https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/120x120/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Из темноты появился силуэт человека.
– Мистер Локвуд? – позвала Роза.
Николас вышел на свет, его лицо не выражало никаких эмоций.
– Вы поговорили с ним?
– Да.
– И?
– Я сказала ему, что я все знаю и что с его отношениями с Эссенхаймером покончено. Я также обещала, что он поступит на военную службу и никогда больше не будет иметь ничего общего с «Глобал».
Николас хранил молчание.
– Это то, что вы хотели, не так ли?
– Да.
Сначала Николас не мог осознать, тем более поверить в размеры предательства Стивена Толбота. Руководствуясь своим чувством долга, он испытывал сильное искушение проигнорировать просьбу Монка, передать документы своим начальникам и понаблюдать за тем, как Стивена уличат в предательстве и приговорят к максимальному наказанию. Но его удержали последние слова Монка.
«Он хотел, чтобы я отдал документы Розе Джефферсон, потому что он всегда любил ее?»
В свете отношений Монка с Мишель этот вопрос не имел смысла.
«Он не сказал «отдай». Он сказал «возьми».
Николас ухватился за нить. Почему умирающий человек использовал свои последние силы на то, чтобы сделать четким такое различие?
«Потому что он не до конца доверял Розе Джефферсон!»
Розе были представлены доказательства предательства Стивена, но Николас хотел быть полностью уверенным, что под угрозой обнародования Роза положит конец безумству Стивена.
– Вы удовлетворены тем, как я выполнила свои обещания, мистер Локвуд? – спросила Роза.
– Да.
– И у меня есть ваше слово, что вы сдержите свои?
– Я сообщил своим руководителям, что все, за чем Монк отправился в Цюрих, было уничтожено в результате взрыва. У них нет причины не верить мне. Но в то же время я сохраню документы в безопасном месте. Если со мной что-то случится, я гарантирую, что они попадут в Вашингтон.
– Я тоже подозрительна, – сказала Роза. – И я верю вам. Вы не шантажист.
– Есть одна вещь, которую вы мне не сказали, – мягко сказал Николас. – Признал ли Стивен, что он знал о взрыве в Цюрихе, что убийство Монка было частью его плана?
Роза отвернулась.
– Я не смогла заставить себя спросить его об этом. Потому что в глубине души я понимаю, что если Стивен был способен вести дела с Куртом Эссенхаймером и ему подобными, он был способен и на убийство. И я не знаю, что бы я смогла сделать с этим… разве только жить с этим.
Роза снова повернулась к Николасу Локвуду.
– Так что, если вы хотели крови, мистер Локвуд, вот она.
После того как Локвуд ушел, Роза поднялась наверх, но не в спальню, а в свой кабинет. Она села за витиевато изогнутый стол из австралийских пород дерева и положила голову на переплетенные пальцы рук. На короткое мгновение волна жалости к самой себе захлестнула ее.
«Всю свою жизнь я пыталась защитить и приумножить то, что было мне оставлено. Было ли это ошибкой? Были ли другие, более важные вещи, которые мне бы следовало сделать?»
Роза стряхнула с себя закрадывающееся отчаяние. Ей пятьдесят два года. Она не может изменить решения прошлого, как не может повернуть вспять прожитые годы. С тем, что сделал Стивен, надо разобраться здесь и сейчас.
Как она обещала Локвуду, каналы, снабжавшие нацистскую Германию, будут перекрыты. Она лично проследит за этим и убедится, что даже тень подозрения не ляжет на «Глобал». Если кто-то из сообщников Стивена попытается препятствовать ей, она уничтожит их.
Но ни решительность, ни безжалостность не помогали, когда Роза сталкивалась со вторым вопросом. Интуиция подсказывала Розе, что Стивен приложил руку к смерти Монка. Но тогда ли это началось? Были ли другие «несчастные случаи», которые Стивен мог спланировать?
Она мысленно вернулась к похищению Кассандры и смерти – убийству – Мишель. Могла ли решимость Стивена взять под контроль «Глобал Юрэп» и скрыть свой тайный альянс привести его к убийству человека, который мог разоблачить его? Она представила себе лицо Стивена, такое искаженное и неестественное. Она подумала о нем, спящем наверху, и вздрогнула.
«Я боюсь… Я напугана своим собственным сыном!» В замке скрипнул маленький ключ, и Роза открыла ящик стола. Она достала тонкую папку в кожаном переплете и открыла ее на помеченной странице.
«Мне необходимо знать, имел ли он какое-то отношение к смерти Мишель и похищению Кассандры. Я не успокоюсь до тех пор, пока не выясню всех подробностей. И если это так, я должна буду защитить Кассандру. Гарри, бедный Гарри, которого так и не нашли… Он является ключом к разгадке. Я должна найти его. Он единственный, кто знает, что на самом деле произошло в катакомбах…»
Роза знала человека, к которому можно обратиться за помощью.
Каминные часы пробили два. Оставалось сделать последнее дело. Роза прочитала последнюю страницу своего завещания. Оно было составлено в день, полный самых радужных ожиданий, когда Стивен присоединился к управлению компанией. В день его рождения Роза сделала Стивена единственным наследником компании «Глобал».
Роза взяла ручку, собираясь вычеркнуть его имя. Перо ручки дрожало. Ее рука начала трястись так сильно, что чернила разбрызгивались по всему листу бумаги. Ручка выпала из ее рук на лист бумаги, и Роза, рыдая, уронила голову на руки.
51
Она снова и снова проигрывала в уме эту сцену: неожиданное появление Стивена в Толбот-хауз, его изуродованное лицо, сказанные им жестокие слова, которые запали глубоко в душу Кассандре и пустили цепкие корни.
«Это неправда! Это не может быть правдой!» Так думала Кассандра, лежа в темноте своей комнаты. Единственный вопрос, который не позволял ей так думать, не давал ей покоя: Почему Роза не позвонила ей? Убедили ли ее слова Стивена?
«А меня?»
Вопрос крутился в мозгу Кассандры. Мог ли Монк быть ее настоящим отцом? Если это так, почему он и Мишель скрывали правду от нее? Когда Кассандра погрузилась наконец в беспокойный сон, она уже знала, с чего ей следует начинать поиски ответа.
Чарлз Портман был невысоким лысоватым человеком с мягкими руками и теплой улыбкой, которая скрывала два ряда великолепных зубов, размером не больше чем зубы ребенка. Он долгие годы был адвокатом Монка и заверял его завещание. Сразу же после того, как о смерти Монка было объявлено официально, он сообщил Кассандре, что она является единственной наследницей его имущества.
– Я знаю, насколько сложным для тебя должно быть это время, – говорил ей на этот раз Портман. – Ты держишься очень хорошо.
Кассандра грустно улыбнулась. Она позвонила адвокату, чтобы спросить, не оставил ли Монк после себя какие-нибудь бумаги и может ли она посмотреть их. Портман обещал проверить.
Портман передал Кассандре конверт.
– Нам повезло. Суд по делам о наследстве вчера днем обнародовал содержимое депозитной ячейки Монка. Там было несколько предметов, на которые мы сможем взглянуть позже. И это.
Кассандра перевернула конверт и увидела свое имя. Монк напечатал его собственноручно. Она узнала прыгающую букву «р» его печатной машинки в своем имени.
– Я не имею ни малейшего представления, о чем это, – сказал ей Портман. – Если хочешь, можешь прочитать в комнате совещаний.
Сидя в одиночестве за столом, рассчитанным на двадцать человек, Кассандра держала в руках конверт, боясь открыть его. В конце концов она собрала все свое мужество, ногтем поддела край конверта, вскрыла его и достала сложенные листы бумаги. Она успела прочитать только первые три слова, когда стон вырвался у нее из груди: «Моя дорогая дочь…»
Бумаге было двадцать лет, она была хрупкой по краям. Черные чернила выцвели от времени. Но почерк несомненно принадлежал Монку.
«Ты не можешь себе представить, насколько трудно было мне и твоей матери не говорить тебе правду. Но для этого были свои причины, и мы надеемся, что ты попытаешься понять их. Мы не хотели причинять тебе боль, солнышко…»
Монк ничего не утаивал. Он рассказывал о времени, когда Мишель и он стали любовниками.
«Это произошло, потому что ей нужен был Франклин, но еще больше ей была нужна наша любовь».
Страница за страницей Монк вел ее по полям жестоких судебных сражений, которые развернулись после того, как Мишель выступила с дополнительным распоряжением к завещанию Франклина и суд своим окончательным решением поддержал притязания Мишель на владение системой операций по дорожным чекам.
«Она боролась не столько за себя, сколько за тебя…»
Мало-помалу откровения Монка давали ответы на все вопросы, которые возникали на разных стадиях жизни Кассандры: почему Мишель так редко говорила о Франклине, почему было так мало фотографий, на которых они изображены вдвоем, почему она держалась на определенном расстоянии от Розы. Однажды давным-давно Мишель ответила для себя на все вопросы.
Кассандра отложила письмо. Теперь она понимала многое. То, что человек, которого она любила всем сердцем, на самом деле был ее отцом, приводило ее в возбужденное радостное состояние. И хотя никакая любовь на свете не смогла бы вернуть его, теперь, по крайней мере, она могла оплакивать его как своего отца.
Когда тело Монка прибыло из Цюриха, Кассандра поехала в порт, чтобы предъявить на него права. Затем она и Джимми Пирс сделали все распоряжения относительно церемонии погребения. После этого она поехала к Розе в Толбот-хауз.
– Я не могу тебе передать, насколько мне стыдно за то, что сделал Стивен, – сказала Роза. – Я не хочу, чтобы ты беспокоилась. Стивен скоро уедет…
Кассандра различила ноты искреннего сожаления в голосе Розы. В доме должно было случиться что-то ужасное. После некоторого колебания Кассандра передала Розе письмо Монка и молча наблюдала за тем, как Роза читала его от начала до конца.
– Зачем ты показываешь мне это? – спросила Роза, после того, как закончила чтение.
– Теперь мы обе знаем правду. Независимо от того, как Стивен собирался использовать то, что знал, он был нрав. Монк был моим отцом.
– А ты не боишься, что я могу обратиться в суд с просьбой о возвращении под мой контроль системы операций с дорожными чеками?
– Даже если бы ты не поверила Стивену, ты бы могла провести собственное расследование, – ответила Кассандра. – И тогда ты бы встала перед тем же самым выбором. Ты действительно хочешь отобрать то, что моя мать оставила мне?
Вопрос казался таким простым, но он производил такое сильное впечатление, как ни один другой, с которым сталкивалась Роза. Она вспомнила Мишель, сидящую напротив нее, с животом, говорящую ей, что она носит ребенка Франклина. Она использовала свою беременность от другого человека, чтобы сохранить то, что она помогла создать Франклину.
«Должна ли я действовать по-иному под давлением обстоятельств? Разве не делала я подобные вещи? Если я брошу вызов Кассандре и выиграю, кто унаследует то, что останется после меня? Она все, что у меня теперь осталось».
– Твоя мать и я вели свои сражения, – сказала Роза. – Помни, что я сказала тебе о повторении чужих ошибок. – Она подошла и обняла Кассандру. – Я не собираюсь делать это с тобой.
Они похоронили Монка на маленьком кладбище Лонг-Айленда, недалеко от городка Куог, где он проводил свои каникулы. Роза и Кассандра вышли из автомобиля и вместе возглавили траурную процессию из сотен представителей мира журналистики, финансовых, деловых и правительственных кругов, которые пришли отдать последнюю дань уважения. Подойдя к могиле, Роза посмотрела вдаль на волны океана.
«Слишком много похорон, – подумала она. – Я похоронила слишком много хороших людей».
Роза положила белую розу на крышку гроба и отступила назад. Она слушала, как Кассандра произносит траурную речь, объявляя во всеуслышание, что Монк был ее отцом и что это значит для нее гораздо больше, чем просто констатация факта.
«С ней все будет отлично, – с гордостью подумала Роза. – Я позабочусь об этом».
Если бы не постоянный поток сообщений с фронтов и полей сражений, возможно, что обнаружение подлинных родителей Кассандры могло бы наделать гораздо больше шума. Сталкиваясь с преследованием репортеров, Кассандра пускалась на уловки и пряталась от них, а тех, кто звонил ей домой, она отсылала к своему адвокату.
– Ты, конечно, преподнесла большой сюрприз, – сказал ей Чарлз Портман с мрачной усмешкой, когда они встретились для прочтения завещания. – Как это любил делать твой отец. Уже одно это должно было меня насторожить. Но, ты знаешь, все эти годы я даже и не подозревал.
Кассандра улыбнулась и посмотрела на стопку бумаг и документов.
– Это выглядит внушительнее, чем есть на самом деле, – извинился Портман. – Условия завещания довольно просты. Почти все Монк оставил тебе. Есть еще небольшой посмертный дар Абелине. Ежедневное руководство журналом «Кью» переходит к Джимми Пирсу и редакционному совету. Ты становишься главным владельцем журнала с шестьюдесятью процентами общего пакета акций; остальное распределяется между сотрудниками по принципу их участия в прибылях. Естественно, апартаменты в Карлтон-Тауэрс и личное имущество Монка переходят к тебе.
Портман провел карандашом вдоль колонки с цифрами.
– Что означает, что твое имущество оценивается в сумму свыше двух миллионов долларов. – Он сел и сложил свои руки на выпуклом животе. – Ты уверена, что не хочешь, чтобы я поговорил с Розой Джефферсон?
– Нет, – ответила Кассандра.
– Как ты теперь себя чувствуешь? Кассандра улыбнулась.
– Лучше.
Это было правдой. Понемногу оцепенение, вызванное смертью Монка, начало отступать, как отступает холод под напором тепла. Кассандра не переставала повторять себе, что в конечном итоге она обрела настоящего отца и что у нее остались самые теплые воспоминания. Она сохраняла в памяти его образ, каким он был перед отъездом в Европу. Монк, улыбающийся и уверенный, без страха и сожаления.
– У тебя есть какие-нибудь планы насчет того, что ты будешь делать? – спросил Портман.
Это был самый простой вопрос.
– То, чего бы хотел мой отец.
На следующий день Кассандра отправилась в редакцию журнала «Кью», чтобы встретиться с Джимми Пирсом и редакционной коллегией. Встреча состоялась в кабинете Монка, который оставался нетронутым.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104


А-П

П-Я