https://wodolei.ru/catalog/vanny/chernaya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Пока они ехали по местам, так не похожим на Оксфордшир, она рассказала ему о своих прогулках на Флинге.
Мрачное выражение лица Керрона смягчилось, когда он слушал ее яркие описания погони.
– Если произойдет чудо, и я попаду в Англию, я тоже попробую охотиться на лис.
Наконец они достигли заброшенной фермы Дрейм-Фроай, названную так из-за зарослей вереска, покрывавших склон.
– Мне нравится здесь, – улыбнулась Лавиния, пока ее брат внимательно осматривал место. – Вы уже нашли арендатора?
Керр бросил на нее один из своих острых взглядов.
– Пока нет, но возможно, оно будет занято уже весной. Еще ничего не решено, поэтому больше я ничего не могу сказать. Дом и постройки в хорошем состоянии, но крышу придется перекрывать заново.
Они возвращались домой другой дорогой, которая привела их к фабрике, теперь уже не работавшей, и к таверне на перекрестке.
– Смотри, вон Эллин Фейл, – произнесла Лавиния. – Мы должны остановиться, я не видела ее с тех пор, как вернулась.
Он не возражал, и они оставили лошадей на дороге. Девочка, работавшая в саду, подошла поздороваться с ними, прижимая к бедру корзину с капустой.
– Как твоя бабушка, Эллин?
– Очень хорошо, миледи, спасибо. Заходите, посмотрите сами.
Она быстро растет, заметила Лавиния, и уже стала почти женщиной. Зеленые глаза Эллин сверкали, ее мягкие каштановые волосы волнами спадали на плечи.
Кэшины последовали за ней в каменный дом. Он был похож на другие дома, но в нем было больше мебели. Генри Фейл и его жена Марриот сидели за облицованной гранитом стойкой, протирая пивные кружки. Керр обратился к ним на мэнкском диалекте, попросив у них кружку эля.
Лавиния и Эллин подошли к прялке. Старая женщина перестала тянуть кудель и наклонила седую голову.
– Кто пришел?
– Молодой лорд и его сестра, – ответила девочка. – Леди Лавиния.
Как жаль, опечалилась Лавиния, вдова Мур не может увидеть, какой красивой стала ее внучка. Она была слепа уже очень давно. Ее лицо было морщинистым и измученным заботами, невидящие глаза поблекли с годами.
Лавиния опустилась на колени рядом с ней.
– Вы, наверное, слышали, что я была в Лондоне?
Руки старушки деликатно ощупали ее лицо.
– Надеюсь, мужчины в том городе восхищались вами, как вы того заслуживаете, миледи? Я хорошо помню, как покойная графиня хвасталась вашей красотой.
Лавиния улыбнулась – она не могла представить себе, что ее надменная бабка снизошла до того, чтобы заговорить с простолюдинкой.
– Вы можете гордиться красотой Эллин.
Девочка опустила голову, раскрасневшись как роза.
– Она хорошая помощница, это верно, – признала миссис Мур. – Ей уже исполнилось пятнадцать.
– Так много? – удивился Керр.
– Это наш молодой лорд там? Какая жалость, что фабрика графа больше не работает. В пивной было больше людей, когда здесь были ткачи.
– Ее нельзя было спасти, – мрачно ответил Керр. – Британские таможенники отказываются впускать наши шерстяные ткани в свою страну. – Он взял кусок небеленой ткани, которую соткала вдова. – Есть рынок для льняных тканей – особенно такого качества, как эта. Мой отец и я надеемся приобрести машины, чтобы мочить и трепать лен, и отвести мельничный ручей, чтобы наладить отбеливание. Но, – заключил он с сожалением, – это будет дорогое предприятие.
Миссис Мур кивнула, показывая, что понимает.
Лавиния и Керр вышли из дома. За ними, как веселый щенок, бежала Эллис.
– Милорд! – позвала она, задыхаясь. – Я умоляю вас об услуге.
– О чем? – спросил Керр, улыбаясь ей в ответ.
– Я читаю своей бабушке, пока она прядет, и я уже прочитала ей английскую Библию несколько раз и мэнкскую – дяди Генри. И оба молитвенника. – Она запнулась, затем продолжила: – Я подумала – не могли бы вы одолжить нам одну из ваших книг, на время? Я буду осторожно обращаться с ней.
– Да, конечно, можешь. Какая книга тебе нужна?
Она не смогла ответить.
– Возможно, тебе стоит прийти в замок и выбрать самой? – подсказал он.
Глаза Эллин засияли от благодарности.
– О, спасибо вам!
– Не за что, – ответил он спокойно.
– Теперь у тебя есть друг на всю жизнь, – смеялась Лавиния, когда они продолжили путь к дому.
– Симпатичный ребенок. Будем надеяться, что она сможет крутить веретено так же ловко, как и ее бабка, когда вырастет.
– Керр, Эллин уже не ребенок.
– Она выглядит ребенком.
– Удивительно, для девочки, чей отец содержит постоялый двор, у нее такая правильная речь и хорошие манеры. И миссис Мур – она работает за прялкой, однако одевается и говорит как благородная дама. – Эти несоответствия ставили Лавинию в тупик.
Несмотря на множество дел в тот день, она ночью не могла заснуть, Ксанты, которая обычно забиралась к ней в постель, не было рядом. В последнее время она была беспокойной и уходила гулять в неурочное время.
Лавиния думала о коротком визите в таверну. Она сравнила добрую ласковую бабушку Эллин Фейл со своей – избалованной дочерью ливерпульского торговца. Брак по расчету ее ожесточил. Мрачная фигура детства Лавинии, она всегда одевалась в черное и носила с собой четки. Отец Льюис, единственный католический священник на острове, был ее духовником и другом. Она никогда не добивалась любви сына или внуков, но требовала их подчинения.
Есть несколько разновидностей любви, подумала Лавиния, и они приносят либо радость, либо печаль. Религиозный фанатизм ее бабки разорил их семью. Взаимная любовь ее родителей поддержала их во время кризисов. Любовь к Гаррику Армитиджу вознесла ее на вершину удовольствия, прежде чем ввергнуть в пучину отчаяния. Ее чувство к нему пережило его ярость, даже его презрение. Но она не выйдет за него замуж, если он не любит ее.
Что, если, спросила она себя, есть более простой, спокойный вид любви, еще никем не открытый?
Лорду Ньюболду нужна жена, и – что даже более важно – он уважает и восхищается Лавинией. Ослепленная Гарриком, она просмотрела достоинства сдержанного аристократа. Может ли человек, такой цивилизованный, такой невозмутимый, спасти ее от угрызений совести и помочь ей забыть о разочаровании? И от любовника, смелого и сильного, безрассудного и деятельного – в постели и вне ее?
Она больше не девственница. Сможет ли лорд Ньюболд обнаружить это? Она не была уверена, но знала, кто сможет сказать ей об этом, – Кэлибрид Тир, деревенская колдунья. Люди ходили к ней за приворотными зельями, заклятиями и информацией такого рода, о которой девушка благородного происхождения не решилась бы узнать даже у доктора.
Женщины чесали шерсть, когда граф ворвался в замок и бросил на стол экземпляр «Мэнкс меркъюри».
– Вот интересные новости для вас, – заявил он. – Женщинам всегда нравятся описания свадеб.
– Чья свадьба? – спросила его жена.
– Его светлости герцога Этолла, Джона Мюррея, знаменитого – и нерадивого – губернатора нашего острова.
Лавиния взяла газету, просмотрела ее в поисках заметки.
– Он женился на леди Маклауд, вдове и шотландке.
– Будь он проклят, – прорычал граф злобно, – и заодно весь его клан! Когда Этоллы отдали свой остров правительству Британии, они набили свои карманы и разорили нас всех.
– Я помню первый стишок, которому ты научил нас, – улыбнулась ему Лавиния. – «Нерожденные дети проклянут тот день... «
– «... когда был продан наш остров Мэн», – закончили вместе с ней Керр и Китти.
– На почте я обнаружил письмо для тебя, Лонду, с лондонской маркой.
Лавиния узнала аккуратный почерк Фрэнсис Рэдсток.
– «Моя дорогая Лавиния, – прочитала она вслух, – я начну с жалобы, потому что ты не стала моим постоянным корреспондентом, как я ожидала, когда уехала из Лондона. Мой друг лорд Ньюболд заходит каждый день и спрашивает, не получала ли я известий о твоем возвращении. Даже отремонтированный «Друри-Лейн» или великолепие итальянской Оперы не могут излечить его от уныния». – Лавиния остановилась. – Не думаю, что остальное вас заинтересует.
Ее брат и сестра обменялись многозначительными взглядами.
– Маркиз тоскует по нашей Лонду, – предположил Керр.
– Он страдает от любви, – добавила Китти. – Тебе стоит поскорее отправиться в Англию, прежде чем он умрет от разбитого сердца.
– Если я поеду, – ответила Лавиния, – то только ради отца. У него уже есть одна дочь – старая дева, какое несчастье, если их будет двое!
Китти отомстила, бросив в нее пригоршню шерсти.
– Негодница! Вот погоди, когда-нибудь я выйду замуж. Мой муж будет настоящим жителем Мэна. Мне не нужен один из твоих чопорных английских лордов!
– Нет, ты скорее выйдешь замуж за твоего доктора, – подколол ее брат.
– Лонду, – серьезно произнес их отец. – Ты знаешь, что можешь остаться здесь, с нами. Но если ты решишь уехать – по любой причине, – я оплачу твою поездку в Англию. Только запомни, на этот раз выбор целиком за тобой.
Он обнял ее за плечи.
– Ты помнишь акварель, которую ты нарисовал много лет назад, где Керр, Китти и я изображены в виде птиц? – спросила она.
– Ширра, Дриан и Лонду. Интересно, что случилось с ней?
– Она висит в моей комнате, – сказала Китти. Она радостно улыбнулась. – Летом я привезу ее в Англию, Лонду, – в качестве свадебного подарка.

ЧАСТЬ III
Слова, дары, признанья, заклинанья!
К услугам друга все его старанья.
Уильям Шекспир, «Троил и Крессида» Акт I, сцена 2
Глава 20
Суффолк , апрель 1794 года
Лошади, галопом несущиеся по Моултон-Хит, рассекали густой туман, висящий над блестящей от росы землей. Гаррик наблюдал за их бегом в подзорную трубу.
– Великолепный вид, Ник.
Его спутник, не более пяти футов росту, и тощий, как гончая, коротко и деловито кивнул:
– Они справятся, милорд.
Гаррик вытащил Ника Каттермола из неизвестности и взвалил на него управление конюшней Армитиджей. Его вера в йоркширца была вознаграждена несколькими впечатляющими победами. Он не мог винить своего тренера за неудачи последнего сезона, когда из-за испорченного корма заболели их самые лучшие скакуны. Но ничто не могло восстановить их репутацию в кругу знатоков, кроме эффектной победы на предстоящих весенних скачках.
– Люди помнят, что нам не повезло, – вздохнул Ник. – Они не знают, что случилось. Им все равно.
– Ты выходил их, они уже здоровы. Валет выглядит особенно сильным.
– Угу, тренировать его легко, ведь он такой спокойный и степенный.
Гаррик повернулся и направил трубу на гнедую кобылу, на которой выезжал из конюшни молодой жокей.
– Вон наша Ставка. Он уже установил с ней контакт?
– Не уверен. – Ник обратился к помощнику конюха. – Удлини эти ремни. Он просто разминает ей ноги, он не скачет на ней.
Как и все жокеи Каттермола, Кон Финбар ездил без хлыста.
– В четыре года она выиграла три старта из четырех, – напомнил Ник своему хозяину. – Я хочу, чтобы она побила тот рекорд. – Он прикрыл глаза ладонью от восходящего солнца. – Ваша светлость ждет гостей? Или это шпион, посланный конкурентами?
Экипаж, ехавший по разбитой дороге, остановился неподалеку от загона.
– Дядя Барди! – Гаррик торопливо направился к нему.
Две недели назад он сбежал из Монквуд-Холла, после того как объявил об изменении своих брачных планов. Он с ужасом думал о том, что дядя снова начнет приставать к нему с расспросами – а разве можно говорить о делах в столь ранний час? Его голова все еще болела после бесконечной ночи, когда он пытался утопить свои печали в вине.
Баронет держал путь в Кембридж.
– Не мог проехать мимо Моултона и не заглянуть, Гарри. Уже вывел своих на пробежку? – заметил он, наблюдая, как лошади мчатся по белесой пустоши. – Кого ты выставишь на первых скачках в Ньюмаркете?
– Валета, Ставку и Десятку, – перечислили своих скакунов Гаррик.
– По этим именам все поймут, что владелец – ты, так же как и по бело-зеленым костюмам. Кто из жокеев поскачет на Кубок Хайда?
– Кон Финбар.
– Твой паренек-ирландец? Я думал, что ты поставишь Джорджа Гослинга. Он всегда выступал в Моултоне, еще при покойном герцоге.
– У него и так достаточно дел, – вмешался Ник Каттермол. – Впереди еще много скачек.
Баронет улыбнулся:
– Ты же мечтаешь именно об этом Кубке, так, Гарри? Если ты скажешь, что в этом году выиграешь Кубок Хайда, то я сам поставлю на тебя.
– В будущем у нас может не быть такого шанса – мне, возможно, придется продать победителей, чтобы покрыть расходы. У меня ведь нет таких бесконечных ресурсов, как у герцога Белфорда или принца Уэльского.
– Я слышал, что лорд Гросвернор уже распродает свою конюшню; мне будет жаль, если тебе придется сделать то же. На земле Моултон-Хит выросло немало крепких лошадок – многие из них стали чемпионами.
Это была неприятная тема, и Гаррику не хотелось ее развивать.
– Хочешь позавтракать со мной? – спросил он дядю. – Я встал до зари и не ел ничего, кроме крепкого кофе.
Он повел сэра Бардольфа в свое временное пристанище – ветряную мельницу, переделанную в жилой дом, – она давно служила штаб-квартирой герцогов Холфордов во время посещения конюшен.
Он смутился при виде беспорядка в гостиной.
– Я дал Карло выходной, – пояснил он.
Сапоги для верховой езды, щетка и вакса валялись на полу; на каминной полке лежал кнут. Вокруг овального стола в беспорядке стояло с полдюжины кресел красного дерева, на спинке каждого из них была нарисована картинка, изображающая скачки.
– Неплохо придумано, – восхитился сэр Бардольф. – Они новые?
– Только что доставлены из мастерской Шератона. Украшение – моя идея, и Шератон взялся за этот заказ. Здесь ты видишь всех победителей и жокеев из конюшен Армитиджей. Вот Стрела на финише в Эпсоме. И знаменитая победа в Ньюмаркете Диадемы.
Барди перевел взгляд со спинок кресел на пустой графин.
– Я беспокоюсь о тебе, Гарри. Ты очень плохо перенес свою недавнюю потерю – я говорю не о проигрыше на скачках.
– Я добьюсь ее, – заявил он храбро. – У Лавинии было достаточно времени, чтобы все обдумать. И у меня тоже. – Он упал в одно из искусно расписанных кресел. – Под давлением обстоятельств она была вынуждена полагаться на свой ум и свою находчивость. Да, она обманула меня, но граф и его адвокат просто не оставили ей выбора.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35


А-П

П-Я