серьезными философскими размышлениями. Я сейчас вовсе не склонен шутить; и предположение, которое я делаю, не так нелепо, как многие могут подумать. Для меня это уже давно важный и тревожный вопрос, и много, много раз среди тягостных забот и раздумий о благе и сохранности моей родной планеты лежал я целыми ночами без сна, обсуждая сам с собой, что представляется более вероятным: мы ли первыми откроем и цивилизуем Луну или же Луна откроет и цивилизует нашу Землю. Должен заметить, что такое чудо, как плавание в воздухе и путешествие среди звезд, было бы для нас ничуть не более удивительным и непостижимым, чем для простых дикарей таинственное могущество европейцев, прибывающих по водной стихии на плавучих крепостях. Мы уже открыли способ каботажного плавания вдоль атмосферных берегов нашей планеты с помощью воздушных шаров, подобно тому, как дикари некогда нашли способ передвигаться в своих челноках вдоль морских берегов; и различие между изобретенным нами шаром и воздушным кораблем философов с Луны, вероятно, не больше, чем различие между челноком дикарей, сделанным из древесной коры, и могучим кораблем тех, кто их открыл. Я мог бы здесь продолжить до бесконечности цепь весьма интересных, серьезных и бесполезных размышлений; но так как они не имеют существенного значения для рассматриваемого мною вопроса, я предоставляю их моему читателю – в особенности, буде он философ – как материал, достойный тщательного обсуждения.
Итак, вернемся к моему предположению, что воздушные посетители, упомянутые мною, обладают неизмеримо большими знаниями, нежели мы; я хочу сказать, обладают большими знаниями по части способов истребления – ведь они летают на гиппогрифах, Гиппогриф – мифическая крылатая лошадь.

защищенных непроницаемой броней, вооружены концентрированными солнечными лучами и обладают громадными машинами для метания огромных лунных камней; короче говоря, предположим, что они – если наше тщеславие допустит подобное предположение – превосходят нас в знании, а следовательно, и в могуществе, в такой же степени, в какой европейцы превосходили индейцев, когда впервые открыли их страну. Все это вполне вероятно; только наше самомнение заставляет нас думать иначе, и я ручаюсь, что до того, как жители Америки узнали что-либо о белых, которые несли с собой все ужасы сверкающей стали и сокрушительного пороха, эти бедные дикари были решительно убеждены, будто они самые мудрые, добродетельные, могущественные и совершенные из человеческих созданий, как убеждены в этом в настоящее время надменные жители старой Англии, ветреный народ Франции и даже самодовольные граждане нашей просвещеннейшей республики.
Предположим далее, воздушные путешественники, обнаружив, что эта планета всего лишь мрачная пустыня, населенная нами, бедными дикарями, и дикими животными, формально вступят во владение ею от имени его всемилостивейшего и мудрейшего величества Лунного Человека. Обнаружив, однако, что их численность недостаточна для того, чтобы держать планету в полном повиновении из-за варварской свирепости ее жителей, они захватят нашего достопочтенного президента, короля Англии, императора Гаити, могущественного маленького Бонапарта и великого султана Бантама и, вернувшись на свою родную планету, доставят их ко двору, подобно тому, как индейских вождей возили напоказ к европейским дворам.
Затем, сделав поклон, какого требует придворный этикет, они обратятся к лунному владыке со следующими, насколько я могу себе представить, словами:

«Светлейший и могущественнейший Государь, чьи владения простираются так далеко, как только может достичь глаз, ты, катающийся на Большой Медведице, пользующийся Солнцем вместо зеркала и самодержавно повелевающий приливами, лунатиками и морскими крабами. Мы, твои верноподданные, только что возвратились из путешествия для открытия новых стран, во время которого высадились вон на той темной, маленькой, захудалой планете, вращающейся на некотором расстоянии от нас, и вступили во владение ею. Пять странных чудовищ, доставленных нами пред твои августейшие очи, были некогда весьма могущественными вождями среди своих диких собратьев; ведь жители только что открытой нами планеты совершенно лишены обычных человеческих свойств, поскольку голова у них находится на плечах, а не под мышкой, Голова у них находится на плечах, а не подмышкой… – в описании жителей Луны Ирвинг использует некоторые мотивы из «Приключений барона Мюнхаузена» Э. Распэ, изданных в Лондоне в 1785 г.

поскольку у них два глаза, а не один, вовсе нет хвоста, а цвет их кожи непристойно-разнообразный, у некоторых даже отвратительно белый, тогда как у всех, жителей Луны он желто-зеленый!
Мы обнаружили также, что эти жалкие дикари погрязли в крайнем невежестве и разврате, ибо каждый мужчина бесстыдно живет со своей собственной женой и воспитывает своих собственных детей, вместо того, чтобы соблюдать общность жен, предписанную законами природы, как это разъяснено лунными философами. Одним словом, они едва ли в состоянии узреть сияние истинной философии и являются в сущности отъявленными еретиками, невеждами и варварами. Итак, сжалившись над печальной участью этих жалких подлунных тварей, мы старались, пока находились на их планете, распространить среди них свет разума и лунные блага. Мы угощали их глотками лунного сияния и веселящим газом, который они пожирали с невероятной жадностью, в особенности женщины; мы старались также внушить им правила лунной философии. Мы настаивали на том, чтобы они отказались от презренных пут религии и здравого смысла и стали поклоняться мудрой, всемогущей и совершеннейшей силе и высочайшему, неизменному, непоколебимому совершенству. Но таково было ни с чем не сравнимое упрямство этих жалких дикарей, что они продолжали настойчиво держаться своих жен и своей религии и решительно пренебрегли возвышенным лунным учением – да что там, среди других чудовищных ересей они дошли даже до кощунственного утверждения, будто наша неизреченно славная планета сделана ни больше и ни меньше, как из зеленого сыра!».

При этих словах великий повелитель Луны (будучи очень глубокомысленным философом) непременно придет в ужасное волнение и, обладая таким же правом распоряжаться тем, что ему не принадлежит, каким некогда обладал его святейшество папа, немедленно издаст грозную буллу, гласящую: «Так как некая команда лунатиков недавно открыла маленькую, никчемную планету, именуемую Землей , и вступила во владение ею, и так как сия планета населена только двуногими животными, у которых голова находится на плечах, а не под мышкой, которые не умеют говорить на языке лунатиков, у которых два глаза, вместо одного, нет хвоста и кожа ужасающе белого цвета, вместо желто-зеленого, то поэтому, а также по множеству других превосходных причин, их следует считать неспособными владеть какой-либо собственностью на заполоненной ими планете, и право на нее утверждается за ее первооткрывателями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я