Здесь магазин https://Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Почему неброской? — обиделся было Виктор, но тут же переключился:
— Слушай, сейчас передача будет по питерской программе «Час героя» — мне посмотреть надо. Там сегодня как раз областной губернатор выступает. И как раз по этому самому вопросу.
— Да по какому вопросу-то? — рассвирепела Елена.
— Не зверей. Сейчас расскажу. Виктор включил телевизор, убрал звук.
— Пока не началось, даю вводную. Наш город, как ты знаешь, — окно в Европу.
— Плавали. Знаем.
— Но есть у города один недостаток. Нет своего порта. Крупного современного порта. А это очень затрудняет экспорт, скажем, нефти. Во времена Союза мы пользовались нефтеналивным терминалом латвийского порта Вентспилс.
Экспорт шел оттуда. Но времена изменились. Сейчас цистерны с нефтью из Сибири, скажем, следуют в Финляндию. Где нефть перекачивается на наши же суда и следует морским путем дальше. Финны берут за это бешеные деньги. То есть нужно строить собственный порт. Нашли место. Возле Выборга. И тут разгорелась борьба за отведение земли в аренду под строительство порта с терминалом. Инвестиции в этот проект предполагаются бешеные. А что такое инвестиции? Это самая легковоруемая часть бюджета. Можно затребовать в десять раз больше, чем нужно в действительности. Такую смету раздуть, что закачаешься. Это только первый этап обогащения А уж какую прибыль будут получать владельцы порта, об этом я даже говорить боюсь. Клондайк! Короче, подробностей я не знаю, это не моя тема, но кое-что слышал. В борьбе участвуют две основные фирмы, одну из которых возглавляет некто Митюхин, так, зиц-председатель, на самом деле за ним стоят финские предприниматели. А другая — известная финансовая группа «Малко». Ее возглавлял некто Фонарев. Умер несколько месяцев назад.
— От чего?
— Инфекция какая-то вроде бы. Решение, кому передать земельный участок — на девяносто девять лет, между прочим! — принимает областное правительство.
Утверждает губернатор области, а затем еще раз утверждают в Москве. Последний этап достаточно формальный, а вот первый — самый важный.
— Но разве целесообразно отдавать землю финнам? Разве им выгодно, чтобы порт был построен?
— Разумеется, не выгодно. Разумеется, они его не построят. Разумеется, отдавать им землю не целесообразно, радость моя. Но разве наши чиновники всегда руководствуются этим соображением? Средняя цена за поддержку того или иного решения — пять тысяч долларов. Так я слышал. разумеется, это неофициальные данные. О, начинается! Давай послушаем.
— Сегодня у нас в гостях губернатор области… — представила гостя симпатичная ведущая. — Владимир Владимирович, тема нашей встречи — предстоящее на днях рассмотрение на заседании областного правительства вопроса об отведении в аренду земельного участка под строительство порта. Расскажите, пожалуйста, в чем необходимость возведения столь дорогостоящего сооружения? Сегодня, когда бюджет крайне напряжен, буквально трещит по швам, когда не выплачиваются зарплаты…
— Вот ненавижу я эту манеру нашего брата. Поставят вопрос и заливаются сами соловьем, ответить не дают. Себя, красивых, показать хочется. Давай выпьем пока. Он сейчас пять минут будет рассказывать то, что я тебе только что поведал.
Супруги чокнулись.
— Ребрышки, Алена, у тебя сказочные! — оценил Галкин, вгрызаясь в ароматное мясо.
— Обидно, что не могу отнести комплимент к собственному скелету.
— …С ситуацией, когда нашу же нефть разливают в наши же суда за очень крупные комиссионные, пора покончить. Строительство собственного порта позволит увеличить экспорт, а это значит, вырастут и зарплаты бюджетников…
— Владимир Владимирович, кто же реальный претендент на аренду?
— Не хочется говорить заранее. Но, в общем, многие члены правительства уже четко определили свою позицию. Думаю, это будет финансовая группа «Малко».
Это крепкая компания, владеющая акциями крупных сибирских нефтекомбинатов.
Заинтересованная в экспорте. Им и карты в руки.
— Но некоторые ваши коллеги отдавали предпочтение другим претендентам?
Так, бывший вице-губернатор Гринько…
— Давайте не будет беспокоить покойных. Да, Петр Иванович открыто выражал поддержку корпорации «Глобус», возглавляемой господином Митюхиным. Но это его право. Теперь же, когда Петра Ивановича нет с нами, обсуждать его позицию и вовсе бессмысленно.
— Да, да, извините. Но и заменившая его госпожа Смагина тоже высказывалась в прессе за «Глобус»?
— Ангелина Игоревна изменила свою позицию. Именно сегодня через пресс-секретаря она заявила о поддержке «Малко». И собирается прийти на заседание правительства, несмотря на серьезный недуг. Просил сообщить о своей поддержке группы «Малко» и член правительства Демьян Викентьевич Ямалаев…
— Слушай, Алена, а ведь в этом что-то есть… — Витя застыл с обглоданным ребрышком в руке.
— В чем?
— В том, что мне Димка по телефону наплел. Ты смотри: Гринько был ярым противником «Малко». Орал на всех углах, что они пустят средства на ветер, и все. Он умер. От ботулизма, как я слышал. Ну, умер и умер, с кем не бывает. Как говорят в Одессе, был бы здоров. Смагина тоже неоднократно выступала в печати опять-таки против «Малко». Готовила общественное мнение. Так она паршой какой-то заболела — прессованная секретарша ее проболталась нынче.
— Кто?
— Пресс-секретарь. Говорят, Смагиной уже две недели не видно. И этот — Голубая луна — Большой змей, Демьян бедненький — тоже заразу подцепил. Что же получается? Самые рьяные противники фирмы «Малко» то умирают черт-те от чего, то заболевают не пойми чем. Одно несчастье — это несчастный случай, а три несчастья — это уже статистика.
— Но ведь и сам президент этой «Малки» или этого «Малко», он ведь тоже умер? Филимонов этот. Он-то почему? Сам себя устранил, что ли?
— Фонарев, — машинально поправил Галкин. — Умер. Скоропостижно. Странно все это, однако.
— И что будем делать в свете новых событий?
— А что делать? Шампанского сейчас вмажем. За здоровье именинника.
Фрукт в доме есть какой-нибудь?
— Есть, мой генерал!
— Тащи. А я откупорю шампанского бутылку! — торжественно провозгласил Виктор. — Об остальном подумаем завтра.
Глава 33
«СКОРАЯ ПОМОЩЬ»

Хирург больницы общего профиля курортного городка-спутника Санкт-Петербурга был оторван от лежавшей рядом молодой жены и телевизионного сериала «Скорая помощь» телефонным звонком. После чего поднялся с дивана.
— Что опять?
— Срочная операция. Не справляются. Не жди меня, дуся.
— Я без тебя не засну, Стасик! — надула губки юная жена.
— Не капризничай. Видишь, что происходит на экране? Эти люди себе не принадлежат. А я, в сущности, тот же врач «Скорой помощи». Привыкай, моя радость.
— Вот так проходит медовый месяц!
— Мы его перенесем на следующий. Я обещаю тебе роскошный отдых.
С этими словами молодожен покинул жилище. С воодушевлением, надо заметить. Несмотря на то что был оторван, во-первых, от любимой дуси, во-вторых, от любимого сериала.
Его работа проходила так же, как в этом сериале. Не на том же уровне оснащения, к сожалению, но с тем же накалом напряжения. Тут тебе и криминальный аборт, и прободная язва. И понос, и золотуха. Но до омерзения маленький заработок. Полторы ставки с пятью суточными дежурствами в месяц едва-едва превышали тысячу рублей. Разве на такие деньги можно содержать семью? Что же удивительного в том, что молодой врач с радостью принял эстафету у отъехавшего на историческую родину хирурга Инина?
— Я к тебе приглядываюсь, Стас. Ты пацан правильный, — полууголовным жаргоном оценил коллегу Инин. — И хирург хороший, и жизнь понимаешь. Поэтому передаю свой левак тебе. Пользуйся.
Левак, то есть левый заработок. Левых больных имели все, кто мог ими разжиться: и стоматологи, и гинекологи, и кардиологи. В этом смысле отделение срочной хирургии было явно дискриминировано. Кто же заведет себе личного срочного хирурга? Оказалось, что такие люди есть.
— Тебе будут звонить. Никаких лишних вопросов задавать не следует.
Принимаешь больного, оказываешь помощь, получаешь баксы. Платят только «зелеными». Каждое обращение… — Инин назвал сумму, превышавшую при переводе в отечественную валюту годовой заработок молодого дарования. — Так что бери и «помяни меня в своих молитвах, нимфа», — процитировал образованный Инин.
— А что за обращения-то?
— Ну, ерунда всякая. Самый тяжелый случай на моей памяти — острый аппендицит. Звонят довольно редко. Меня за четыре года побеспокоили раз шесть, не больше. Больных сопровождает молодая женщина. Видимо, медсестра. Она и ассистирует в случае надобности.
— А как…
— Я дам людям твой телефон. Будет нужда — побеспокоят. Больного привозят в больницу, ты сделаешь все, что нужно. Его увезут. И… сухо.
Полгода звонков не было, и Стае начал было подумывать, что Инин просто разыграл его, как мальчика. Проверил на вшивость. Но зачем? В сексотах, что ли, состоял? Чего же слинял тогда?
Но месяца два назад поступил первый вызов. Привезли парня лет семнадцати, ошеломляюще красивой внешности, с выдернутой из плечевого сустава рукой. Юноша смотрел на него полными слез глазами, словно умолял о чем-то. О чем? Вопросов задавать не следовало. Вправил плечевую кость в сустав. Получил доллары, и… сухо.
И вот второй вызов.
Предвкушение пополнения семейного бюджета все больше заполняло сердце молодожена радостью.
«Вывезу дусю в Анталию», — размечтался Стае, подходя к ветхому зданию больницы.
* * *
Лелька сотрясалась крупной дрожью под присмотров двух качков в маленьком полутемном помещении. Судя по стоявшей у обшарпанного трехэтажного здания машине с красным крестом, ее опять привезли в какую-то больницу. Но повели не в ту дверь, над которой висела табличка «Приемный покой», а в боковую.
— Чего трясешься? Ломаешься, что ли? — спросил один качок.
— Она ж колется, — отозвался другой, — Вот и кумарит ее. Значит, так.
Сейчас тебя доктор осмотрит, помощь окажет. Слово вякнешь лишнее, он тебя своим скальпелем и зарежет. Доктор — наш человек, поняла?
Молодой мужчина в белом халате увел ее в перевязочную.
— Это что за больница? — спросила Лелька, пока хирург обкалывал нарыв новокаином. Врач молчал как глухонемой.
— Введите мне омнапон, пожалуйста, я вас очень прошу! Мне так плохо!
— Отвернитесь, — приказал он девушке и сделал крестообразный разрез.
Потом довольно долго возился с раной, наконец, наложил марлевую салфетку с пахнущей дегтем темной мазью, взялся было за бинт, но тут в перевязочную ворвалась фурией средних лет женщина:
— Станислав Борисович, там мужчину привезли. Ножевая рана брюшной полости. Мы не можем дать наркоз. Он вырывается. Пойдемте, поможете подержать.
— У меня больная, — с неудовольствием отозвался доктор.
— Это ваша личная больная. Она подождет. Тем более что вы почти закончили, как я вижу. Мы не можем справиться, он пьян и буянит. Ударил Лизавету. Я оторву вас всего на пять минут. Вы слышите? Вы что, хотите, чтобы я завтра на пятиминутке доложила…
— Ах, боже мой, ну пойдемте! Если во всей округе нет больше мужчины, который может подержать за руку вашего алкаша порезанного!
— Не юродствуйте! Раз уж вы занимаетесь частной практикой на рабочем месте…
— А вы не занимаетесь?!
— Я не отказываюсь помогать коллегам!
— Все, все! Иду! — рявкнул врач и стянул резиновые перчатки. — Посидите пять минут и не Двигайтесь! — приказал он Лельке и исчез.
…Саня отомкнул дверь квартиры на Литовском. Лельки не было. Куда она задевалась-то, паскуда?
Злость просто распирала его. Долбаная жизнь! Партию маковой соломки, которую он вез из Николаева, взяли менты.
Это еще счастье, что сам он находился в другом вагоне, где, в отличие от того, в котором ехал Саня, туалет работал. И успел выпрыгнуть на перрон, увидев ментовских овчарок.
— Куда? — крикнул ему проводник. — Сейчас проверка документов будет.
— А я из другого вагона. Я по перрону пройду, покурю, — как бы беззаботно улыбнулся Санек и действительно пошел в сторону своего вагона. И увидел через окно, что погранцы застряли возле его купе. Собака рвалась с поводка вверх, где стоял Санин багаж.
Уже через минуту через какие-то кусты он продирался к шоссейной дороге.
Тормознул грузовик, вернулся на предыдущую станцию. Не через границу же было ехать. Билет был взят на его фамилию, естественно. То есть следовало ожидать, что на него уже дана ориентировка. Это в добавление к розыску, наверняка объявленному после побега из Староподольска. В итоге путь до Питера вместо суток занял неделю. Неделю, состоявшую из бесконечных электричек, малоскоростных паровозов местного значения, попутных машин и опять электричек.
Все деньги, выклянченные в Николаеве у матери, ухнулись в этот путь. Надо было мотануть обратно в Николаев, плюнуть на все. Но не мог он оставить Лельку одну.
Любит эту жопу, что ж тут поделаешь?!
А ее и дома нет, стервы. Где шляется? В этих раздумьях и долгожданном дурмане — небольшое количество дури он вез на себе — прошел вечер.
Уже ночью в дверь осторожно позвонили. Испуганно озираясь, в квартиру проскользнула Лелька, бесшумно затворила дверь, нацепила огромный крюк.
— Явилась? Где ты шлялась, шалава?
— Ой, Санечка!!!
Лелька повисла на парне, отчаянно рыдая:
— Саня, Санечка, я уж и не верила, что увижу тебя. Ширево есть? Кольни меня, умру сейчас же. Я и не верила, Санечка, — бормотала Лелька, глядя на торчащую из вены иглу и чувствуя, как пережитый ужас растворяется в сладком парении. — Представляешь, он вышел, докторишка, у меня пять минут времени.
Смотрю, на гвоздике халат висит медицинский и шапочка. Я руку бинтом замотала в секунду, нацепила это все — халат и колпак, а там еще тележка такая, знаешь, с круглыми этими… в чем бинты…
— С биксами, — подсказал Саня, пытаясь уловить общий смысл повествования.
— Ага. Я эту тележку схватила — и в коридор. Эти двое стоят, курят. Там выход на улицу. Вот они в дверях и стоят. Доктор-то через другую дверь ушел, они не видели, что я одна осталась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34


А-П

П-Я