Всем советую Wodolei 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Leos Library
«Лаврентьева И. Круг обреченных»: АСТ, Астрель, Олимп; М.; 2000
ISBN 5-17-003071-1, 5-271-00957-2, 5-7390-1041-1
Аннотация
Обычный детский сад, ничем не отличавшийся от сотен других… до той поры, пока там внезапно не начали заболевать дети. Заболевать опасной и загадочной болезнью. До той поры, пока не погибла однажды воспитательница.
Трагическая случайность? Быть может… Но верить в эту случайность отказывается адвокат Елена Калинина. Интуиция подсказывает ей — в этих ужасных совпадениях есть что-то закономерное. Что-то, за чем угадывается странное, сложное, продуманное преступление. Преступление, нить которого необходимо распутать, пока не пострадали новые невинные жертвы…
Ирина ЛАВРЕНТЬЕВА
КРУГ ОБРЕЧЕННЫХ
Глава 1
ЭКСПЕРИМЕНТ
Видимо, когда-то здесь, в сосновом лесу на берегу озера, располагался пионерский лагерь. А может быть, эти комфортабельные двухэтажные корпуса из серого кирпича, обнесенные бетонной оградой, служили домом отдыха. Во всяком случае, одинаково легко было представить себе, как . оживали эти глухие места от позывных звонкого пионерского горна или от появления на берегу озера степенных дядечек с удочками в руках и легкомысленных панамах на макушках.
Что бы ни было здесь ранее, очевидно, что происходящее на обнесенной забором территории в настоящий момент для посторонних глаз не предназначалось.
Об этом свидетельствовала даже не столько вышеозначенная бетонная стена, сколько два расположенных в ней контрольно-пропускных пункта, в будках которых скучали охранники в пятнистой камуфляжной форме с автоматами через плечо.
Один из этих КПП находился у широких ворот, через которые въезжал на территорию автотранспорт. Именно там, над центральным входом, висела табличка:
"База отдыха «Лель».
Смеркалось. Спущенные с цепи кавказские овчарки бесшумно рысили среди корпусов. Охранники на центральном КПП вполголоса переговаривались между собой.
— Что-то в клиническом корпусе свет так поздно горит, — прикуривая, заметил один из них.
— Ты что, не знаешь? Рустам опыт проводит.
— Так меня две недели не было. Сегодня заступил.
— Пока тебя не было, их и завезли.
— Кого?
— Подопытных. Сегодня вроде бы закончить должны. Вчера бульдозер пригоняли, яму в лесу копали.
— Как бы побег не затеяли. Сколько их там?
— Это вряд ли. Таких подобрали, которые сами не бегают.
— Понятно, — откликнулся первый, с жадным любопытством вглядываясь в окна клинического корпуса.
Корпус был разделен .на две части. С двумя отдельными входами со стороны фасада и двумя запасными выходами с противоположной стороны. Скрытые жалюзи окна светились неравномерно: в правой части мерцали неярким рассеянным светом, слева — значительно ярче…
Внутри здания по коридору левой половины шли двое, облаченные во все белое: на них были длинные, почти до полу, медицинские халаты, из-под которых виднелись белые же бахилы. Лица были почти полностью скрыты толстыми ватно-марлевыми повязками и низко надвинутыми на глаза шапочками. Впереди шагал высокий мужчина с выправкой военного, сзади — стройная женщина с копной волос, едва уместившихся в тесный медицинский колпак. В руках женщины была видеокамера. Они подошли к одной из дверей, что справа и слева выходили в коридор наподобие дверей гостиничных номеров. Мужчина извлек, из кармана ключ, щелкнул замком.
За дверью располагалась довольно большая комната, разделенная стеклянными перегородками на изолированные друг от друга боксы. — Ты готова? — спросил мужчина. Женщина кивнула.
Открыв дверь первого бокса, человек в белом халате остановился у постели больного. В том, что лежавший здесь молодой мужчина болен, сомнений не возникало. Его опухшее, невероятно раздутое лицо сливалось с такой же отечной, раздутой шеей. Мужчина не двигался.
Врач деловито посчитал пульс, измерил температуру и кровяное давление, сделал запись на закрепленной у спинки кровати дощечке.
— Начинаем!
Женщина включила видеокамеру, и доктор заговорил по-английски, с дурным произношением человека, никогда не бывавшего за границей.
— Больной К. Двадцати четырех лет. Сегодня седьмые сутки после инфицирования штаммом «Багира». Доза препарата… — Врач назвал дозу. — Способ введения… Заболевание протекает в ангинозно-бубонной форме. В настоящий момент температура тела сорок градусов по Цельсию. Отмечается лимфаденит шейных, околоушных, подчелюстных лимфатических узлов. Выраженная интоксикация.
Больной находится без сознания. Пульс… Кровяное давление… Летальный исход — дело двух-трех часов.
Врач сделал отмашку, женщина выключила камеру.
Откинув одеяло, доктор деловито оглядел культяпки ампутированных ниже коленных суставов ног, паховую область.
— Смотри, Карина, какой роскошный бубон, — деловито произнес он, указывая на проступившую в паху огромную плотную опухоль.
Он прикрыл одеялом культяпки, оставив пах мужчины обнаженным.
— Сними это крупным планом.
Камера опять зажужжала.
Тщательно вытерев влажным полотенцем резину перчаток, врач с ассистенткой перешли в следующий бокс, из которого слышались глухие стоны.
— Больной С. Тридцати лет, — послышалась из-за перегородки английская речь. — Инфицирован штаммом «Багира» семь суток тому назад. Доза препарата…
Способ введения… Заболевание протекает в генерализованной форме с резко выраженной интоксикацией и развитием картины «острого живота». В ближайшие часы следует ожидать прободения язв кишечника. Летальный исход наступит через три-четыре часа. Традиционная вакцина защитного эффекта не дала.
Врач с ассистентом обошли еще восемь боксов. Пленка мерно жужжала, доктор деловито описывал агонию умирающих людей.
Затем они прошли к санпропускнику — небольшому тамбуру, встроенному в центральную часть коридора. Переодевшись в новое облачение, вышли в следующий отсек. За такой же, как и в первом отсеке, дверью слышались смех и добродушная матерщинка, сопутствующие мужским компаниям.
В боксах этой палаты картина была совершенно иной. За стеклянными перегородками сидели на кроватях вполне здоровые молодые мужчины. Если, конечно, не считать нездоровьем увечье.
Ибо все пациенты этой палаты не в состоянии были передвигаться без помощи костылей или колясок. Что, по-видимому, вполне устраивало экспериментаторов. Мужчины перекрикивались, травили анекдоты.
Камера вновь зажужжала.
— Вторая часть испытуемых представлена лицами той же возрастной группы, в том же количестве, что и первая, — десять человек. Волонтеры получили разработанное нами средство экстренной профилактики. Заражение штаммом «Багира» проведено через семь суток после вакцинации. Защитный эффект вакцины несомненен. Титры антител колеблются… — все так же по-английски рассказывал камере доктор.
— Слышь, доктор, когда опыт кончится? Надоело тут! Ты говорил, две недели. Так сегодня как раз две и есть, — прокричал кто-то из «волонтеров».
Закончив доклад, врач повернулся в сторону крикуна:
— Сегодня последний укол и взятие крови на исследование. Завтра будете свободны.
— А бабки когда?
— Завтра утром. Все завтра.
Через полчаса высокий мужчина, оказавшийся без медицинских маскировочно-защитных средств широколицым, узкоглазым человеком с большими залысинами на высоком лбу, и стройная женщина с густой копной каштановых волос просматривали пленку в комнатке, названной ими ординаторской.
— Что ж, все убедительно. Осталось зафиксировать exsitus letalis. И ликвидировать остальных.
— Я все сделаю сама, отдыхай, ты устал, — коснувшись губами высокого лба, произнесла женщина.
Она взяла из сейфа ампулы, упаковку одноразовых шприцев и вышла.
Ученый закинул руки за голову, с удовольствием потянулся. Получилось!
Все получилось!
…Ночью серая «Газель» выехала за территорию объекта и скрылась в лесу, высвечивая фарами едва различимую просеку. За первой машиной следовала «Нива».
Автомобили остановились возле вырытого в глухом месте котлована. Из кабины «Газели» выскочили трое парней в камуфляжной форме.
— Наденьте противогазы, — крикнул из окна «Нивы» ученый. — Выйдем, Карина, подышим. Воздух замечательный, а ты нынче тоже устала.
Двадцать укороченных мужских трупов были переброшены в яму. Из кузова извлекли бидон с хлорной известью. Останки погибших были густо засыпаны белым порошком. В котлован полетели комья земли.
В сторонке, наблюдая за работой, стояли, обнявшись, мужчина и женщина.
Глава 2
ДАЛЬНЯЯ ДОРОГА. ПИКОВЫЙ ИНТЕРЕС
На Курском вокзале царила паника. Все перроны пригородных поездов, все свободное привокзальное пространство было забито людьми до упора. Стонали и охали зажатые со всех сторон бабки с неимоверными тюками, смачно ругались мужики, распихивая несчастных старух и продираясь к своим поездам. Плакали дети, нервно вскрикивали женщины. Особенно поражало неожиданное обилие и разнообразие калек. Казалось, население столицы состоит в большинстве из горбатых, безногих, убогих граждан. Эти убогие бесстрашно врезались в толпу, занимаясь своим делом. Вот одноногий дядька на костылях шустро шарит в сумке молодой женщины, наклонившейся к плачущему ребенку…
Санек ошалело смотрел на картину всеобщего безумия, не решаясь вступить в разбушевавшуюся стихию.
— Е-мое, это что ж такое происходит, земеля? — обратился он к стоящему рядом крепкому парню в тельняшке, видневшейся из-под распахнутого ворота куртки.
— Да мудила какой-то позвонил в ментовку, сказал, что вокзал заминирован. Всех повыгоняли. Два часа бомбу искали. Оказалось, шутка.
Открутить бы ему яйца за такие шутки…
Моряк смачно плюнул и попал на подол длинной цветастой юбки стоявшей впереди цыганки.
— Вот видишь, плюнуть некуда, — подытожил он. — Десять минут, как открыли…
— Граждане пассажиры, — загнусавил женским голосом динамик, — на четвертой платформе начинается посадка на поезд номер… Москва — Староподольск. Отправление поезда в шестнадцать часов тридцать минут.
Повторяю…
Санек не стал дожидаться повторения. До отправления поезда осталось без малого двадцать минут.
— Лелька, вперед, — кинул он через плечо стоящей сзади миниатюрной девушке.
Но Лелька и не думала торопиться. Казалось, она крепко спит, как бывалый солдат на посту. Длинные ресницы на синеватых подглазьях даже не шелохнулись. Девушка чуть покачивалась.
— Лелька, мать твою! — рявкнул Санек, схватив девушку за руку и хорошенько тряхнув ее Лелька распахнула огромные синие глазищи, равнодушно посмотрела на него.
— Не трогай маму, — меланхолично проронила она, все так же не двигаясь и не собираясь двигаться с места.
— Я не только маму, я и тебя сейчас так трону… — пообещал Санек, пытаясь придать голосу свирепость. — Лелечка, маленькая, ну давай, соберись. В поезд сядем, там оттянемся…
— Давай, — легко согласилось небесное создание, продолжая оставаться на месте и смотреть куда-то в пространство пустым взором.
Санек вздохнул. Ведь просил же не ширяться до поезда. Какое там! Прямо перед выходом вкатила себе дозу. А теперь что с нее возьмешь? Свободна… Еще раз вздохнув, Санек поправил рюкзак за плечами, крепко ухватил девушку за руку и, таща ее за собой, ринулся в толпу. Тут же ему в бок уперся черенок чьей-то лопаты, по ноге шваркнули тяжелой сумкой. Он рванулся еще, и впереди оказалась какая-то необъятная спина в драповом пальто. Ну толста баба! Обойти ее не представлялось никакой возможности. А не обойти — означало опоздать на поезд.
Санек набрал полную грудь воздуха и заголосил:
— Люди добрые, поможете кто сколько может! Сами мы не местные. Жена больна туберкулезом… Подайте на билеты до дому. Христом Богом прошу, кто сколько может! Поможите, люди добрые! Старая реприза, всем известная, а вот поди ж ты, сработала. Толпа колыхнулась, отпрянула от молодых людей. Санек, крепко держа Лельку за руку, устремился в образовавшуюся пустоту.
— Эй, молодой-красивый! Смотри, накаркаешь жене туберкулез-то. А то и чего похуже! услышал Санек за своей спиной гортанный голос цыганки в заплеванной морячком юбке.
* * *
Белоснежная красавица яхта бороздила просторы Средиземного моря между Сен-Тропезом и Монте-Карло. Погода испортилась: легкие утренние облака к полудню сменились тяжелыми свинцовыми тучами, а тремя часами позже небеса и вовсе разверзлись. Грянул ливень, и верхняя палуба опустела. В одной из кают, скрашивая послеобеденное время рюмочкой-другой коньяка, беседовали двое мужчин:
Евгений Юрьевич Беседин, высушенный, словно пергамент, шестидесятипятилетний джентльмен с коротким ежиком седых волос, и значительно более молодой и упитанный шатен с простецким славянским лицом.
— Жека, она все делает назло отцу. Старается, по крайней мере. У нее это комплекс с детства. Вот и вертись между ними, как уж на сковородке, — делился своими горестями более молодой.
— Ладно тебе, Иван, прибедняться. Ты отлично умеешь вертеться ужом.
Даже на сковородке. Короче говоря, я рассчитываю на твою поддержку. На уровне субъекта Федерации решение будет принято через месяц-полтора. Далее документы пойдут в Москву. Так что ты уж расстарайся, дружок.
— Придется. А то угробишь меня, как Фонарева. Ты, кстати, не из-за этого ли болтаешься здесь, вдоль берегов иноземных?
Беседин рассмеялся:
— Ну что ты несешь? И что я должен тебе ответить? Если скажу «нет», ты перестанешь меня бояться. А если скажу «да», ты вытащишь из плавок записывающее устройство и сдашь меня органам.
— Каким органам? О чем ты? Никаких органов у нас не осталось, кроме собственных, — пьяно рассмеялся Иван. — Согласись, однако, что смерть Фонарева — смерть внезапная и непонятная — выгодна именно тебе более всего. Насколько я осведомлен, место председателя совета директоров вашей финансовой группы «Малко» после его гибели перешло к тебе автоматически. Ну, и если следовать логике сыщиков: кому это выгодно, — то что получается?
— Получается, что ты изрядно пьян. Ты, Иван, совершенно не умеешь пить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34


А-П

П-Я