Выбор супер, цена супер 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вывод: Робин был убит между 11 часами 15 минутами и 11 часами 40 минутами. Известно, что в доме были в течение всего этого времени Пайн и профессор Диллард.Другие же лица, имеющие какое-нибудь отношение к убийству, находились в это время согласно свидетельским и их личным показаниям:Арнессон с 9 часов до 2 часов в университетской библиотеке.Белл Диллард с 9 часов 15 минут до 12 часов 25 минут на теннисе.Друккер с 10 часов 32 минут до 10 часов 55 минут гулял в парке, а затем был в своём кабинете.Парди все утро был дома.Миссис Друккер все утро была в своей комнате.Бидл — на рынке с 10 часов 35 минут до 12 часов 35 минут.Сперлинг был в дороге на Центральный вокзал от 11 часов 15 минут до 11 часов 40 минут, когда он сел в поезд.Заключение: Если ни одно из семи alibi не подвергнется сомнению, вся тяжесть подозрений в убийстве падёт на Пайна или профессора Дилларда.С жестом отчаяния закончил Маркхэм чтение этой бумаги.— Все это нелепо, — сказал он раздражённо, — заключение не ведёт ни к каким последствиям. Твоя хронология устанавливает время смерти Робина, но вывод, что Робин убит одним из виденных нами сегодня лиц, — сущая ерунда. Ты совершенно исключаешь возможность убийства каким-нибудь лицом, не живущим в доме. Тремя способами можно проникнуть на стрельбище и в стрелковую комнату, не заходя в дом: через ворота в стене, выходящие на 75-ю улицу, через другие ворота, выходящие на 76-ю, и через переулок между жилыми домами, ведущий на Риверсайдскую аллею.— Очень может быть, что одним из этих входов кто-нибудь и воспользовался, — возразил Ванс. — Но не забывай, что самый подходящий в данном случае вход — это переулок, а на него выходит только одна запертая на замок дверь, ключ от которой мог быть только у кого-нибудь из семейства Диллардов. Я не могу себе представить преступника, входящего с одной из улиц: очень большой шанс попасться кому-нибудь на глаза.Ванс серьёзно наклонился вперёд.— По совершенно определённым причинам я исключаю возможность убийства посторонним лицом, случайным бродягой. Лицо, отправившее Робина на тот свет, должно было до мелочен знать, что происходило сегодня утром в диллардовском доме от четверти двенадцатого до без двадцати минут двенадцать. Оно знало, что только Пайн и профессор были дома, что Белл Диллард ушла. Знало также, что Робин — его жертва — был в доме, а Сперлинг ушёл. Кроме того, оно хорошо знало, где расположена стрелковая комната: ведь совершенно ясно, что Робин был убит там. Говорю тебе, Маркхэм, это был кто-то очень близкий семейству Дилларда, отлично знавший все, что в данное время происходило в доме.— Ну а крик миссис Друккер?— Действительно, почему она кричала? Окно миссис Друккер, возможно, и было фактором, который убийца упустил из виду, а может быть, он и знал о нем, да решил рискнуть. С другой стороны, мы ведь не знаем, кричала эта дама или нет. Она говорит нет, сын — да. Предположим, что Друккер заговорил о крике как о доказательстве, что между одиннадцатью и двенадцатью он был дома, а миссис Друккер отрицает из страха, что его не было. Но все это пустяки. Главное, надо доказать, что только близкий к дому Дилларда человек мог совершить это дьявольское преступление.— Но у нас слишком мало подтверждающих фактов, — настаивал Маркхэм, — случай тоже мог сыграть некоторую роль.— Эх, старина, а записка в ящике для писем? Убийца знал даже имя Робина.— Если, конечно, записку написал убийца.— Ты предпочитаешь допустить, что какой-то шутник узнал о преступлении при помощи телепатии или магического камня, побежал к машинистке, стремглав вернулся к дому и, по неизвестной причине, принял на себя страшный риск быть замеченным, когда он будет опускать записку в ящик.В эту минуту в комнату вошёл Хэс и быстрыми шагами подошёл к нашему столу. Видно было, что он в большом волнении. Почти не поклонившись, он подал Маркхэму конверт с отпечатанной на машинке надписью.— С вечерней почтой это получила газета «Уорлд». Кинин, репортёр, только что принёс мне эту штуку и сказал, что и «Таймс» и «Геральд» получили такие же письма. Судя по штемпелю, они были брошены в ящик между одиннадцатью и двенадцатью где-то вблизи дома Друккера.Маркхэм вынул содержимое конверта. Вдруг глаза его широко раскрылись, мускулы рта напряглись, он передал письмо Вансу. Там лежал листок почтовой бумаги, на котором были отпечатаны те же слова, что и в предыдущей записке:«Джозеф Кокрейн умер. Кто убил Кок-Робина?»Сперлинг значит воробей, Епископ».Ванс едва взглянул на бумажку.— В полном согласии со всем остальным, — равнодушно заметил он. — Епископ боялся, что до публики не дойдёт его остроумная выходка, он и преподнёс её нашей прессе.— Выходка? — обиженно спросил Хэс — Я к таким выходкам или шуткам не привык. Дело это становится все невероятнее.— Именно, сержант.Мальчик в форме подошёл к следователю и что-то прошептал ему.— Сейчас же проведите его сюда, — приказал Маркхэм. — Это Арнессон, — обратился он к нам, — наверное, принёс образцы машинного письма! Ванс, я начинаю думать, что это дело действительно так ужасно, как ты предположил с самого начала. Неужели тот же шрифт?Но, когда сравнили записку с принесёнными образцами, никакого сходства не оказалось. Не только буквы и ленты были другими, но даже бумага была совсем другого сорта. Глава VIIIВТОРОЙ АКТ Понедельник, 11 апреля, 11 часов 30 минут утра
Нет нужды напоминать, какое впечатление произвело убийство Робина во всей стране. В прессе оно упоминалось под различными заголовками. Некоторые газеты называли его «Убийством Кок-Робина». Но подпись под записками сильно подействовала на воображение журналистов, и впоследствии убийство Робина стало называться «Делом Епископа». Удивительно, как это сочетание ужасов и детского жаргона воспламенило воображение публики.Целую неделю сыщики из уголовного бюро и следственного отдела работали день и ночь не покладая рук. Получение дубликатов записки Нью-Йоркскими газетами совершенно рассеяло подозрения Хэса о виновности Сперлинга. И хотя он отказался официально подтвердить невиновность Сперлинга, но со свойственным ему жаром принялся за поиски истинного преступника.В день убийства Хэс и его люди искали тряпку, которой была вытерта кровь в стрелковой комнате, но она изчезла бесследно. В подвальном этаже вновь был произведён тщательный, но почти безрезультатный обыск. Единственное удалось обнаружить: половики оказались передвинутыми, чтобы закрыть вытертое тряпкой место.Протокол вскрытия подтвердил официально принятую теорию, что Робин был убит в стрелковой комнате и затем перенесён на стрельбище. Необыкновенно сильный удар в затылок был сделан тяжёлым тупым предметом. Стали искать его, но не нашли.Хэс несколько раз допрашивал Пайна и Бидл, но ничего нового от них не добился. Пайн повторил свои прежние показания: он не прикасался ни к телу, ни к луку, когда профессор послал его искать Сперлинга. Но сержант не особенно верил ему.— Эта остроглазая птица что-то скрывает, — с отвращением говорил он Маркхэму. — Следовало бы подвергнуть его пытке, может быть, тогда он и сказал бы что-нибудь.Произвели обход всех домов на 75-й улице в надежде, что кто-нибудь из жильцов видел выходящих или входящих людей через ворота в стене диллардовского участка, но этот неприятный опрос ничего не дал.Различные alibi семи перечисленных Вансом лиц подтвердились. Результаты расследования были таковы:Арнессона видели в университетской библиотеке несколько лиц, в том числе помощник библиотекаря и два студента. Но, конечно, точно установить время они не могли.Белл Диллард сыграла несколько партий в теннис на 119-й улице, но, так как в её компании было больше четырех игроков, она несколько раз уступала своё место другим. Никто из игравших не мог с определённостью сказать, оставалась ли она на площадке во время этих перерывов или уходила.Время ухода Друккера из стрелковой комнаты точно определил Сперлинг, но не нашли никого, кто видел бы его потом. Он утверждал, что не встретил ни одного знакомого в парке, а только поиграл немного с детьми.Парди был один в своём кабинете, его старая кухарка и японец-лакей были в задней части дома и не видели его до ленча. Его алиби удостоверить было некому.Показания миссис Друккер о том, как она провела утро, надо было принять на слово, так как никто не видел её между половиной десятого, когда Друккер ушёл к Арнессону, и часом дня, когда кухарка принесла ей ленч.Алиби Бидл подтвердилось вполне. Парди видел, что она ушла в тридцать пять минут одиннадцатого и несколько торговцев видели её на рынке между одиннадцатью и двенадцатью.Факт отъезда Сперлинга Скардельским поездом в одиннадцать часов сорок минут был проверен, следовательно, он должен был уйти от Диллардов в одиннадцать часов пятнадцать минут, как и утверждал. Если бы не был доказан его отъезд, то он остался бы под подозрением.Сержанту пришлось познакомиться с историей жизни подозреваемых лиц и их взаимными отношениями. Это была нетрудная задача: все они были хорошо известны; но не удалось разыскать ничего, что проливало бы свет на убийство Робина.Сперлинг не был выпущен, его безумное признание не позволяло пока властям освободить его. Но у Маркхэма было неофициальное совещание с адвокатами, нанятыми отцом Сперлинга, и они достигли некоего соглашения. И Маркхэм, и адвокаты решили, что надо ждать, пока не откроется настоящий виновник.Маркхэм несколько раз виделся с членами семейства Дилллардов, стараясь заметить какую-нибудь мелочь, которая могла бы направить следствие на верный путь; снова были допрошены Парди и миссис Друккер, но нового ничего не прибавилось.Друккер при втором допросе несколько изменил свои показания. Может быть, он слышал крик не из комнаты матери, а, скорее всего, он донёсся с улицы или из какого-нибудь окна жилого дома. Маркхэм убедился, что ни от него, ни от его матери нельзя ничего узнать, и сосредоточил своё внимание на доме Дилларда.Арнессон присутствовал на неофициальных совещаниях у Маркхэма, и Ванс поддразнивал его насчёт математической формулы, но Арнессон настаивал, что формулу можно вывести лишь в том случае, если все факторы налицо. Он полагал, что все это дело является юношеской шалостью. Маркхэм несколько раз упрекал Ванса за то, что он допустил Арнессона к участию в следствии, но тот оправдывался.— Его криминально-математическая формула, конечно, вздор, но он знает семейство Диллардов даже лучше, чем мы предполагаем. Он знает также Друккеров и Парди, и, конечно, у человека, осыпанного академическими почестями, должен быть очень острый ум. Возможно, что он даст нам что-нибудь важное.— Может быть, ты и прав, но его шуточки действуют мне на нервы, — проворчал Маркхэм.Сам Ванс относился к делу с необычайной для него серьёзностью. Каждую ночь он часами читал в библиотеке и изучал полицейские донесения.В субботу, на восьмой день после убийства Робина, он мне сказал:— Дело неимоверно запутанное, трудное, и самое в нем ужасное, удручающее — это его связь с чем-то детским. Смертью Кок-Робина это дело не закончится. Извращённая фантазия преступника ненасытна; нам предстоит борьба ещё со многими страшными шутками.Уже на следующее утро предсказание его сбылось. Мы вошли в одиннадцать часов утра в кабинет Маркхэма, чтобы выслушать доклад Хэса и обсудить дальнейшие действия. Уже девять дней прошло после того, как Робин был найден мёртвым, а дело ни на шаг не продвинулось вперёд. Газеты начали подтрунивать над полицией и над следователем. Маркхэм, здороваясь с нами, был заметно подавлен. Хэс тоже был обескуражен.— Мы бьёмся лбом об стену, сэр. Куда бы мы не повернулись, — с горечью сказал он, — никакого намёка на мотивы преступления. Я прихожу к заключению, что просто какой-то проходимец заварил всю эту кашу.— Проходимцы, сержант, — возразил Ванс, — обычно лишены воображения и юмора, а отправивший Робина в неведомый мир, очевидно, обладает и тем, и другим. Ему мало было убить Робина, он ещё обратил это дело в безумную шутку. Потом, чтобы публика узнала о ней, он разослал эти записки в газеты. Разве похоже это на поступки безумного бродяги?Хэс несколько минут курил молча, а потом с безнадёжной печалью посмотрел на Маркхэма.— Теперь ни в чем, что случается в этом городе, нет никакого смысла. Сегодня утром какой-то Спригг убит в Риверсайдском парке, вблизи 84-й улицы. Деньги в кармане, ничего не взято. Просто застрелен. Молодой человек, студент университета. Жил с родителями, никаких врагов. Пошёл, как всегда, прогуляться перед лекциями. Через полчаса найден мёртвым. Вот теперь придётся мучиться с этим убийством. Газеты поднимут гвалт, если мы не скоро раскроем его, а ведь у нас абсолютно нет ничего.— Успокойтесь, сержант, — утешал его Ванс, — что человек застрелен — самая обыкновенная вещь. Такие преступления совершаются по самым обыденным причинам. Ведь в деле об убийстве Робина спутала все наши выводы театральность, драматическая обстановка преступления. Если бы не детские стишки…Внезапно он замолчал, и веки его слегка опустились. Он совершенно спокойно скомкал свою папиросу.— Вы сказали, сержант, что его фамилия Спригг?Хэс, насупившись кивнул головой.— А как его зовут? — В его тоне слышалось напряжение.Хэс поднял на него глаза с недоумением, но, порывшись в своей потрёпанной записной книжке, ответил:— Джон Спригг, Джон Е. Спригг.Ванс вынул другую папиросу и аккуратно зажёг её.— Скажите, он убит из револьвера 32-го калибра?Хэс вытаращил глаза.— Да.— И пуля прошла через верхнюю часть головы?Сержант вскочил на ноги и, как очарованный, смотрел на Ванса.— Правильно, но как вы могли узнать это?Ванс пристально смотрел перед собою. Кто не знал его, подумал бы, что он испуган. Затем он подошёл к окну и стал смотреть в него.— Не могу поверить, — прошептал он. — Это слишком ужасно… Но, конечно, это так!..Раздался нетерпеливый голос Маркхэма.— Что ты там бормочешь, Ванс? Как ты узнал, что Спригг убит выстрелом из револьвера 32-го калибра в верхнюю часть головы?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23


А-П

П-Я