https://wodolei.ru/catalog/dushevie_dveri/steklyannye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Однако дело, кажется, обстояло совсем по-другому.
— Просто мне показалось, что ты хотела отдохнуть, — ответил Франческо, бросая влажное полотенце в кресло и подходя к своему чемодану, по-прежнему стоящему у стены.
Вчера вечером он так и не удосужился распаковать вещи, что несколько раздражало его.
Больше всего на свете Франческо ненавидел мятую одежду. Кроме того, сегодня утром ему предстояла крайне важная встреча.
— Похоже было на то, что ты проспишь все утро.
— И это тебя вполне устраивало, не так ли?
— Что ты хочешь этим сказать? Встряхивающий и развешивающий одежду в шкафу, Франческо прервал свое занятие.
— Ты, конечно, видишь источник моей усталости в своих… выдающихся сексуальных достоинствах, я полагаю, — язвительно усмехнулась Роберта. — И это составляет предмет твоей мужской гордости.
— Разумеется, нет!
По-прежнему не понимая, к чему она клонит, Франческо начинал терять терпение. Дружелюбное, оптимистичное настроение, с которым он проснулся, грозило развеяться как дым.
— Что с тобой случилось этим утром? Вот уж действительно ты встала с постели не с той стороны.
— Я встала с той стороны, на которой ты меня оставил! — раздраженно ответила Роберта, заставив Франческо озадаченно нахмуриться.
— Что все это должно означать? Я покинул тебя только на минуту, чтобы быстро принять душ!
— Прекрасно, а теперь ты одеваешься.
— Мне кажется, что по утрам это вполне естественное занятие, дорогая.
Никогда ранее Франческо не стеснялся одеваться — или раздеваться — в присутствии женщины, в особенности Роберты. Но сегодня все было по-другому. Ее ядовитые выпады в его адрес действовали ему на нервы, равно как и неадекватная реакция на любое его слово. Впервые в жизни он порадовался, что на нем надеты трусы.
— Кроме того, вряд ли я могу явиться на деловую встречу в гостиничном халате… Даже если бы он смотрелся на мне так же замечательно, как на тебе сейчас.
Вопреки ожиданиям, этот откровенный комплимент не произвел на Роберту никакого впечатления.
— Так, значит, ты уходишь?
— У меня назначена очень важная встреча. Я ведь предупреждал, что мне придется заниматься делами.
— Да, я помню. Но это было до того, как новости о нас стали всеобщим достоянием. Мне казалось, что ты собирался выставить меня напоказ как свою новую любовницу.
— А сейчас я думаю, что для тебя будет предпочтительнее побыть в отеле, подальше от всего этого нездорового ажиотажа.
— Прекрасно! Наконец-то я попала с тобой в Париж… с опозданием всего лишь на год! И все, что ты предлагаешь мне посмотреть, — это четыре стены номера и интерьеры отеля. Просто прекрасно!
Может быть, дело именно в этом? Не дуется ли она из-за того, что он не нашел времени побыть с ней? Что ж, ничего страшного, это легко поправимо.
— Но я не собираюсь работать весь день, Роберта, — возразил Франческо, застегивая пуговицы рубашки.
Однако попытка примирения с треском провалилась: слишком заметны были в его голосе нотки раздражения, скрыть которые, несмотря на все старания, Франческо не удалось. Если Роберта поставила себе целью спровоцировать его, то она своего достигла.
— Встреча закончится к полудню. Я вернусь за тобой, и мы выйдем вместе. — Он одарил ее улыбкой, той, что обычно прекрасно действовала даже на женщин, находящихся в самом что ни на есть взвинченном состоянии. — Мы осмотрим с тобой все достопримечательности… Собор Парижской богоматери, Эйфелеву башню, Пантеон… Все, что только можно, обещаю тебе!
Может быть, хоть это ее успокоит?
Никакой ответной реакции, черт побери! Ни улыбки, способной развеять ее мрачное настроение, ни мало-мальски приветливого взгляда. Все оставалось без изменений.
— Можешь не беспокоиться… я справлюсь сама. Найти план города не так уж трудно.
— Я бы не советовал тебе этого делать.
— А что бы ты мне посоветовал? Послушно сидеть здесь, грызя ногти в полном одиночестве, и дожидаться, пока мой господин и повелитель вспомнит обо мне и вернется домой?
— Ты знаешь, что я хотел сказать, Роберта! Если о твоей прогулке проведают папарацци, тебе придется очень несладко. Они не дадут тебе покоя…
Застегивая молнию и борясь с неподатливым брючным ремнем, Франческо внезапно обратил внимание на некоторую странность в поведении Роберты. Расположившись в кресле, стоящем возле столика, она рассеянно, но как-то многозначительно постукивала пальцами по находящемуся там телефонному аппарату.
— Так в чем все-таки дело? — уже не пытаясь скрыть своего раздражения, спросил Франческо.
Надоедливое постукивание прекратилось. Подняв голову, Роберта взглянула на него с таким упрямым видом, что на ответ Франческо уже не рассчитывал. Однако внезапно она, по-видимому, передумала.
— Когда ты был в ванной, тебе звонили! — выпалила Роберта, поднимаясь.
— Тебе надо было позвать меня.
— Я пробовала, и не раз… Но ты меня не услышал.
— Извини, конечно…
Говоря это, он завязывал галстук, глядя на себя в зеркало. Однако случайный взгляд на лицо жены заставил Франческо замереть на месте. Дело было явно не в том, что звонок ее разбудил или что он не расслышал ее зова.
— К чему ты клонишь, Роберта? Если у тебя есть что сообщить мне, я хочу это слышать сейчас. У меня остается не так много времени.
— Ну разумеется! — с язвительной насмешкой согласилась она. — У тебя же намечена встреча.
Это было уже слишком.
— Если ты подразумеваешь, что никакой встречи не существует в природе или что…
— Я ничего не подразумеваю. Однако мне хочется кое-что тебе сказать.
Тяжело вздохнув, Франческо запустил руку в свои густые волосы, растрепав аккуратную прическу.
— Хорошо. — Усевшись в ближайшее кресло, он встретился с Робертой взглядом и снова тяжело вздохнул. — Выкладывай все. Только, что бы там ни было, перестань ходить вокруг да около и переходи прямо к делу.
Что ж, сама напросилась, с беспокойством подумала Роберта. Вид сидящего напротив нее со сложенными на груди руками и внимательно разглядывающего ее Франческо не располагал к откровенности.
Она уже жалела, что встала с кресла. Чувствуя, как слабеют ноги, Роберта прислонилась бедром к столику.
— Так вот… тебе звонили по телефону, — как можно осторожнее начала она.
— Ты это уже говорила. И что дальше?
— Звонила… Луиза.
Его внезапное непроизвольное движение свидетельствовало о том, что ей наконец-то удалось полностью завладеть вниманием Франческо. Сомневаться не приходилось: этот телефонный звонок означал для него многое, очень многое.
— Что же она сказала? — Ему все-таки удалось справиться с собой, и вопрос прозвучал почти естественно.
Если бы не первая, бессознательная реакция, Роберта вообще могла бы поверить, что Франческо все это не слишком интересует. Однако болезненная, почти сверхъестественная чувствительность ко всему, что касается его, позволила ей заметить обратное.
— Не знаю. Она повесила трубку, едва я подняла свою. Только успела назваться.
Действительно ли он облегченно вздохнул или ей показалось? Утверждать что-либо с уверенностью было практически невозможно. Лицо Франческо выглядело привычно непроницаемым, взгляд ничего не выражал.
— Наверняка она перезвонит.
— Разумеется, перезвонит. Она ведь часто тебе звонит в последние дни.
Франческо ощутимо напрягся и в упор посмотрел на Роберту.
— Почему ты так в этом уверена?
— Я… я проверила, откуда к тебе поступают звонки.
Наступившее молчание длилось не более нескольких секунд, но для натянутых как струны нервов Роберты этого было вполне достаточно.
— Значит, ты за мной шпионишь?
Вежливый тон, которым был задан вопрос, почти беззаботная интонация, небрежность, с которой Франческо откинулся в кресле, не обманули ее — они предвещали большие неприятности.
— Нет!
— Нет? Тогда как же еще это можно назвать? Когда один человек вторгается в частную жизнь другого, следит за его действиями, за его телефонными звонками — разве это не называется «шпионить»?
— Только не тогда, когда у этого человека есть что скрывать от другого!
— И что же? У меня есть что скрывать от тебя?
— Откуда мне знать. Тебе виднее. Если хочешь, можешь рассказать сам.
Ну пожалуйста, скажи! Если уж мне суждено узнать неприятное, то пусть это произойдет сейчас. Выложи все начистоту, чтобы я раз и навсегда узнала, какое именно место в твоей жизни я сейчас занимаю… или, вернее, не занимаю.
Пожалуйста, Франческо! Перестань прикидываться. Только не после минувшей ночи! Пожалуйста, скажи мне правду. Скажи прямо в лицо, кем является для тебя Луиза. Будь честен, найди в себе мужество!..
Но все мысленные мольбы Роберты оказались напрасными. Брови Франческо по-прежнему были сурово насуплены, губы плотно сжаты. Поднявшись с кресла, он подошел к шкафу, взял пиджак и надел.
Помимо воли Роберта в который раз поразилась тому, насколько он красив, как чудесно выглядит в этом темно-синем костюме, белоснежной рубашке и голубом галстуке. От одного его вида у нее замирало сердце.
— Мне абсолютно нечего тебе сказать, — объявил наконец Франческо ледяным тоном, лишая ее последней надежды, которая, несмотря ни на что, у нее еще оставалась. — Кроме, как попрощаться.
Сердце Роберты словно остановилось.
— Что? Даже так? Прекрасно… Но ты сказал, чтобы я…
— Попрощаться до обеда, — уточнил он, бросая взгляд на наручные часы. — Я уже опаздываю.
— Так, значит, ты… вернешься?
— Ты что, не расслышала! Я обещал тебе показать Париж после обеда.
Это переполнило чашу ее терпения, вызвав в памяти все обещания, которые Франческо давал ей в прошлом. Обещания, заведомо ложные с его стороны, за которыми скрывались истинные намерения.
— Это слишком поздно!
— Чепуха! У нас будем масса времени.
— Не для этого! Я хотела сказать, что ты опоздал. Опоздал на целый год!
— Роберта, ты говоришь ерунду! — Франческо нахмурился сильнее. — Тогда что же тебе нужно? Хочешь ли ты вообще, чтобы я вернулся?
Хочет ли она этого? Сердце ее говорило да, она согласна терпеть душевные муки, только бы побыть с ним еще немного.
Однако разумом Роберта понимала: наилучшим выходом из создавшегося положения было бы порвать с ним немедленно. Чем дольше она с ним останется, тем труднее для нее будет расставание. Оно лишь продлит агонию, усугубит ситуацию. Надо дать ему уйти.
И все же она знала, что не может, просто не в силах это сделать.
— Роберта! — В голосе Франческо звучало крайнее нетерпение и недовольство.
Ощущая непонятный внутренний озноб, Роберта закуталась в халат плотнее, засунула руки в карманы так глубоко, как только могла.
— Так в чем же все-таки дело, Роберта? — Франческо уже окончательно потерял терпение. — Мне показалось было, что после этой ночи…
Ох, не надо было ему этого говорить! Именно упоминание об «этой ночи» оказалось той спичкой, которая подожгла бочонок с порохом эмоций, запрятанных глубоко в сердце Роберты.
— Эта ночь! — вскричала она с исказившимся от ярости лицом. — Эта ночь! Я думаю, что именно после этой ночи мне никогда больше не захочется тебя видеть. И знаешь ли ты почему?
— Почему же? — Вопрос прозвучал холодно, без заметных эмоций.
— Я скажу тебе почему. Эта ночь была ошибкой. Вероятно, самой крупной ошибкой в моей жизни, худшей даже чем мое замужество. Хотя, казалось бы, это просто невозможно. Как мне хотелось бы вернуться в прошлое, чтобы начать все сначала, но на сей раз без тебя! Как я сожалею о том, что некогда приняла твое предложение!
Вся пылкая тирада Роберты прозвучала при полном молчании со стороны Франческо, молчании, от которого ей становилось все больше и больше не по себе. Закончив, она взглянула в его лицо и испугалась не на шутку.
— «Самой крупной ошибкой в моей жизни», — повторил он, подчеркивая каждое слово. — Знаешь, дорогая, я с тобой полностью согласен.
И прежде, чем Роберта успела осознать сказанное им и отреагировать соответствующим образом, Франческо вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Только тогда до нее начал доходить смысл всего происшедшего. И первой ее реакцией была ярость, слепая, безрассудная, ищущая выхода ярость.
— Замечательно! — обратилась Роберта к закрытой двери, словно не понимая, что Франческо ее не может больше услышать. — Прекрасно! Великолепно! Наконец-то мы пришли хоть к какому-то согласию! Это действительно было трагической ошибкой, которая, как мы оба надеемся, никогда больше не повторится!
Тишина, наступившая в комнате после ее слов, была поистине гробовой. Долгая, оглушающая тишина, во время которой до Роберты начало постепенно доходить то, что Франческо действительно ушел и не вернется, по крайней мере, до обеда.
Если вообще когда-нибудь вернется…
Внезапно нахлынувшее чувство одиночества и покинутости было таким сильным, что, бросившись в отчаянии на кровать, Роберта разразилась рыданиями.
10

— Роберта! Эй, Роберта!
Замерев посреди огромного, выложенного мрамором холла отеля, она в недоумении оглянулась.
Среди гула доносящейся со всех сторон французской речи привычное английское произношение выделялось самым разительным образом. Да и голос принадлежал человеку, которого она никак не ожидала здесь встретить. Этот голос ассоциировался у Роберты с Лондоном и ее работой.
— Иден!
Направляющийся к ней с другого конца холла высокий светловолосый мужчина приветливо улыбался. Увидеть Идена Лукаса в Париже Роберта никак не ожидала. Еще вчера она звонила ему, чтобы договориться об отпуске в связи с непредвиденными обстоятельствами, и он даже не упомянул о том, что куда-то собирается.
Однако Роберта была рада его видеть, как была бы рада видеть любого человека, способного отвлечь ее от неприятностей тяжелого дня.
— Въезжаешь или выезжаешь? — спросил Иден, поприветствовав сотрудницу сердечным объятием, несколько улучшившим ее мрачное настроение.
— Ни то, ни другое. Я здесь остановилась, — ответила Роберта и тут же спросила: — Ты случайно не видел снаружи фотографов?
— Видел. А они что, все еще за тобой охотятся?
Роберта молча кивнула.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17


А-П

П-Я