Брал сантехнику тут, доставка супер 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Лицо Моргана оставалось бесстрастным, как у индейца, но глаза словно заволокло дымкой, а вокруг губ прорезались белые линии — Джинни поняла, что ей наконец-то удалось проникнуть через маску холодного безразличия и довести его до бешенства.
— Я почти готов поддаться искушению узнать, насколько велика твоя ненависть, — сказал Морган и подошел к ней, заставив инстинктивно сжаться. Но Стив только швырнул ей одежду, презрительно смеясь, когда услышал, как Джинни невольно вскрикнула. — Быстрее переодевайся, — зловеще пробормотал он, подбоченившись, — иначе я подумаю, что твоя притворная застенчивость означает нечто совсем другое!
Вспыхнув от унижения и ярости, Джинни повернулась к нему спиной и быстро переоделась, остро ощущая пристальный взгляд Стива, хотя не видела его лица.
Они снова отправились в путь. Но с той ссоры в рощице в их отношениях что-то изменилось. Если раньше она была молчалива и апатична, то теперь чувствовала, как растут ненависть и отчаяние, грозя задушить ее. Боже, как она презирала и ненавидела его! Эта ненависть разъедала душу, становилась такой же частью существования Джинни, как еда и воздух. И каждую секунду она остро сознавала его присутствие: тепло тела, когда он прижимал ее к себе, жесткость рук, когда он связывал или развязывал ее, издевательский блеск синих глаз — все тревожило и раздражало Джинни.
Она проклинала Стива, на каждом шагу сопротивлялась, так что он был вынужден силой сажать девушку в седло, заставлять есть, пить и даже ложиться рядом с собой.
— Ненавижу тебя, — поминутно шептала Джинни. — Вор, полукровка!
Когда Стив уставал слушать ее, он просто крепче прижимал ружье к ее груди, пока она не начинала задыхаться от недостатка воздуха и не принималась бессильно всхлипывать от ярости.
Они начали спускаться с гор. Мужчины исчезали по одному, просто растворялись в сумерках, а иногда, пошептавшись, сворачивали на другую тропинку. Джинни была уверена, что за этими, казалось, бессмысленными исчезновениями кроется определенная цель. Может, они потом встретятся снова, а сейчас расходятся, боясь погони? Но Джинни не понимала диалекта, на котором они говорили, и ничего не смогла узнать.
Они оказались в заброшенной пустынной местности, напомнившей Джинни Техас, и она снова начала бояться. Куда он ее увозит? Что с ней будет? Дурные предчувствия одолевали Джинни, потому что она знала — Стив хочет ее. Она явно привлекала его внимание тем, что отвергала на каждом шагу, выказывая презрение. И теперь Джинни стала для него не только заложницей-пешкой в той игре, которую он вел.
Когда они спали вместе под одеялом, Джинни чувствовала силу его желания, хотя Стив не делал попытки коснуться ее.
Иногда, во время скачки, его руки задевали ее грудь или плечо; по вечерам он часто умело заплетал ее спутанные растрепанные волосы. В такие моменты Джинни думала, что Стив делает это намеренно, желая причинить ей лишние страдания. По временам, когда Стив клал ей руку на бедро или живот, лаская Джинни против ее воли, девушка бешено сопротивлялась, выкрикивая угрозы, не скрывая омерзения. Но с того дня, когда Стив швырнул Джинни в лицо одежду, он не позволял себе потерять терпение и ни разу не вышел из себя.
Джинни со страхом гадала, что у него на уме, и однажды спросила Стива, когда он отпустит ее, но тот лишь пожал плечами, — Когда ты не будешь мне больше нужна, беби, — сказал ей однажды Морган, и холодный категоричный тон заставил Джинни вздрогнуть.
Теперь с ними оставались только Педро и Хуан, тот мальчик, что одолжил Джинни одежду.
В эту ночь они добрались до маленькой индейской деревни.
Хуан спешился и пошел на разведку, желая убедиться, что все в порядке, и вернулся, широко улыбаясь. Они въехали на небольшую поляну, где стояли убогие хижины под черепичными крышами.
— Мой дом, — по-испански, чтобы поняла Джинни, произнес Хуан. К этому времени она так устала, что любая лачуга показалась бы дворцом. Родители Хуана оказались очень старыми. Судя по радостным приветствиям, было понятно, что Педро, по-видимому, тоже родственник. Их предупредили о приезде Джинни; не задавая лишних вопросов, женщина повела ее к очагу, наполнявшему комнату дымом и запахами готовящейся еды.
После сушеного мяса оладьи из кукурузной муки показались пищей богов, и Джинни жадно, словно голодный зверек, поедала одну за другой, не замечая внимательного взгляда Стива. И, только подняв голову, увидела странно-задумчивое выражение на его лице. О чем он думает? Джинни тут же отвела глаза, но он подошел и протянул кружку, наполненную до половины какой-то сладкой обжигающей жидкостью.
Мужчины тихо толковали о чем-то. Младший брат Хуана, Пабло, выбежавший во двор, чтобы напоить лошадей, уже вернулся и внимательно слушал, его огромные черные глаза сверкали в темноте, словно драгоценные камни. Женщина, сидевшая рядом с Джинни, молчала, лишь искоса бросая любопытные взгляды на незнакомку. Вблизи она казалась не такой старой, гораздо моложе мужа. Но лицо покрыто морщинами, фигура расплылась, волосы растрепаны. Джинни неожиданно почувствовала прилив жалости. Что за существование? Провести всю жизнь в подобном месте, не знаю ничего, кроме тяжелого труда и вынашивания детей.
Но тут непреодолимый сон завладел ею — девушка, прислонившись к стене, заснула. Чья-то рука грубо тряхнула ее за плечи. Широко раскрыв испуганные глаза, она уставилась на Стива Моргана.
— Здесь достаточно тепло, — прошипела Джинни, заметив, что все остальные спят у огня, завернувшись в одеяла. — Тебе не нужно мое тело, чтобы согреться.
— Думаю, можно найти и другие способы воспользоваться телом, которое ты так тщательно стараешься скрыть, — тихо ответил Стив, и у Джинни все похолодело внутри.
— Нет! — злобно прошептала она, с ненавистью глядя в неумолимое лицо. — Не позволю коснуться меня!
— А когда-то позволяла, помнишь? — жестко бросил он и, силой поставив на ноги, потянул за собой. — Там, в конце комнаты, есть место, где мы переночуем. Его приготовили для старшего брата Хуана, готовившегося стать священником до того, как солдаты убили его. Там мы будем одни…
Он не договорил, но Джинни и так все поняла. Она попыталась вырваться, но хватка была слишком сильна, пальцы впивались в кожу.
От остальных их отделяла только грязная занавеска из грубой домотканой материи. Стив, по-видимому, все приготовил — в алькове горел маленький масляный светильник, на полу расстелены одеяла.
Стив отпустил Джинни и, встав между ней и дверным проемом, начал снимать патронташ и пистолеты, осторожно складывая оружие в угол. Когда он повернулся, Джинни все еще стояла как прикованная, зачарованно глядя на него глазами, похожими на осколки зеленого стекла. Что-то в ее взгляде, напоминавшем отчаяние раненого зверька, едва не заставило Стива Моргана поколебаться. Она выглядела словно уличная цыганка, со своими грязными, растрепанными волосами, падавшими ей на плечи спутанными локонами. Он видел, как поднимается и опускается ее грудь под свободной рубашкой, и мысль о том, как легко она отдавалась сначала ему, потом Хоскинсу и, без сомнения, своему капитану, усилила его решимость.
— Здесь тепло, так что можешь снять одежду перед сном, — бросил он, и Джинни, словно очнувшись, яростно вскрикнула:
— Ни за что! Раньше я тебя убью!
Одним отчаянным рывком она попыталась схватить револьвер, но Стив почти небрежным движением руки опрокинул девушку на пол. Она упала и с такой силой ударилась головой, что на миг потеряла сознание.
— Прекрати сопротивляться, Джинни. Пора бы уже знать — это ни к чему не приведет.
Она почувствовала, как нетерпеливые руки срывают одежду, и снова попыталась ударить его.
Лампа напряженно отбрасывала неверный свет, и почему-то становилось все труднее выносить взгляд Стива. Измученная Джинни потянулась к одеялу, пытаясь закутаться В него и всхлипывая от страха и ярости.
— Животное! Грязный полукровка! Неужели не понимаешь, что я скорее умру, чем позволю тебе коснуться меня?!
Ненавижу, ненавижу!
Стив как ни в чем не бывало разделся и подошел к ней, Джинни открыла рот, чтобы закричать, но он с силой прижал ладонь к ее губам, вдавливая их в зубы.
— Пожалуйста, попытайся сдержать вопли экстаза. Хочешь разбудить наших друзей?
Уголки рта скривились в мрачной улыбке, но глаза оставались холодными.
Джинни попыталась сопротивляться, протестовать, но он всем телом придавил ее к полу, не давая пошевелиться, отняв руку только для того, чтобы впиться губами в распухший рот; жесткие пальцы ласкали набухшие груди.
Теперь Морган не торопился, играя с Джинни, как кошка с мышью, прижимал к одеялу, пока девушка не растратила силы в отчаянных, бесплодных попытках освободиться.
Наконец, когда Джинни почувствовала, что задыхается, а в висках настойчиво застучала боль, Морган перекатил ее на бок, зажал рот и перекинул через нее ногу, чтобы она не убежала.
— Вот так-то лучше, — прошептал он на ухо девушке, и его руки стали медленно гладить ее тело, лаская, дразня, незаметно возбуждая, словно они по-прежнему были любовниками.
Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться, — и это оказалось еще хуже, чем ожидала Джинни. Она вынудила себя смириться с быстрым жестоким насилием, но вместо этого, почти против ее воли и молчаливых отчаянных протестов, ее тело, упругое, молодое, начало отвечать на ласки.
— Нет… нет… пожалуйста… тает! — прошептала она, но Стив тихо рассмеялся и поцеловал ее в мочку уха, а потом, уже нежнее, в губы…
Все это время он не переставал ласкать ее; пальцы возбуждали, дразнили, доводили до безумия, пока Джинни не стала извиваться и биться под ним, стремясь, требуя получить желанное облегчение, что-то бормоча, всхлипывая, пока он шептал любовные слова на испанском, непристойности, грубые, откровенные, пока все не смешалось, пока она не почувствовала, как Стив раздвинул ей ноги коленями, и тогда она выгнулась, чтобы принять его, его мужскую силу, его неутомимость, и он вонзился в нее, пока в ушах не зашумел океанский прибой, и ее подняло и понесло куда-то вверх, вверх… а потом мягко опустило вниз, от причудливой фантазии — к реальности.
Только потом стыд и отвращение охватили Джинни, и она неудержимо зарыдала в его объятиях. Она ощутила, как его руки сжали ее, и тут же замерла, услышав холодный, сухой голос:
— Ради Бога… что еще случилось?
— Ты обещал, — всхлипывала Джеини. — Когда ты похитил меня, говорил, что освободишь, если удастся благополучно скрыться! Обещал, что не… не тронешь…
Стив наклонился над ней, нежность куда-то исчезла.
— Я угрожал им, Джинни, а не клялся. И будь я проклят, если поколебался бы выполнить угрозу, но тебя я не отпущу, пока твое присутствие приносит пользу. Как только нас перестанут преследовать, я освобожу тебя — может быть.
— Преследуют? Угроза? О чем ты говоришь? Кто может гнаться за нами? Ты лжешь, лжешь, потому что…
— Не кричи, черт бы тебя побрал! — прошипел он, и Джинни вздрогнула от страха, не осмеливаясь высказать все, что мучило ее.
Стив сказал ухе более спокойно:
— Нас преследовали всю прошлую неделю, и очень настойчиво. По-моему, у них проводник — индеец. Они идут за нами, мисс Брендон. Пятеро из них — американцы.
Вашему отцу не откажешь в уме и сообразительности.
Джинни удивленно уставилась на него:
— Но это невозможно! Мы так долго путешествуем! У отца не было времени, чтобы…
Стив невесело усмехнулся:
— Детка, у меня свои способы добывать информацию, даже здесь! Твоя мачеха вернулась в Эль-Пасо. Там есть телеграф. Она скорее всего послала телеграмму твоему отцу, и за нами стали следить. Мы не зря разделились. Думаю, мистер Брендон готовит мне сюрприз, если поймает, конечно.
— Это невозможно. — Но тут до нее медленно дошел смысл происходящего, и она сказала:
— Значит, вот почему… Нет, не может быть! Используешь меня как приманку, чтобы увести их от золота, и насилуешь, желая отомстить за то, что тебя преследуют!
— Месть? Ты так это называешь? — Он снова поцеловал ее, неожиданно, со злостью, чувствуя на губах соленый вкус.
Глава 19
На рассвете следующего утра они уехали из индейской деревни. Джинни молчала, страдая от усталости, унижения и злости; ноги болели, нежная кожа между бедрами саднила, но ужаснее всего была неотвязно терзающая мысль о том, что собственное тело предало, отвечая на ненавистные ласки Стива Моргана, — и он знал это!
Теперь они остались вдвоем, и Морган, казалось, думал о чем-то своем, видимо, о преследователях, если только, конечно, не солгал, чтобы объяснить, почему так жестоко овладел ею прошлой ночью. Девушка слегка вздрогнула, вспомнив интимность его ласк и собственную невольную реакцию, и почувствовала, как Морган сжал руки.
«О Господи, — подумала Джинни с отчаянием, — что теперь будет? Что он со мной сделает? Морган совершенно непредсказуем… Как невыносимо во всем зависеть от него! — А что, если, когда они остановятся, Морган опять…»
Джинни вновь задрожала, не в силах додумать до конца, и Стив язвительно спросил, уж не замерзла ли она. Но Джинни не ответила, твердо решив никогда больше не говорить с ним.
Правда, перед закатом, когда красный песок пустыни скрипел на зубах, Джинни вновь потребовала сказать, куда они едут и когда он ее отпустит.
Жара была невыносимой, страна, простиравшаяся перед ними, казалась бесконечной. У Джинни сложилось впечатление, что они движутся кругами без смысла и цели. Пыльные равнины с калейдоскопической скоростью сменялись скалистыми горами.
В этой пустыне никто не мог выжить — ни люди, ни звери, и, если они погибнут, стервятники быстро очистят трупы.
Они ехали вперед и вперед; спали рывками, в основном днем, и путешествовали ночью. С той ночи Стив больше не прикасался к ней, только обнимал, когда они спали. Но Джинни думала о побеге. Освободиться! Освободиться от него, от этой бесконечной скачки, грязи и пыли. Она сильно загорела и выглядела настоящей индианкой.
— Сколько можно! — напала она как-то на него.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62


А-П

П-Я