штанга для душа в ванную 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Перед тем, как прикрепить ее к кружевам, она взглянула на переплетенные пряди и ощутила слабый укол тоски по дому.
До чего я счастливая, размышляла она, тщетно пудря щеки, вопреки моде раскрасневшиеся от возбуждения, которое еще больше усилилось, когда в ее Дверь постучал лакей и преподнес ей букет цветов, что было особым распоряжением патруна: розовые бутоны, крохотные малиновые орхидеи и папоротник адиантума. Как это похоже на него, радостно думала она. Ей как раз хотелось украсить чем-нибудь свои волосы.
Она прикрепила маленькие букетики с двух сторон над кудряшкам, а остальные пришила к бархатной ленте в виде браслета. Затем, уверенная, что может соперничать с любой молодой леди, она последний раз поправила чудесный кринолин, гордо расправила плечи и выплыла из комнаты. Раздвижные двери между Зеленой и Итальянской гостиными были открыты. Обе эти большие комнаты, библиотека и даже маленькая Красная комната были заполнены людьми, снующими туда и сюда, обменивающимися парой слов, приветствуя друг друга, и переходящими к другим группам.
Джоанна, сидя в позолоченном кресле рядом со входом в Зеленую гостиную, держалась с необычным оживлением. Перед ней угодливо склонился высокий мужчина с бакенбардами цвета имбиря, а она играла своим веером, и улыбалась с кокетством, которое Миранда считала совершенно недопустимым. Хозяйка имения была неотразима в желтой парче, специально подобранной для того, чтобы ее наряд гармонировал с самыми великолепными драгоценностями Ван Ринов — рубиновым кулоном и колье в виде солнца с жемчугом и бриллиантами. Рубиновый кулон привел публику в восхищение, и мужчина с имбирными бакенбардами, и несколько леди с джентльменами, подходили к Джоанне, чтобы почтительно ее поприветствовать. Миранда беспомощно стояла в дверях, не зная, что ей делать. Она слышала, как все они просили рассказать историю камня, который в семнадцатом веке был вывезен из Индии в Амстердам, и осыпали Джоанну комплиментами. Действительно, в этот день миссис Ван Рин выглядела на редкость привлекательно и была скорее величественная, чем толстая. Один раз она повернула голову, и ее глаза на мгновение остановились на растерянной девушке, смущенно стоящей у дверей. Так обычно выглядят люди, чувствующие себя неуверенно в незнакомой компании. Но Джоанна не стала ни подзывать ее, ни даже хоть как-то попытаться поприветствовать, а вновь повернулась к друзьям.
Миранда попятилась от двери с желанием бежать прочь, но увидев Николаса, входящего зал из Красной комнаты, остановилась. Мгновение они молча смотрели друг на друга. В темно-синем костюме, выглядевшем особенно эффектным благодаря белым оборкам и галстуку, он был поразительно красив, красивее, чем когда-либо, и в это мгновение под его пристальным взглядом ее смущение исчезло.
Его глаза имели загадочное выражение, когда он подошел к ней:
— Как я и думал, цветы очень идут вам, Миранда. Пойдемте, я хочу представить вас своим друзьям.
Не обращая внимания на ее протесты: «О нет, пожалуйста, я не знаю, что говорить…», он взял ее под руку и провел ее через всю гостиную, останавливаясь рядом с каждой группой: «Это моя кузина, мисс Миранда Уэллс».
Перед ней мелькало множество лиц, некоторые доброжелательные, некоторые безразличные, некоторые оценивающие и слегка враждебные, и все они казались ей отдельными от своих имен, словно эти имена были отгорожены от своих обладателей дымкой тумана. Здесь присутствовало много Ван Рансселиров, Ливингстонов, Шоллеров и еще больше тех, чьих имен она никогда не слышала. Лишь два человека выделясь из дымки тумана — мистер Мартин Ван Бурен, бывший президент США, пожилой лысый джентльмен в сливовом атласе и его сын Джон, высокий представительный молодой человек с имбирными бакенбардами, тот самый, что беседовал с Джоанной.
Здесь с благоговейным почтением она сделала реверанс. Ее застенчивость уменьшилась, пока они шли по кругу, но потом Николас усадил ее у камина в компании молодых леди и ушел. А без его поддержки она вновь почувствовала себя потерянной. Три молодых леди, среди которых он оставил ее, оказались Ван Рансселирами. Они произнесли несколько холодных фраз, а затем вернулись к обсуждению свадьбы «дорогой Корнелии».
Она сидела, чувствуя себя одинокой и несчастной, пока Томкинс, красный от своей значительности, не объявил Джоанне, что обед готов. И сразу же к Миранде, поклонившись, подошел приятный молодой человек лет двадцати пяти.
— Мисс Уэллс? — произнес он. — Очень рад с вами познакомиться. Меня зовут Херман Ван Рансселир.
Она мило улыбнулась и подала ему руку, мучительно пытаясь представить себе, о чем могут говорить все эти люди в течение многих часов подряд и молясь, чтобы он не решил, что она никогда в жизни не бывала в подобном обществе.
— Вы впервые в верховьях реки, не так ли, мисс Уэллс? — начал он. — Надеюсь, вам здесь понравится.
— О да, — ответила она. — Хотя я еще плохо знаю эти места. А вы, наверное, из Олбани?
Херман покачал головой.
— Нет. Я принадлежу к клаверакской ветви Ван Рансселиров.
Он улыбнулся, увидев ее непонимающий взгляд.
— Наверное, все это очень странно для вас. Вон там, через стол от нас сидит Форд Крайло Рансселир из поместья с верховьев реки… из одного из поместий. Мужчина в черном, рядом со вдовой Мери Ливингстон Стивен Ван Рансселир, нынешний патрун. Молодой человек — его сын Стивен, а вон две их дочери, Корнелия и Катерина. У меня самого семь сестер, но не старайтесь искать здесь всех, потому что приехали только две.
Она улыбнулась.
— Боюсь, я вас плохо понимаю. По-моему, все присутствующие здесь либо Ливингстоны, либо Ван Рансселиры.
— Джентльмен справа от вас не принадлежит ни к тем, ни к другим, — заметил Херман. — И, конечно, его вы знаете.
Миранда незаметно взглянула на грузного мужчину средних лет, который сидел рядом, с серьезным видом поглощая заливного угря, пропитанного бренди. Она покачала головой.
— Но это же знаменитый писатель Фенимор Купер. Он и его жена живут в Куперстауне, а сюда приезжают навещать Шаллеров.
— О конечно, — торопливо сказала Миранда, посетовав, что у нее не было времени прочитать «Последнего из могикан», роман, рекомендованный ей Николасом.
Но когда ей довелось с этим мистером Купером побеседовать, она обнаружила, что он очень неразговорчив. Оказалось, что его гораздо больше занимают бесчисленные экзотические блюда, приносившиеся из кухни, чем ее робкие замечания. Это продолжалось до тех пор, пока отчаявшись завязать разговор — Херман был занят беседой с соседом слева — она не упомянула об утреннем эксцессе с фермером.
Купер немедленно отложил свою вилку.
— Ван Рин имел сложности в сборе ренты? — спросил он, причем чем так сурово, что Миранда даже испугалась.
— Но… да, один раз, — дрогнувшим голосом ответила она.
— Отвратительно! — писатель поднял руку и хлопнул ею по узорчатой скатерти так, что бокалы зазвенели, а Миранда даже подпрыгнула. Она не понимала, что же заставило этого джентельмена так рассердиться, но вскоре ей удалось это узнать. Мистер Купер, повернувшись к ней спиной, бесцеремонно вмешался в разговор на своем конце стола, обратившись к патруну Ван Ранесселиру:
— Эти мерзости распространяются, Стивен. У Ван Рина тоже были проблемы.
Все перестали есть и удивленно подняли головы.
На безмятежном лице Стивена Ван Рансселира появилась тревога, не столько из-за самих слов писателя, которые уже не были для него новостью, сколько из-за того, что столь неприятная тема была затронута на светском рауте и в присутствии дам.
— Мне очень жаль слышать об этом, — ответил он и вновь повернулся к Мари Ливингстон, сделав какое-то тривиальное замечание о погоде. Благородная леди в белом вдовьем чепце, поняв его с полуслова, торопливо ответила ему в том же легкомысленном тоне.
Но Купера уже трудно было остановить. Хотя на его собственной земле не существовало арендной системы, он часто об этом сожалел. Он никогда не забывал, что его жена была Де Ланей из имения Скарсдейл, и кроме того, его склонности и суждения всегда выдавали в нем отъявленного тори.
Он с пылом повернулся к Николасу и почти прокричал, через головы полдюжины гостей, разделявших их:
— Полагаю, вы знаете, Ван Рин, о Смите Боутоне, этом дешевом докторе, приехавшем из графства Колумбии, который побуждает всех к неповиновению закону. Бог мой, если бы я был одним из вас, землевладельцев, я бы поймал этого мошенника и вздернул бы на ближайшем дереве!
Николас, хоть и был с ним полностью согласен, тоже счел подобную горячность нарушением благопристойности.
— Без сомнения, вы правы, сэр, хотя я не думаю, что этот человек стоит того, чтобы так из-за него волноваться, и, в конце концов, закон полностью на нашей стороне. Нам нет нужды прибегать к насилию.
— Вам, может быть, и нет, но не им. Низшие классы всегда упрямы и тупы. Они пойдут за каждым, кто только пообещает им золотые горы. В них отсутствует здравый смысл, и от них бесполезно ждать благодарности, потому что они не знают, что это такое. Если вы не начнете действовать, то это стану делать за вас я, и своим пером вместо дубины.
Мартин Ван Бурен, вытянув пухлые ноги, спокойно заметил:
— А сейчас, и правда, много волнений, но это пройдет, как проходит все в этом лучшем из миров. Ван Рин, я никогда не видел подобных гвоздик, — и он указал на цветочную вазу, установленную на столе. — Клянусь, размером они не меньше моей тарелки. Вы должны прислать в Линденуолд своего главного садовника, чтобы он обучил моего.
— С превеликим удовольствием, — ответил Николас, и общество, переведя опасную тему в другое русло возвратилось к прежним разговорам.
Гостиные в это время освобождались от мебели, так как их подготавливали к балу, поэтому оставив джентльменов с портвейном и ликерами, дамы собирались в Красной комнате или библиотеке. Видя, что Джоанна устроилась именно там, Миранда пошла за двумя юными леди Ван Ренсселирами в Красную комнату.
И сразу же, переступив порог, она почувствовала знакомое проникновение холода, то самое, которое она испытала однажды в свой первый памятный вечер в Драгонвике. Вновь она ощутила неясную тревогу — сначала это был маленький ручеек, но он нес с собой впечатление крепнущей силы. И она чувствовала, что когда придет время, этот ручеек может превратиться в бушующий поток, и она захлебнется в волнах удушающего страха.
И желание Миранды избегнуть этого было до того сильно, что она даже вмешалась в разговор двух стоявших рядом леди:
— Разве здесь не ужасно холодно, я хочу сказать, для июля? Может быть стоит закрыть окно?
Катерина Ван Ренсселир из Форт Крайло остановилась на середине фразы и уставилась на Миранду. Так же поступила и ее кузина Харриет из Клаверака. Обе молодые женщины были красивыми брюнетками с явным фамильным сходством.
— Я не считаю, что здесь холодно, — сдержанно ответила Харриет. — Скорее, наоборот. И потом, мне кажется, что окна уже закрыты.
— О да, конечно, — пролепетала Миранда, сознавая, что говорит чепуху, но все-таки не в состоянии остановиться, так как непонятная тревога стала отступать, как она и надеялась. — Может быть в других комнатах будет теплее, когда начнутся танцы. Да, конечно, будет теплее, когда мы начнем танцевать.
Она с облегчением вздохнула. Неприятное ощущение исчезло, и на его место пришло сомнение, чувствовала ли она вообще что-нибудь. У нее оставалось впечатление, что она выставила себя дурочкой из-за пустяка, и ее чувствительная кожа вспыхнула огнем.
Леди обменялись быстрым взглядом. Девушка была либо очень глупа, либо у нее лихорадка или еще того хуже… неужели она выпила слишком много вина? Придя к единому мнению, обе мисс Ван Ренсселир подошли ближе друг к другу, так что их широкие юбки соприкоснулись.
— Танцы, конечно, приятнее всего, — сказала Катерина, отпустив неопределенную улыбку в сторону Миранды. Затем, исполнив долг вежливости, она повернулась к кузине и заговорила: — Ты получила приглашение Доунинга на званый вечер на следующую неделю? Думаю, мы поедем, ведь мистер Доунинг так мил и дает такие очаровательные приемы, хотя его происхождение и не… не…
— Да, я понимаю, что ты имеешь в виду, милая, — заметила Харриет, — но в конце концов он женился на де Уиндт, и у мистера Доунинга такой прекрасный вкус, и кроме того он такой талантливый архитектор, что я полагаю, мы можем считать его одним из нас. А ты поедешь на бал Ван Кортландов?
Миранде пришлось замолчать, потому что она не знала никого из тех людей, о которых шла речь, и с минуту волей-неволей она слушала их разговор, так как не могла найти предлога, чтобы удалиться. Но почему они не подпускают ее к себе? Она так хотела быть принятой этими людьми как равная среди равных, а не клевать зернышки на стороне. Наконец она поднялась наверх в собственную комнату, пробормотав извинение, что должна привести себя в порядок, на что обе леди не обратили ни малейшего внимания. Она сразу же подошла к зеркалу и жалобно спросила:
— Я ведь недурна, правда? — прошептала она. — И я хорошо одета. Тогда что же во мне не так?
Вскоре она узнала.
Когда она выходила из комнаты в коридор, устланный толстым ковром, она услышала знакомые голоса, те самые, что до этого разговаривали в Красной комнате. Катерина и Харриет вместе с несколькими другими леди также поднялись наверх, чтобы поправить свой туалет. Они находились в одной из комнат для гостей, и дверь была приоткрыта. Услышав, как назвали ее собственное имя Миранда замерла, словно пригвожденная к месту.
— Но кто она такая, эта мисс Уэллс? — спросил чей-то незнакомый женский голос, на что Харриет презрительно ответила:
— Ничего особенного, просто гувернантка Кэтрин. Джоанна рассказывала мне.
— Но она выглядит как леди и мистер Ван Рин представил ее как свою кузину.
— Полагаю, что это одна из тех бедных неудачливых Гаансеванов, приехала сюда прямо с фермы. Николас покровительствует ей. Вы же знаете, как Ван Рины преданны своему роду.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44


А-П

П-Я