https://wodolei.ru/catalog/uglovye_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– А твой отец и вовсе не приехал. У него какие-то переговоры с какими-то министрами.
Женя не нашла в ней никакого сходства с сыном. Впрочем, у нее и не было никакого сына.
– Здравствуйте, Римма Марковна. У вас новая шляпка!
Илья церемонно приложился к ручке дамы, а потом повернулся к матери. Людмила Ивановна Болотова выглядела куда проще и естественней. Светлый костюм, модная стрижка и улыбка, как у Ильи.
– Добрый вечер, сынок. Я тоже за воздушное такси, если оно позволит нам чаще видеться.
– Мама, познакомься, это Женя.
У нее перехватило дыхание от волнения. Надо же! Знакомство с родителями. А что потом? Фата и белое платье? Размечталась!
– Женя работает в нашей пресс-службе.
– Очень приятно, – Людмила Ивановна мельком взглянула на нее.
Взяла Илью под руку, отвела в сторонку, чтобы поговорить.
– Значит, вы из пресс-службы, девушка? – прищурилась Римма Марковна. – Надо же, все обзавелись своими пресс-секретарями, буквально шагу без них не могут ступить. В некоторых фирмах пресс-секретари есть даже у пресс-секретарей. А вот раньше люди умели сами разговаривать…
– Ну, речи начальникам всегда готовили специальные люди. А пресса в то время – это в основном газеты «Правда», «Комсомольская правда» и «Пионерская правда». Сейчас же правда у каждого издания своя, – возразила Женя. И сама удивилась своей дерзости.
В фойе театра, переходящем в буфет, собрался бомонд. Половина лиц Женя знала из телевизора. И лица эти, вернее, головы кивали Римме Марковне, а Женя осмелилась с ней спорить. Месяц назад она не спорила даже с собственными родителями.
– Не нужны взрослому мужику никакие пресс-секретари, – гнула своё дама в шляпе. – Ему дети нужны. Илья, когда ты порадуешь мать внуками? Пора уже. 34 года. А вы все тянете. Хочешь, я тебя со своей крестницей познакомлю? Кровь с молоком. Здоровье позволяет тройню родить. При этом не дура. Учится в МГИМО.
– Римма, уймись, – Людмила Ивановна взглянула на подругу с неодобрением.
– А вот как раз и она, – Римма махнула кому-то рукой. – Познакомьтесь с моей Танечкой. Таня, это Илья Болотов. Черная металлургия. А это Танечка. Папа у Тани силен в математике. Работает в министерстве финансов.
– Я так рада! – воскликнула девушка. – Металлургия – это здорово! Хотя из металлов я знаю только золото…
Она протянула Илье руку и ослепила его толстым золотым браслетом с огромными камнями.
– Очень приятно. Извините, мы с Женей пойдем искать свои места.
– Завтра увидимся, – кивнула Людмила Ивановна.
Надо же, как удобно. Вот для чего нужен пресс-секретарь, вернее секретарша. Чтобы прикрываться ею от назойливых девиц. Да, Женя – не худший вариант. Илья не пожалел, что взял ее с собой.
В антракте он увидел на мобильнике пропущенный вызов от Сергея, и сразу же перезвонил.
– Слушай новости, – с места в карьер начал Турбин. – Странные письмена выведены собственноручно осужденным Черноруцким. Эксперт не сомневается. Получается, это предсмертная записка нашего самоубийцы. И написал он ее Жене. Значит, ей не подкидывали листок неизвестные злодеи. Витек передал его сам. Видимо, во время свидания. А она устроила перед тобой угадайку «Что лежит в моем кармане?». Она врет тебе, Илья.
– По-твоему, при их последней встрече Черноруцкий уже знал, что покончит с собой? Сообщил Жене об этом, а она спокойно дала ему умереть?
– Возможно, эту записку позже нашли при нем сотрудники колонии и, выполняя волю умершего, передали Жене. Хотя вообще-то должны были приобщить ее к делу. Ты прав, все это странно.
– А самое странное, Сереж, почему Черноруцкий и автор того первого компьютерного послания почти дословно повторили записку Маши? Откуда они знают про нее, если Черноруцкий не убивал мою сестру?
11.
– Хороший вопрос, – оценил Сергей. – Странно, что он нам сразу в голову не пришел. Гулял где-то…
– Давай подумаем, кто вообще знал про эту записку.
– Ты, я, твой отец. Настоящий убийца и его родня. Ну и следователь прокуратуры, который осматривал место происшествия. Неужели за эти 8 лет он превратился в оборотня в погонах и вступил на кривую дорожку шантажа?
Илья счел это предположение столь же уместным, как vip-ложа на рок-концерте.
– Сереж, что там на счет реализма? – пошел он в другом направлении.
– Реальный злодей под замком, – уверил Турбин.
– Тебе это по телефону сказали? Лучше один раз увидеть…
– Хорошо, съезжу. Лично убедюсь или убеждусь. Как получится…
От спектакля Женя пришла в восторг.
– Спасибо вам огромное, Илья Игоревич! Вот это настоящий театр! Чтобы и поплакать, и посмеяться, и про любовь. А музыка какая, а декорации!
– Да, это классический театр, – кивнул Илья. – Модные режиссеры почему-то считают, что лучшая декорация – большая кровать, где все герои и встречаются. Еще оригинальный вариант – сцена уставлена трехлитровыми банками.
– Зачем? – удивилась Женя. – Для цветов?
– Подозреваю, что для самогонки, – усмехнулся Илья.
– Зачем же для этого в театр идти? Приезжайте к нам в поселок: там и белье постельное редко меняют, и самогонки залейся.
– Поэтому вам и захотелось переехать в город, заработать побольше денег, – понял он.
Почему-то это прозвучало, как обвинение. Как будто Женя виновата, что родилась в доме без вида на Елисейские поля.
– Кому же не хочется? – она опустила глаза.
Илья снова стал далеким, как лето в ноябре. Впрочем, он всегда был таким. Просто в метро и потом в театре Жене показалось, что они с ним как бы вместе, заодно. Взяли и вступили в заговор против важных дам в шляпах и девушек в золоте. Но сейчас коалиция распалась, и бывшим союзникам угрожает холодная война…
Илья поймал такси и всю дорогу до гостиницы молчал и старался не смотреть на Женю. Так что она ощутила себя неприличной надписью на заборе, которую все видят, но предпочитают не замечать.
Только у двери номера он бросил начальственным тоном:
– Завтра в 4 часа вы, Евгения, пойдете со мной на одно мероприятие.
– Конечно, Илья Игоревич, – Женя постаралась кивнуть, как идеальная секретарша из кино, преданная боссу до последней скобки в степлере. – Что-нибудь нужно подготовить?
– Это не по работе, – сказал Илья, но в подробности вдаваться не пожелал. – Завтра все узнаете. Спокойной ночи, Женя!
Уснешь тут! Когда из огромного окна открывается потрясающий вид на Останкинскую башню. Эмоции от спектакля еще не улеглись. А рука до сих пор помнит его прикосновение. Вот это жизнь! Впечатления, волнение, общение. А раньше каждый ее день походил на предыдущий, как годы, проведенные в тюрьме. Теперь же Женя не знала, что ждет ее завтра в 4 часа.
Костя Корастылев совсем перестал понимать женщин. Наташа действительно устроила ему экскурсию по парку в воскресенье днем. Ее не остановили ни осенний ветер, ни низкое серое небо. Костя мечтал оказаться с ней в горячей сауне, а она с непонятным ему энтузиазмом кормила лебедей в пруду. Рядом на лавочке расположились пенсионеры и мамаши с колясками. Странная компания, на вкус Константина.
Через час он не выдержал.
– Наталь, зачем тебе сдался этот парк? У тебя тут встреча с резидентом что ли? Тайник в кустах?
– У меня здесь прогулка на свежем воздухе, – улыбнулась она. – И у тебя, между прочим, тоже. Ты ведь, наверное, кроме кабинетов и кабаков, ничего не видишь.
– Ну почему же. Я еще на охоту с мужиками езжу. На кабана.
– Когда в последний раз?
– В прошлом году.
– Вот видишь.
– Да просто охота еще не открылась.
– А мне охота побродить по парку, рядом с нормальными людьми, а не с кабанами, у которых живот в брюки не помещается, а деньги – в кошелек.
– Вижу, тебя достал твой вице-мэр или вице-умер, – догадался Костя.
– Ну, во-первых, он не мой, а бабушкин, – нахмурилась Наталья. – Старый друг нашей семьи. Мне по наследству достался. Когда бабушка умерла, начались проблемы, в том числе квартирные. Я училась в Москве, а для бабули наняла сиделку. Та оказалась пронырой. Под угрозой клизмы заставила старушку отписать ей жилплощадь. Я осталась практически на улице. А Петр Михайлович мне тогда помог. Опротестовали мы договор дарения, бабушка-то была в склерозе, не узнавала никого. Вернули мои квадратные метры. Так что мне грех жаловаться.
– Такой красотке не отказался бы помочь и кто-нибудь помоложе. И, может быть, даже холостой, – намекнул на себя Костя.
– Тогда рядом со мной был только Петр Михайлович, – отрезала Наташа и сменила тему.
Вот такая получилась прогулка.
Костя рассчитывал побыть рядом с красоткой и вечером. Но Наташа унеслась на примерку платья для выступлений, бросив, что потом как-нибудь позвонит.
Корастылев застыл посреди каштановой аллеи, отказываясь понимать женщин. Нужно срочно перекурить. Но тут ожил его мобильник. Пришлось доставать из кармана телефон, а не пачку сигарет.
– Здравствуйте, Костя. Это Маша Болотова, – услышал он томный голос. – Вы мне нужны.
– Всегда пожалуйста, – с готовностью откликнулся парень.
– Мне во вторник нужно поехать в Москву. Отец сказал, что вам тоже. Кажется, нам по пути…
Что ж, ему не жалко. В его «джипе» не только Маша, но и медведи, если надо, поместятся. Всю дорогу дочка босса была мила и приветлива. Даже слишком. Кокетничала с ним напропалую. Костя предположил, что должен будет высадить ее у квартиры Болотовых – в центре, с видом на Москву-реку. Но Маша сказала, что ей надо в церковь.
Небольшая уютная церквушка на тихой улочке. Рядом Костя заметил машину Игоря Петровича, еще несколько иномарок. Чего это у них тут, семейная сходка при свечах, что ли? Или весь свет столицы собрался на дегустацию кагора?
В этот день у Ильи всегда все валилось из рук. Буквально. Мобильники падали на пол и из незаменимого блага цивилизации превращались в хлам. Стаканы разлетались вдребезги, привнося коньячные крапинки в его однотонные костюмы. Сделки срывались, лифты застревали, автомобили ломались. Это был крайне неудачный день. День смерти Маши. Той Маши, которую можно любить, но нельзя помнить. Той Маши, которая умерла 8 лет назад. Как страшно умереть в 20 лет! Как страшно жить, когда твоя сестра умерла в 20 лет…
Наверное, они все чувствовали одно и то же. И в поисках спасения приходили сюда. Отец, мама, Илья, Маша и еще несколько человек, что были в курсе.
Женя в курсе не была. Она оторопела, когда «мероприятие», на которое она должна была сопровождать шефа, оказалось заупокойной службой. Ее это даже напугало. Она и одета не в черное. И не смеет глаза поднять на посторонних и печальных людей. Зачем Илья привел ее в церковь на семейную панихиду?
Голос священника успокаивает и слова про «жизнь вечную во Христе», наверное, утешают. Хотя Людмила Ивановна так и не научилась не плакать. И Маша сегодня не может не вспоминать другую годовщину. Она наступит буквально через три дня.
Господи, какая же здесь связь? Сначала убивают дочь Болотовых. Потом от взрыва гибнут ее родители. И взрывчатку в автомобиль подложил Костя Корастылев – помощник Игоря Петровича. Маша уверена, что видела именно его. Она узнала его через столько лет. И что ей теперь делать? Бежать в милицию и требовать возобновления расследования? Рассказать все отцу?
Но если он уже знает? С самого начала знал. Вдруг он сам и приказал устроить тот взрыв? Маше становилось дурно от этой мысли, но она не могла просто отбросить ее. Таких совпадений не бывает. Не может быть, чтобы убийца ее родителей совершенно случайно оказался не рядовым сотрудником концерна Болотовых.
Но зачем Игорю Петровичу желать зла своему лучшему другу и его жене? И как это связано со смертью его дочери? Он подозревал их в убийстве Маши и отомстил? Бред! Он застал Людмилу Ивановну в объятиях соседа и отомстил? Невероятно! Он решил убить Машиных родителей, чтобы взять себе их дочку взамен своей умершей? Безумие!
Маша терялась в догадках и в толпе молящихся. Она выяснит правду. Она пока не знала, как. Но знала, через кого. Костя Корастылев рано или поздно расскажет ей все. Она его опоит, очарует, заставит. Он уже почти попался на крючок. И очень удачно, что Сергей больше не путается у нее под ногами. Она что-нибудь придумает…
Свеча дрожала в руке Ильи. Он не должен думать об этом. Невозможно вспоминать, как все сломалось и рухнуло в один миг, придавив обломками всех, кого ты любишь. Нельзя спрашивать: за что, почему? Ведь нет ответа. Но сегодня он задаст пару вопросов Евгении Векшиной. И пусть только попробует опять солгать. Здесь и сейчас. Перед лицом Господа и людей, которые любили Машу.
Неужели, даже увидев их горе своими глазами, она не перестанет ломать комедию и не расскажет ему о своей связи с убийцей? Тогда он не будет больше церемониться с ней. Пусть шантажисткой и пособницей преступника занимаются правоохранительные органы…
Женя не знала их Машу, видела ее лишь на фотографии. Но сейчас ей вспомнилась та девушка, которая умерла у нее на глазах. Такая молодая и такая несчастная. Это и по ней панихида. По всем, кто не вернулся и никогда не придет, кого не защитили и не спасли. Беда поджидает всех и везде. И это неправильно, несправедливо и очень страшно.
Слезы навернулись на глаза, Женя открыла свою сумочку, чтобы достать носовой платок, но пальцы вляпались во что-то мокрое и липкое. Неужели духи разлились? Раньше у нее в сумочке частенько таяла шоколадка. Но сейчас не май месяц, да и с шоколадом она завязала, чтобы в юбку влезть.
Женя в недоумении уставилась на свою руку. Она испачкалась в чем-то буром. Если это что-то разлилось в ее сумке, значит, и платок тоже грязный и по назначению больше не годится.
Женя растеряно оглянулась. Она стояла поодаль от Болотовых, ближе к выходу. Рядом с ней сновали какие-то старушки в платках. Видимо, прислужницы или постоянные прихожанки. И одна из них вдруг пронзительно воскликнула:
– Кровь! Ее руки в крови!
В первую минуту Женя, как и все остальные, завертела головой. У кого кровь? Откуда кровь? И лишь потом поняла, что речь о ней самой. О той бурой, липкой гадости, что пристала к ее пальцам.
– Кровь! Ее руки в крови! Господи помоги! Знак греха!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24


А-П

П-Я