https://wodolei.ru/catalog/mebel/tumba-bez-rakoviny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В 209 г. римский император Север вновь укрепил эту стену.

возведенная в Великобритании для защиты от вторжений шотландцев, или же та медная стена, что доктор Фауст задумал построить с помощью сатаны вокруг Германии.
О материалах, из которых была сложена стена в Новом Амстердаме, сведения расходятся, но на основании большинства свидетельств я склонен думать, что она представляла собой частокол из особо крепких сосновых кольев, предназначенный для защиты города не только от внезапных нашествий внешних врагов, но также и от набегов окрестных индейцев.
Некоторые предания, правда, относят постройку стены к более позднему времени, но они очень далеки от истины, так как запись в стайвесантской рукописи, сделанная примерно в середине правления Питера Твердоголового, особо упоминает об этой стене, как о весьма прочном и забавном сооружении, вызывавшем восхищение всех живших по соседству дикарей. В записи говорится также о тревожном событии, происшедшем одной темной ночью: заблудившееся стадо коров прорвалось сквозь высокую стену, из-за чего все население Нового Амстердама пришло в такой панический ужас, в какой впали жители Рима, узнав о неожиданном вторжении галлов, …вторжение галлов. – Племена, населявшие в древности территорию современной Франции, Швейцарии, Бельгии, римляне называли галлами; галлы захватили и сожгли Рим в 390 г., но не смогли овладеть Капитолием и отступили.

или доблестные граждане Филадельфии во времена нашей революции, когда флотилия пустых бочек …флотилия пустых бочек… – в начале 1778 г. американцы пытались уничтожить английский флот в устье Делавэра, пустив вниз по течению «флотилию» небольших бочонков, которые взрывались при столкновении с кораблями. Напуганные англичане стали стрелять по всякому предмету, плывшему по реке. Эту паническую канонаду высмеял один из поэтов американской революции Фрэнсис Хопкинсон в сатирической песне «Битва бочонков», которую распевала вся армия Вашингтона.

появилась на Делавэре и поплыла вниз по течению. На старинной гравюре, где показан общий вид Нового Амстердама спустя несколько лет после описываемой эпохи, точно изображена эта стена, тянущаяся в направлении теперешней Уолл-стрит, названной так в воспоминание о построенном Стайвесантом огромном вале. Одни ворота, именуемые Land-poort* выходили на Бродвей близ того места, где теперь стоит церковь Тринити, а другие, называемые Water-poort**, находились примерно там, где теперь кофейня Тонтине, и выходили на Smits-Vleye, обычно именуемый Смит-Флай, тогда представлявший болотистую долину, пересеченную ручьем или узким проливом и тянувшийся до улочки, которую мы называем Меден-Лейн.
*Сухопутные ворота (голл.)
**Водяные ворота (голл.)


Но с особой силой бдительность губернатора проявилась в постройке дополнительного внешнего укрепления перед фортом Амстердам для защиты морского берега. После утомительных тщательных изысканий я убедился, что береговая полоса была укреплена не по способу Эврара де Бар-ле-Дюка, Бар-ле-Дюк, Эврар де (XVI в.) – французский инженер, автор «Изложения искусства фортификации» (1594).

первого изобретателя законченной системы, не по голландской системе Мароллуа, Мароллуа, Самюел (XV–XVI вв.) – французский математик, автор книги «Фортификация» (1615), прожил большую часть жизни в Голландии.

не по французскому способу, изобретенному Антуаном Девилем, Девиль, Антуан (1596–1656) – французский военный инженер.

не по фламандскому Стевина из Брюгге, Стевин из Брюгге, Симон (сер. XVI – 1633-35) – голландский строитель плотин и военный инженер.

не по польскому Адама из Трейтаха и не по итальянскому способу Сарди. Сарди, Пьер (XVII в.) – итальянский военный инженер, автор многих трудов по военному делу.


Питер Стайвесант не следовал ни трем способам Пагана, Паган, Блез Франсуа (1604–1665) – французский военный инженер.

ни трем Вобана, Вобан, Себастьян (1633–1707) – маршал Франции, знаток и реформатор военно-инженерного искусства. Создал три системы фортификации, сыгравшие большую роль в военном деле XVII–XVIII вв.

ни трем Шейтера, Шейтер, Иоганн Бернард (XVII в.) – немецкий военный инженер, автор книги о новых способах фортификации (1672).

ни трем Кохорна, Кохорн, Менно (1641–1704) – голландский военный инженер.

знаменитого голландца, который все свои проекты приспосабливал к защите низкой, болотистой местности, ни ста шестидесяти способам, изложенным Франческо Марки из Болоньи. Франческа Марки из Болоньи (XVI в.) – итальянский военный инженер.


Укрепление состояло не из многоугольника, вписанного в окружность, как советует Ален Манессон Малле, Малле, Ален Манессон (1630–1706) – французский военный инженер, долго работал в Португалии.

не из четырех длинных батарей, согласно дорогостоящей системе Блонделя, Блондель, Франсуа (1617–1686) – французский архитектор, автор книги «Новый способ укрепления крепостей» (1683).

не из fortification a rebour Укрепления навыворот (франц.).

Дона Росетти, не из caponiere couverte Закрытого капонира (франц.).
Капонир – каменная сводчатая постройка в сухом рву крепости для продольного обстрела при отражении штурма.

изобретательного Сен-Жюлъена, Сен-Жюльен (XVIII в.) – французский инженер, автор книги «Военная архитектура, или искусство укреплять города» (1705).

не из углообразных полигонов и многочисленных казематов, которые советует Антуан д'Эрбер, д'Эрбер, Антуан (XVIII в.) – французский инженер-артиллерист, автор книги «Новый способ укрепления городов».

служивший под началом герцога Вюртембергского, дедушки второй жены (и первой королевы) Жерома Бонапарта, Бонапарт, Жером (1784–1860) – младший брат Наполеона I, король Вестфалии (1807–1813).

иначе называвшегося Жери-подлец.
Оно не имело бастионов, построенных по образцу, впервые придуманному чехом Жижкой, Жижка, Ян (ок. 1360–1424) – чешский национальный герой, полководец; ввел в армии систему подвижных укрепленных лагерей.

ни тех, какие применил Ахмет-паша Ахмет-паша – имеется в виду Мехмед II (1429–1481), турецкий султан в 1451–1481 гг.

при Отранто в 1480 году, ни тех, что советует Сан-Микели Сан Микели (1484–1549)-итальянский архитектор и инженер.

из Вероны, ни бастионов треугольной формы, о которых говорит Спекле, Спекле, Даниель (1536–1589) – немецкий военный инженер.

германский инженер из Страсбурга, ни знаменитых деревянных бастионов, впоследствии воздвигнутых в нашем прославленном городе, и о разрушении которых сообщалось в предыдущей главе. В сущности, губернатор Стайвесант, как славный Монталамбер, Монталамбер, Марк Рене (1714–1800) – французский военный инженер, автор ряда трудов по фортификации.

относился к бастионам с полным презрением; не любил он, однако, и заменяющую их tenaille angulaire des poligons a ailerons. Углообразную теналь полигонов с крыльями (франц.).
*Теналь – постройка вдоль рва против бастиона для обстреливания противника.


Питер Стайвесант не пользовался башнями Миртеллы, какие возводят теперь в Квебеке; не сооружал он также флагштоков и ветряных мельниц, как делал его знаменитый предшественник из Саардама; не применял он и круглых зубчатых башен, равно как и батарей с двумя ярусами тяжелых пушек и третьим ярусом колумбиад Колумбиада – большая гладкоствольная пушка.

наверху, какие строятся ныне для защиты нашего беззащитного города.
Мои читатели, возможно, будут удивлены тем, что из такого множества систем губернатор Стайвесант не нашел ни одной, которого удовлетворила бы; это можно легко объяснить следующим простым обстоятельством: многие из них были, к сожалению, изобретены значительно позже, а что касается остальных, то он знал о них не больше, чем дитя, которое еще не родилось и никогда не родится. По правде сказать, вполне вероятно, что если бы даже чертежи всех перечисленных сооружений – и множества других в придачу – были разложены перед ним, все равно то самое свойство его ума, из-за которого он получил прозвище Твердоголовый Пит, побудило бы его предпочесть всем им свои собственные измышления. Одним словом, он не пожелал следовать ни одной системе – прежней, нынешней или будущей; равным образом он считал ниже своего достоинства подражать предшественникам, о которых никогда не слышал, современникам, которых не знал, и еще не родившимся преемникам, о которых, по правде говоря, никогда в жизни и не помышлял. Обладая обширным умом, он был убежден, что простейший способ часто бывает самым действенным и, конечно, легче всего осуществимым, а потому укрепил прибрежную полосу грозным земляным бруствером, прочно облицованным ракушками наподобие распространенных в те дни голландских печей.
С течением времени эти мрачные бастионы покрылись приятным зеленым ковром из травы и клевера, а их высокие насыпи оказались под сенью широко раскинувшихся платанов, в листве которых резвились пташки, оглашавшие воздух веселым щебетанием. Старые бюргеры отправлялись туда под вечер, чтобы выкурить трубку в тени деревьев и созерцать, как золотистый диск солнца постепенно опускается на западе, служа эмблемой того спокойного конца, к какому они все спешат; а городские парни и девушки прогуливались при луне в этом любимом уголке, наблюдая, как серебристые лучи целомудренной Артемиды трепещут на спокойной глади бухты или освещают белый парус тихо скользящей по воде лодки, и обмениваясь искренними обетами вечной любви. Таково происхождение знаменитого места прогулок – Батареи , явно предназначенной для военных целей, но на самом деле всегда служившей сладким мирным утехам: любимой прогулкой для пожилых людей, здоровым пристанищем для слабого инвалида, воскресным отдыхом для пропылившихся ремесленников, местом многих мальчишеских шалостей и нежных свиданий влюбленных, усладой всех жителей, украшением Нью-Йорка и гордостью восхитительного острова Манна-хата.

ГЛАВА VI

О том, как жители восточной страны внезапно подверглись дьявольским козням, и о тех здравых мерах, которые они приняли для их искоренения.

Обеспечив таким образом временную безопасность Нового Амстердама и предохранив его от всякой неожиданности, отважный Питер заложил в нос добрую щепотку нюхательного табаку и, щелкнув пальцами, послал вызов великому совету Амфиктионов и их могучему богатырю, удалому Альександру Партриду. Трудно сказать, однако, чем кончилось бы дело, если бы великий совет сразу же не пришел в большое замешательство и между его членами не возникли столь же ужасные раздоры, как во время оно в лагере бранчливых греческих воинов.
Всесильный совет конфедерации, как я рассказывал в предыдущей главе, уже объявил о своих враждебных намерениях, и могучая колония Нью-Хейвен, мощный город Пайкуэг (иначе называемый Уэтерсфилд), знаменитый своим луком и ведьмами, большой торговый дом Хартфорд и все остальные грозные пограничные городки уже пришли в чрезвычайное волнение, принялись чистить свои ржавые охотничьи ружья и орать во все горло о войне, от которой они ждали легких побед и великолепной добычи, награбленной в сытых голландских деревушках. Но этот веселый шум вскоре утих из-за поведения колонии Массачусетс. Пораженные доблестным духом храброго старого Питера и убежденные рыцарской прямотой и героическим пылом его доводов, они отказались поверить его виновности в бесчестном заговоре, в котором его облыжно обвинили. С благородством, коим они, по моему мнению, заслужили бессмертную славу, они заявили, что ни одно решение великого совета конфедерации не может обязать правительство Массачусетса принять участие в наступательной войне, если это правительство сочтет таковую несправедливой. Has. Col. Slat. pap.
*«Хазардовское собрание исторических документов»


Этот отказ немедленно вовлек колонию Массачусетс и другие объединенные колонии в очень серьезные трудности и споры и, несомненно, вызвал бы распад конфедерации, если бы великий совет Амфиктионов, решив, что ему не устоять без такого влиятельного члена, как Массачусетс, не увидел себя вынужденным пока что оставить мысль о военных действиях против Манхатеза. Такова изумительная стойкость и могущество пресловутых конфедераций, состоящих из множества упрямых, своевольных, склонных к разладу участников, лишь непрочно объединенных слабым общим руководством. По сути дела, впрочем, столь охочие до войны коннектикутские города не имеют оснований жалеть о том, что их воинственный пыл оказался тщетным, ибо, клянусь честью, если бы даже противостоять объединенной мощи конфедерации дюжим манхатезским солдатам оказалось в конце концов не под силу, все же неустрашимый Питер и его мирмидоняне, Мирмидоняне – в «Илиаде» Гомера племя, сопровождавшее Ахилла на Троянскую войну.

пока суть да дело, удушили бы спесивых пайкуэгцев их собственным луком и задали бы другим пограничным городкам такую трепку, что на сотню лет отбили бы у янки охоту селиться на чужой земле или опустошать курятники новонидерландцев.
Была и еще одна причина к тому, чтобы отвлечь внимание славных жителей восточных колоний от их враждебных намерений; как раз в это время их страшно удручали и терзали нашествия князя тьмы, вассальных, подданных которого, прятавшихся в их стране, они то и дело ловили и тотчас же всех без исключения поджаривали, как соглядатаев и опасных врагов. Говоря без иносказаний, мы имеем сведения, что несчастная «восточная провинция» испытывала в это тяжелое время крайнее беспокойство и замешательство из-за множества беспутных ведьм, применявших самые странные способы, чтобы обманывать и мучить людей. Несмотря на многочисленные справедливые и жестокие законы, изданные против «злокозненных сношений или связей с дьяволом при помощи волшебства или чего-либо подобного», New Plymouth record.
*«Нью-Плимутский архив»

все же темные колдовские злодейства продолжали учащаться и получили такое пугающее распространение, которому трудно было бы поверить, не будь все эти случаи настолько достоверными, что в них не приходилось ни на минуту сомневаться.
Особенно поразительно то обстоятельство, что это страшное искусство, которым тщетно пытались овладеть в своих утомительных исследованиях и невразумительных изысканиях философы, астрологи, алхимики, теурги и другие мудрецы, оказалось достоянием преимущественно самых невежественных, дряхлых, уродливых и гнусных старух в округе, у кого ума было не больше, чем у помела, на котором они ездили верхом. Откуда они впервые приобрели свои адские познания – из трудов древних теургов, демонологии египтян, гаданий по полету стрел, или беломантии скифов, духовидения германцев, магии персов, волшебства лапландцев или же их архивов темных и таинственных пещер господина Даниеля, – этот вопрос дает пищу для массы ученых и остроумных догадок, в особенности потому, что большинство из упомянутых старух были совершенно несведущи в сокровенных тайнах азбуки.
Когда звучит сигнал тревоги, народ, любящий впадать в панику, тут же находит достаточно доказательств в ее оправдание; стоит поднять крик о желтой лихорадке, как немедленно всякая головная боль, несварение желудка и разлитие желчи объявляются этой страшной эпидемической болезнью. Точно так же каждый, кто страдал коликами или прострелом, был, разумеется, околдован, и горе любой несчастной старухе, жившей по соседству! Нельзя терпеть, чтобы столь вопиющая гнусность долго оставалась незамеченной, и, конечно, она вскоре навлекла на себя страшное негодованье трезвой и здравомыслящей части общества, в особенности тех, кто некогда проявлял такую пылкую благожелательность при обращении квакеров и анабаптистов. Великий совет Амфиктионов всенародно выступил с решительным осуждением такого опасного смертного греха, и начались жестокие преследования гнусных ведьм, которых легко было обнаружить по следам щипков дьявола, по черной кошке, помелу и по тому признаку, что только они были способны пролить, плача, три слезы, притом из левого глаза.
Трудно представить себе, сколько преступлений было обнаружено; «против каждой ведьмы, – говорит глубокомысленный и почтенный Коттон Матер Матер, Коттон (1663–1728) – американский теолог и историк. Ирвинг высмеивает писания этого религиозного догматика, одного из самых мрачных фанатиков пуританства, идеологического вдохновителя суда над «ведьмами» в Салеме (1691-92). Его главное сочинение «Великие деяния Христа в Америке, или Церковная история Новой Англии» (1702) представляет собой религиозную историю Новой Англии XVII в.

в своем превосходном труде «История Новой Англии», – у нас были столь веские доказательства, что ни один здравомыслящий человек во всей нашей стране никогда в них не сомневался и было бы неразумно , если бы в других странах кто-нибудь попытался усомниться». Мather's. Hist. N. Eng. В. 6, ch. 7.
*Матер. История Новой Англии, кн. 6, гл. 7.


В самом деле, всегда достоверный и справедливый историк Джон Джосселин, Джосселин – см. примечание 10, гл. I, кн. вторая.

джентльмен, приводит по этому поводу неоспоримые свидетельства. «В нашей стране нет никого, – говорит он, – кто бы не был уверен, что ведьм очень много – пузатых ведьм и других, появляющихся при самых странных обстоятельствах, если верить рассказам о шлюпах в море, с командой из женщин, о корабле с большой красной лошадью, стоящей у грот-мачты, о том, как корабль, находившийся в маленькой бухточке к востоку, вдруг исчез», и т. д.
Впрочем, вызывает удивление не только число преступниц и их колдовских затей, но и дьявольское их упрямство. Побуждаемые самым торжественным, убедительным и доброжелательным образом признать свою вину и подвергнуться сожжению на благо религии и для развлечения народа, они все же упорно настаивали на своей невиновности. Такое неслыханное упрямство само по себе заслуживало немедленного возмездия и являлось достаточным доказательством – если еще нужны были доказательства – того, что они находились в союзе с дьяволом, этим олицетворением злобы. Но судьи были справедливы и милостивы и твердо держались правила наказывать лишь тех, кого удавалось наилучшим образом изобличить. Сами они не нуждались в доказательствах, чтобы составить себе собственное мнение, ибо, будучи настоящими, опытными судьями, они имели твердое мнение и были полностью убеждены в виновности обвиняемых, прежде чем приступали к суду над ними; однако что-то было необходимо, чтобы убедить все общество в целом и успокоить тех дотошных сплетников, которые появятся впоследствии, короче говоря, чтобы свет был удовлетворен. О, свет, свет! Весь свет знает, сколько неприятностей вечно причиняет этот самый свет! Поэтому почтенные судьи (как и я в моем самом достоверном, самом подробном и наилучшем из всех исторических сочинений) были вынуждены изучить, обнаруживать и делать ясными, как день, те обстоятельства, которые с самого начала были им совершенно понятны и о которых в их голове уже давно составилось твердое суждение; поистине можно сказать, что ведьм сжигали, чтобы потешить тогдашнюю чернь, но судили их так, чтобы были удовлетворены все, кто будет жить в грядущие времена!
Итак, обнаружив, что ни увещевания, ни здравые доводы, ни дружеские просьбы не оказывали действия на этих закоренелых преступниц, стали прибегать к более сильному средству – пытке; вырвав таким способом признание из их упрямых уст, их присуждали затем к поджариванию, заслуженному ими за гнусные преступления, в которых они сознались. Некоторые в своей извращенности доходили до того, что испускали дух под пыткой, до конца настаивая на своей невиновности, но их считали полностью одержимыми дьяволом, и благочестивые зрители жалели только о том, что преступницы не прожили немного дольше и не погибли на костре.
Рассказывают, будто в городе Эфесе удалось прекратить чуму, забросав камнями и умертвив старого оборванного нищего, на которого Аполлон указал, как на злого духа, виновника болезни, и который на самом деле был дьяволом, ибо обернулся пуделем. …дьявол… обернулся пуделем – согласно средневековым легендам, дьявол часто принимал облик пса. Гете использовал в «Фаусте» этот мотив народного преданья.

Сходным и столь же прозорливым способом удалось, к счастью, прекратить вышеописанное зло. Все ведьмы были сожжены, Все ведьмы были сожжены… – Ирвинг описывает в этой главе знаменитые «охоты за ведьмами», один из самых позорных эпизодов ранней американской истории, закончившийся казнью в Салеме девятнадцати «ведьм». Вопреки распространенному преданию, осужденные «колдуньи» были не сожжены, а повешены.

изгнаны или напуганы до смерти, и спустя немного времени во всей Новой Англии не осталось уродливых старух что, несомненно, следует считать одной из причин, почему все молодые женщины там столь красивы. Честные люди, испытавшие на себе действие колдовства, постепенно поправились, кроме тех, кто страдал корчами и немощами, принявшими, однако, менее опасные формы ревматизма, седалищной ломоты и прострела, и славные жители Новой Англии, бросив изучать тайные науки, перенесли свое внимание на более выгодные торговые плутни и вскоре стали проявлять большую сноровку в зашибании денег. Впрочем, следы старой закваски сохранились в их характере даже в наши дни; среди них появляются иногда ведьмы, замаскированные под врачей, законоведов и священнослужителей. Весь тамошний народ отличается хитрецой, смекалкой и глубокомыслием, от которых сильно разит колдовством; к тому же было отмечено, что всякий раз, как с луны валятся камни, большая часть их неизменно попадает в Новую Англию!

ГЛАВА VII

В которой повествуется о возвышении и славе доблестною военачальника, причем показывается, что человек может раздуться до величия и важности просто от чванства как пузырь раздувается от воздуха.

Говоря об этом бурном времени, неизвестный автор стайвесантской рукописи разражается пылким панегириком в честь святого Николая, чьей заботе он всецело приписывает неожиданные раздоры, вспыхнувшие среди совета Амфиктионов, и многочисленные случаи ужасного колдовства, имевшие место в восточной провинции, вследствие чего враждебные замыслы в отношении нидерландцев были на время оставлены, и его любимый город, Новый Амстердам, избавился от неминуемой опасности и смертоносной войны. Беспроглядная тьма и мрачное суеверие нависли над прелестными восточными долинами; приветливые берега Коннектикута не оглашались больше звуками сельского веселья, в воздухе мелькали зловещие тени и чудовищные видения, скользящие призраки являлись у каждого лесного ручейка и в угрюмых распадках, странные голоса невидимых существ слышались в безлюдных пустынях, а пограничные города были так заняты ловлей и наказанием коварных старух, наславших все эти ужасы, что на некоторое время о провинции Новые Нидерланды и о ее жителях совершенно забыли.
Ввиду этого великий Питер, убедившись, что никакой непосредственной угрозы со стороны восточных соседей нет, с похвальной неусыпностью, всегда его отличавшей, приступил к тому, чтобы положить конец нападениям шведов. Внимательный читатель, наверно, помнит, что к концу правления Вильяма Упрямого эти гнусные мародеры стали очень докучливыми; на послания храброго маленького губернатора они не обращали никакого внимания и поставили в тупик бесстрашного Яна Янсена Алпендама!
Питер Стайвесант, как мы уже говорили, был, однако, губернатором иного нрава и иного склада ума; без лишних проволочек он тотчас же издал приказ собрать отряд войск под командой бригадного генерала Якобуса Вон-Поффенбурга Якобус Вон-Поффенбург – под этим именем Ирвинг высмеял участника войны за независимость США Джеймса Уилкинсона (1757–1825), назначенного в 1796 г. главнокомандующим американской армией, в 1805 г. – губернатором Луизианы. Поход голландцев против шведов, возглавляемый Вон-Поффенбургом, – сатира на экспедицию Уилкинсона в Новый Орлеан в 1806 г. и на продажность Уилкинсона, который, будучи американским главнокомандующим, тайно получал деньги от Испании.

и сосредоточить его на южной границе. Этот знаменитый воин достиг высоких чинов во время правления Вильгельмуса Кифта и, если историки правы, был помощником доблестного Ван-Кюрлета, когда тот со своим отрядом оборванцев бежал из форта Гуд-Хоп, бесчеловечно вышвырнутый оттуда янки. Ввиду того, что Вон-Поффенбург побывал в столь «памятном деле» и получил больше ран в одну благородную часть тела, которую мы называть не станем, нежели любой из его товарищей, впоследствии к нему все относились как к герою, «старому рубаке». Во всяком случае он снискал неограниченное доверие и дружбу Вильяма Упрямого, и тот готов был сидеть часами и с восхищением слушать его зажигательные рассказы об изумительных победах – которых он никогда не одерживал – и ужасных сражениях – с поля которых он бежал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
загрузка...


А-П

П-Я