https://wodolei.ru/catalog/mebel/nedorogo/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Если сама она бросала вызов каждому новому дню, то Франклин встречал каждый свой день с распростертыми объятиями, одинаково наслаждаясь обществом друзей, спортом и красивыми женщинами. Эта его свобода пугала Розу; она так не вписывалась в безупречный план, управлявший ее жизнью… И эта свобода оставалась вне ее контроля, хотя все было уже сказано и сделано. Роза внимательно наблюдала за успехами Франклина, которых он добивался под руководством Эрика Голланта, и быстрота, с которой он схватывал основы деятельности компании, одновременно радовала и поражала ее. Но, несмотря на все заверения Эрика, Роза никогда не была полностью уверена в преданности Франклина делу фирмы. Как женщина, которая, заведя себе молодого любовника, обрекает себя на жизнь в постоянном страхе, что однажды ночью ее постель окажется пустой.
«И все-таки он еще со мной, и я сделаю все, чтобы удержать его».
– Я говорю, нам стоило бы сместить центр тяжести. Роза, ты слушаешь меня?
«Боже милосердный, да я замечталась!»
– Прости, Франклин. Сместить центр тяжести – как и куда?
Франклин никогда не проявлял интереса к стратегическим направлениям деятельности компании. Эту область Роза оставила для себя. Сильной стороной Франклина было умение общаться с людьми, и Роза, быстро распознавшая в нем эту способность, поручила ему работу с кадрами. Франклин проявил прямо-таки гениальные способности в обращении со всеми сотрудниками: от девушек-машинисток до вечно чего-то требующих директоров территориальных представительств.
– Ты настроилась на то, чтобы выкупить здания и склады, которые мы арендуем, – сказал Франклин. – Я думаю, лучшего времени, чем сейчас, для этого не найти. Не успеем мы оглянуться, как война в Европе выбросит на наши берега множество людей. Спрос на недвижимость взвинтит цены. Если бы нам пришлось ограничиться собственными средствами, мы могли бы даже прикупить недвижимость про запас, а позже продать ее.
Франклин протянул ей несколько бумаг.
– Я проверил состояние нашей ликвидности, которое, как тебе хорошо известно, далеко не идеально. И все-таки мы можем добыть деньги без особых проблем, если будем предлагать на рынке ценных бумаг свои акции.
– Распродавать акции? – воскликнула Роза. – Только нам и не хватало отвечать перед толпой вкладчиков, которые будут вмешиваться в наши дела и указывать, как управлять компанией.
– Нам так или иначе потребуется капитал, – напомнил Франклин, – чтобы профинансировать систему наших денежных переводов. Какую бы прибыль мы ни получили, это будет значить, что позже нам придется меньше брать в долг.
– А кому именно мы можем предложить наши акции? – недоверчиво спросила Роза.
– Мы – акционерная компания, а не общество закрытого типа, – ответил Франклин. – От нас не требуют публиковать отчеты об имуществе и размере прибыли. Мы платим налоги за то, что зарабатываем, а не за то, чего мы на самом деле стоим. Не думаешь ли ты, что найдется немало вкладчиков, которые обеими руками ухватятся за возможность приобрести акции по цене гораздо ниже их стоимости? И, разумеется, у них будет личная заинтересованность в том, чтобы держать рот на замке.
Франклин улыбнулся.
– Все это есть в моем докладе. Вместе со списком маклеров, которых мы могли бы использовать для скупки недвижимости. Думаю, мы должны держать «Глобал Энтерпрайсиз» как можно дальше от настоящих сделок. Нет никакого смысла, если люди узнают, что мы вышли на рынок недвижимости, и цены пойдут вверх.
– Ну, а теперь мне пора. – Франклин посмотрел на часы.
– Куда это? – спросила Роза, сбитая с толку таким неожиданным переходом.
– Иду завтракать с моей новой секретаршей.
– Франклин, ты же знаешь, как я отношусь к твоему панибратству со служащими!
Франклин подмигнул ей.
– Я только что переманил ее у нашего главного конкурента. Ей диктовал письма сам старина Адамс. Бьюсь об заклад, она многое может рассказать о делах компании.
Роза только головой покачала. Быть может, она недооценила успехи Франклина в учебе.
После того, как Франклин ушел, Роза удивила Мэри Киркпатрик, отменив все свои утренние встречи.
– Никаких звонков, и вообще прошу меня не беспокоить, – велела она.
Роза внимательно вчитывалась в каждую букву доклада Франклина. Она готова была поклясться, что делает это не для того, чтобы обнаружить ошибки. Вместе с тем Роза боялась, что природный оптимизм брата ослепил его, сделав невосприимчивым к реальности бизнеса. Перечитав доклад три раза, она должна была признать, что ни в анализе положения дел, ни в аргументации Франклина нет ни малейшего изъяна. Роза была очень этому рада.
– Принесите мне папки с нашими арендными договорами, – попросила она свою секретаршу, вызвав ее по селекторной связи.
– Все, мэм?
– Все до одной. И позвоните в «Дельмонико». Попросите Мэрфи удивить меня каким-нибудь его фирменным деликатесом. Сегодня мы с мистером Джефферсоном обедаем не дома.
Всю весну и все лето Франклин Джефферсон путешествовал по стране, разыскивая маклеров, которые за приличную цену могут держать язык за зубами. В южных портах – Майами, Новом Орлеане, Галвестоне, в крупных портовых городах – Сент-Луисе, Детройте и Чикаго – компания «Глобал Энтерпрайсиз» начала скупать пакгаузы и портовое оборудование на целые мили вдоль побережья.
Для Франклина эта поездка значила больше, чем просто длительная командировка. Хотя он и путешествовал в свое время по Европе, Франклин, как и многие молодые люди его круга и воспитания, никогда не бывал дальше восточного побережья Соединенных Штатов. Америка оказалась для него откровением.
На своем пути по стране он встречался с людьми всех слоев общества. В первый раз в жизни он увидел своими глазами упорство и силу мужчин и женщин, которые строили Америку. Их лица и голоса, такие разные, несли на себе один и тот же отпечаток мечты о лучшей доле. Франклин поймал себя на том, что с отвращением вспоминает о своей прежней нью-йоркской жизни, замкнутой и ограниченной. Здесь не было места финансовым махинациям и тайным сделкам, заключавшимся в городских клубах. Люди, связанные с ними, самонадеянно полагали, что из своих особняков на Пятой авеню и офисов на Нижнем Бродвее руководят всей страной. Они ничего не знали о сердце Америки.
Во время своих поездок Франклин вел дневник, занося туда свои раздумья, наблюдения, описания, обрывки разговоров. За многие месяцы дневник этот превратился в старого доброго друга, от которого ничего не нужно было скрывать, которому он мог рассказать о своих чувствах и о переменах, происходящих в его душе. Но Франклин никогда не говорил о существовании этого дневника Розе. Его письма к сестре были аккуратно составлены и написаны в нейтральном, деловом стиле, скрывавшем всякие эмоции. Лишь теперь Франклин начал осознавать, какую огромную часть своей личности он позволил захватить Розе. Мало-помалу он начал восстанавливать свою жизнь – по частям, по кусочкам, строить се по-новому, из мыслей и чувств, которые – он знал наверняка – вызывали бы у Розы неприязнь и желание от них избавиться. Франклин понимал, что не может этого допустить. Но не мог он и позволить, чтобы она увидела, как отдаляется он от нее и от того, что ей было дорого. Сначала он должен стать сильным, гораздо сильнее, чем сейчас, и выработать свое понимание жизни.
Роза тщательно следила из Нью-Йорка за успехами Франклина и финансировала его покупки недвижимости за счет средств, полученных от продажи акций. Акционеров она старательно отбирала, привлекая людей, которые не строили иллюзий относительно участия в руководстве компанией.
К концу 1917 года компания «Глобал Энтерпрайсиз» утроила свои капиталы, не вызвав ни малейшей ряби на поверхности делового мира. Хотя товарные перевозки и продолжали приносить основную долю дохода фирме, деньги в изобилии поступали и из других источников: компания сдавала в аренду помещения и площади – главным образом небольшим транспортным компаниям и частным железным дорогам. «Глобал Энтерпрайсиз» из съемщика превращалась теперь в хозяина, и к концу года прибыль компании приблизилась к двадцати семи миллионам долларов.
– Это, – объявила Роза, поднимая свой бокал с шампанским, – выводит нашу фирму на второе место после нью-йоркского «Нэйшнл сити банка». В будущем году – нет, даже в этом! – мы обойдем и его!
Франклин рассмеялся.
– Правильно! Обойдем!
Они отметили успех и отправились в гости. Помогая Розе надеть пелерину, Франклин заметил:
– Прежде чем строить грандиозные планы, давай лучше поговорим с Олкорном из Комиссии по коммерции. Последнее время я все время слышу от него, что назревает нечто серьезное.
Роза сжала его руку.
– Подождет, что бы там ни было!
Роза не хотела ничем омрачать своего триумфа. Для нее этот момент был воплощением мечты – она и Франклин, рука об руку, ведут «Глобал Энтерпрайсиз» к новым и новым горизонтам. С этой минуты уже ничто не могло остановить ее.
Член Комиссии по коммерции Мэтьюс Олкорн был невысоким человеком аскетического вида, лет пятидесяти с лишним. В своем всегдашнем темно-синем костюме и при галстуке в горошек он выглядел солидным профессионалом. Роза знала: за его мягкостью академического ученого скрывается блестящий ум.
Возможно, Мэтьюс Олкорн был богаче мифического Креза, однако это не мешало ему выступать против того слоя, к которому он сам принадлежал. Оседлав волну популистских и прогрессивных движений, захлестнувшую Америку на рубеже веков, Олкорн сделался трибуном «простого народа». Он неизменно выступал за государственное регулирование бизнеса и уничтожение монополизма и подвергал резкой критике постыдно мягкий, по его мнению, приговор, вынесенный по делу Миллера-Хамболта.
Для Розы встречаться с Олкорном было все равно что дразнить палкой змею. Но до нее доходили упорные слухи, что он все время вынюхивает что-то в деятельности транспортных компаний. Ей необходимо было знать, за чем Олкорн охотится.
– Благодарю вас, что вы смогли выкроить время в вашем жестком распорядке дня и встретиться с нами, – сказала Роза, убедившись, что бокал Олкорна наполнен его любимым хересом.
– Рано или поздно вы все равно бы обо мне услышали, миссис Толбот, – отвечал Олкорн, протирая свои очки с бифокальными стеклами носовым платком невозможной расцветки в розовый и фиолетовый горох.
– Конечно, – прошептала Роза, скрипнув зубами при упоминании фамилии мужа.
– Да, боюсь, что так, – сказал Олкорн. – Объединенная комиссия по коммерции весьма обеспокоена тем, что творится в транспортной индустрии.
Роза вздрогнула от неожиданности. Объединенная комиссия по коммерции, или ОКК, была организована в 1888 году для урегулирования железнодорожного бизнеса. Много лет подряд владельцы железных дорог владели монополией на транспорт и устанавливали тарифы перевозок исключительно по своему усмотрению. Невзирая на возмущение общественности, эта практика процветала до тех пор, пока федеральное правительство не признало такое положение дел нетерпимым. Согласно постановлению ОКК, железные дороги были объявлены «общенациональным транспортом», а, следовательно, обязаны были предоставлять свои услуги любому, способному за них заплатить, без всякой дискриминации в ценах. Однако новые правила, затронувшие деятельность железных дорог, не были распространены тогда на транспортные компании.
– Почему, сенатор? – спросила Роза. – У наших клиентов нет жалоб.
– Потому что вашим клиентам не с кем заключать сделки на более выгодных условиях, – ответил Олкорн, сухо улыбаясь. – Вы, владельцы транспортных компаний, можете драться друг с другом из-за дорог, как бойцовые петухи, но когда дело доходит до тарифов, вы объединяетесь, назначаете цену и держите ее все без исключения. Не очень-то похоже на свободное предпринимательство, не так ли?
Франклин, никогда не слышавший об этой стороне деятельности «Глобал Энтерпрайсиз», вопросительно посмотрел на сестру.
– Каковы бы ни были наши условия, – спокойно ответила Роза, – а они совсем не такие страшные, какими вы их пытаетесь представить, – эти условия служат интересам наших клиентов и обеспечивают им наилучшее обслуживание.
– Не возражаю относительно обслуживания, – сказал Олкорн. – Но оставляю за собой право судить о том, действительно ли оно самое лучшее и дешевое.
– Что же вы в таком случае предлагаете? – напрямик спросила Роза.
Ходить вокруг да около явно не было никакого смысла: Мэтьюс Олкорн занял слишком воинствующую позицию.
– Зная о ваших возможностях, миссис Толбот, я удивлен, что вам это еще не стало известно, – кротко произнес Олкорн. – Несколько часов назад Верховный Суд вынес свое решение. С этого момента транспортные компании считаются, подобно железным дорогам, общенациональным транспортным средством. – Что означает, – закончил сенатор, – что ОКК в ближайшее время проведет ревизию ваших бухгалтерских документов и тарифов, а также прибыли.
– Жалкий недомерок! – вне себя от злости воскликнула Роза. – Этот Олкорн с самого начала знал, что решит суд. Он пришел, только чтобы позлорадствовать над нами!
– Ну и что же? – ответил Франклин. – ОКК заставляет нас показать нашу отчетность? Хорошо, мы покажем ее. Остальные транспортные компании сделают то же самое. Можно подумать, что мы хотим что-то утаить. Ведь все эти разговоры о тайном сговоре и жестких ценах – чепуха, правда?
– По большей части да, – уклончиво ответила Роза. – Были кое-какие соглашения в прошлом.
– Какие соглашения, Роза?
– Это не важно, – ответила она. – Для нас сейчас главное – помешать ему.
– Мы не можем ему помешать. Есть такие вещи, как государственное законодательство.
– Вот именно, – согласилась Роза. – К счастью для нас, закон имеет много толкований. – Она помедлила. – А в нашем случае может оказаться, что самое строгое толкование – самое лучшее. Пойдем, у нас есть дела.
Только у двери Роза заметила, что Франклин все еще сидит у камина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104


А-П

П-Я