https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/120x90/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Только моей.
Не говоря ни слова, девушка покачала головой, но Джерваз почувствовал, как ее тело отозвалось на его ласки. Он хотел взять ее прямо здесь, на тонком ковре, прикрывающем холодный мраморный пол. Но видя, что Диана тоже этого хочет, Джерваз решил, что быстрее добьется своей цели, если не будет всегда угождать ее желаниям. Поэтому, отпустив ее, виконт отворил дверь и вышел в темную ночь.
Запирая дверь, девушка дрожала. В спальне она переоделась во фланелевую рубашку с длинными рукавами и улеглась в постель. Она спала здесь уже целых три месяца, но еще ни разу собственная кровать не казалась ей такой пустой и огромной.
Несмотря на усталость, Диане не спалось. «Любовь имеет свою оборотную сторону», — пропомнились ей давнишние слова Мадлен. Девушке казалось, что она тогда постигла их смысл, но лишь сейчас она поняла, что имела в виду ее старшая подруга. Не зная, что такое страсть, Диана оказалась неподготовленной к ней. Прошедший вечер открыл для нее много нового, и не только потому, что она познала новые физические ощущения, но и из-за необычного всплеска эмоций. Они с Джервазом дарили и получали удовольствие.
Виконт хотел ее, но и она не меньше хотела его. Диана мечтала выполнять его желания, мечтала говорить с ним о любви и смеяться вместе с ним, наблюдая, как смягчается его хмурое лицо; она с радостью пообещала бы Джервазу, что будет принадлежать ему одному. Ей так хотелось сделать его счастливым…
Впрочем, сделать Сент-Обена центром своей вселенной и молниеносно выполнять все его прихоти было совсем нетрудно, но не для этого она приехала в Лондон. Диана чувствовала: их несут разные потоки. Сразу было видно, что жизнь потрепала виконта, как и саму Диану, но девушка смогла немного оправиться от пережитого. А до тех пор, пока она не поймет причину и происхождение его боли, им не быть вместе.
Свернувшись калачиком, девушка обхватила себя руками, пытаясь вновь почувствовать то тепло, которое согревало их, когда они были вместе. Как бы трудно ей ни было, она решила не сдаваться. Когда-нибудь, когда позволит Господь, она покорится лорду Сент-Обену, но многое еще должно измениться к этому времени. Диана хотела, чтобы в их дуэте они оба были равны, и чтобы это не был дуэт господина с рабыней.
Диана поежилась: она в который уже раз подумала о том, что их соединила не только рука судьбы, но и воля самой Немезиды — богини неотвратимого правосудия. Если бы Диана только могла представить, как обернется дело, она бы ни за что не уехала из Хай-Тора. Впрочем, отступать было поздно. Узы, связывающие ее с Джервазом, были слишком сильны.
Ну а пока… В ближайшие дни она будет играть роль независимой женщины, а уж как он к ней отнесется — его дело. И девушка разрыдалась в подушку, не зная, отчего плачет — от горя или от радости.
Глава 8
Уже близился вечер, и Уайтхолл почти опустел, когда к лорду Сент-Обену явился с визитом министр иностранных дел. Джордж Каннинг был очень умным, непредсказуемым и очень-очень честолюбивым человеком. С тех пор как Вильям Питт, глава партии тори, умер около полутора лет назад, все члены партии бились за то, чтобы натянуть на плечи почетную мантию главы. Все тори были единодушны в желании поквитаться с французами, но большая часть их энергии уходила на борьбу друг с другом. И вот в этой битве Джерваз не имел ни желания, ни терпения участвовать.
Сент-Обен сидел за кипой сообщений из Португалии; приход Каннинга оторвал его от размышлений. Личные отношения много значат в политике — сэр Артур Уэлсли, армейский друг Джерваза, познакомил Сент-Обена с одним из своих лучших приятелей, военным министром Кастельреем. Обязанности военного министра и министра иностранных дел кое в чем совпадали, и эти люди были яростными соперниками, поэтому Каннинг всегда посматривал на Джерваза с подозрением. Они старались не встречаться друг с другом. Сегодня Каннинг впервые пришел к виконту.
Вскочив и потянувшись, Сент-Обен подал Каннингу руку:
— Добрый вечер, Каннинг, — поздоровался молодой человек. — Что-то вы поздно.
И тут Джерваз нахмурился — за министром иностранных дел маячила фигура еще одного человека, француза. Джерваз был почти уверен, что это и есть шпион, скрывающийся под кличкой Феникс.
После рукопожатия Каннинг промолвил, указывая взглядом на своего спутника:
— Уверен, что вы знакомы. Элегантный граф де Везель, одетый во все черное, приветливо улыбнулся:
— Разумеется. Однако мне очень жаль, что высшее общество не имеет возможности чаще лицезреть лорда Сент-Обена.
Джерваз без энтузиазма пожал руку графа. Конечно, Фениксом мог быть и кто-то другой, но виконт больше всех подозревал француза. Он презирал этого человека, в обычае которого было юродствовать и постоянно что-то демонстративно скрывать. Граф подозрительно легко взобрался по ступеням британского общества и, как французский изгнанник, имел возможность слышать такие вещи, которые ему знать не следовало. Джерваз предполагал, что французу доставало наглости, ума и непорядочности решиться на что угодно. Ничем не выражая своего отношения к графу, виконт спросил:
— Вы пришли сюда, чтобы работать, Везель? Одному Богу известно, как нам недостает людей.
Француз лениво взмахнул тростью с золотым набалдашником.
— Работать?! Moi? Я не умею работать, крутиться и вертеться. Такими вещами должны заниматься усидчивые люди вроде вас.
— Думаю, вы себя недооцениваете, — приподняв брови, пробормотал Джерваз. — Думаю, даже для того, чтобы завязать такой галстук, без усидчивости не обойтись.
— О! Это не работа, а искусство, — беспечно заметил француз. — Я — большой мастер всяких художественных тонкостей.
Черные глаза Везеля горели торжеством, отчего подозрения виконта усилились: похоже было, что их разговор имеет двойной смысл. Французу было известно, чем занимается виконт, более того, похоже, он знал, что Сент-Обен подозревает его в шпионаже, и это доставляло Везелю определенное удовольствие.
— Мы с Везелем обедаем в «Уайтсе», — вмешался Каннинг. — Не хотите ли присоединиться к нам? Джерваз с деланным сожалением покачал головой:
— Нет, к сожалению. Мне еще надо несколько часов поработать.
Когда виконт вопросительно поглядел на французского графа, Каннинг нетерпеливо воскликнул:
— Мы можем свободно говорить обо всем при Везеле! Мало кто так ненавидит Бонапарта, как изгнанные роялисты.
Сент-Обен промолчал, не сводя с графа глаз. Не обращая внимания на его взгляд, Везель широко улыбнулся:
— Я подожду тебя внизу, Джордж. Подозрительность — одна из неотъемлемых частей профессии Сент-Обена. — И, шутливо отдав честь, Везель удалился.
Как только они остались вдвоем, министр иностранных дел набросился на виконта:
— Вы были слишком грубы с Везелем!
— Я почти уверен, что этот человек — французский шпион, — заявил Джерваз, присев на край стола. — Я бы советовал вам помалкивать в его присутствии о делах.
Каннинг оторопело посмотрел на Сент-Обена:
— Черт возьми! Но это же серьезнейшее обвинение! У вас есть доказательства?
— Была бы на то моя воля, Везель не бродил бы здесь, вынюхивая и подслушивая, — холодно ответил Джерваз. — Доказательств может вообще не быть, поэтому я предлагаю вам придерживать язык в его присутствии.
Выдержав паузу, министр задумчиво кивнул и перевел разговор на другое:
— С помощью вашей информации нам удалось удачно провести кампанию в Копенгагене.
— Да нет, я просто указал вам путь, — удивился Сент-Обен. — Информация была очень разносторонней. Но не военная разведка, а солдаты выигрывают битвы.
— Да, вы правы. Однако нехватка данных от военных разведчиков может привести к победе противника.
— Верно, — согласился виконт, не понимая, к чему клонит Каннинг.
— Вы замечательно справляетесь со своей работой. Одним из лучших деяний Питта было поставить вас на этот пост. — Министр говорил тихим голосом, отчего его комплимент казался весьма сомнительным.
— Я очень удивлюсь, если окажется, что вы зашли ко мне, чтобы сказать только это, — заметил Сент-Обен.
— Разумеется, — согласился Каннинг, глаза которого вдруг забегали. — Говорят, у вас лучшие агентурные данные во всей стране. А вы заводите дела на англичан?
— Нет, — равнодушно ответил виконт. — Если вы хотите получить данные, чтобы использовать их против ваших противников, то поищите в другом месте.
— Меня беспокоит, как бы кто-нибудь не использовал чего против меня, — скривил гримасу Каннинг, внимательно изучая Сент-Обена своими бледно-голубыми глазами.
Джерваз сел удобнее, скрестив ноги.
— Каннинг, послушайте меня. Я здесь с одной целью — сделать все возможное, чтобы услать эту корсиканскую сволочь в преисподнюю, откуда он, несомненно, вырвался. Я не политик, не имею ни малейшего желания стать министром с целью обладать хоть какой-то властью. Именно поэтому я пережил крах правительства Эддингтона прошлой весной. Признаюсь, я также не намерен сдавать свои позиции и при падении администрации Портленда. Я буду работать не покладая рук до тех пор, пока Наполеон не окажется побежденным.
Каннинг усмехнулся:
— Если принять во внимание, какое количество опиума Портленд принимает каждый день, то можно быть уверенным: он и не заметит, что с его правительством что-то случилось Джерваз хмуро посмотрел на министра, недоумевая, к чему тот сделал это замечание Может, для того чтобы Джерваз сболтнул что-нибудь лишнее? Нет, это невозможно: Каннинг был довольно прямолинейным человеком, и к тому же дальним родственником герцога Портленда.
— Я пришел, чтобы поблагодарить вас, Сент-Обен. Меня много ругали за Датскую кампанию. Общественное мнение было на стороне датчан, а на нас поглядывали как на воришек и хулиганов. Если бы не вы, мы бы проиграли дело, а вот это было бы куда хуже.
Сент-Обен вздохнул. Дело с Датской кампанией оставило привкус горечи у него во рту.
— Честно говоря, мне не очень приятно вспоминать об этом, но у вас было право нападать на Данию, — заметил виконт. — Если бы не вы, Бонапарт захватил бы датский флот и использовал его против нас. А без нашего господства на море… — Молодой человек пожал плечами.
Джервазу не было нужды договаривать последнюю фразу. Европейские страны покорялись Наполеону одна за одной, лишь Британия пока держалась. Такое положение дел сохранялось довольно долго: французы не могли победить англичан на море, а те, в свою очередь, были не в состоянии дать Наполеону битву на суше. Если только Британия потеряет свое морское господство, Бонапарт немедленно завоюет островное государство, и Англия станет еще одной страной, покорившейся французскому императору.
Направление их беседы заставило виконта вспомнить еще об одной вещи:
— Ваша акция, направленная на захват шведского флота, поможет Британии сохранить господство на Балтийском море, но не забывайте, что есть еще одна нейтральная зона риска — Португалия.
Каннинг угрюмо кивнул:
— Я уже думал об этом. Стало быть, у вас есть причина подозревать, что Франция посягает и Па Португалию?
— Я тут получил кое-какие сообщения, — промолвил в ответ Джерваз, кивнув на кипу бумаг. — Мой отчет будет готов через два-три дня, но я уже сейчас готов утверждать, что если нам не удастся убедить Португалию убрать свой флот в ближайшие недели. Наполеон захватит его.
— Так скоро? — присвистнул Каннинг.
— Боюсь, что да.
Лицо министра иностранных дел на мгновение омрачилось.
— Что ж, похоже, пришло время сделаться еще менее популярным. Впрочем, надеюсь, португальцы окажутся более сговорчивыми, чем датчане. — Каннинг на мгновение замялся. — Спасибо вам. Меня предупреждали, чтобы я был осторожен с вами, но, кажется, это все интриги. Теперь я вижу, что вы здраво рассуждаете, а ваши рекомендации всегда помогают.
Джерваз пробормотал:
— Ах как мило, что я заслужил ваше одобрение. Не услышав сарказма в голосе виконта, Каннинг бросил на него оценивающий взгляд.
— Я бы нашел лучшее применение человеку с вашими способностями. Вы далеко пойдете, если примете мое предложение.
— Меня вполне удовлетворяет место в палате лордов, которое я получил по наследству, — ледяным тоном произнес Сент-Обен. — Можете утешать себя мыслью, что я не позволю никому использовать мои источники информации в политических целях.
— Стало быть, это ваше окончательное решение? Впервые улыбнувшись своему собеседнику, Джерваз кивнул:
— Да.
Попрощавшись, Каннинг вышел из кабинета, а виконт устало опустился на стул. Министр иностранных дел был не первым политиком, пытавшимся надавить на него, и, похоже, не последним.
Вытащив из кармана золотые часы, Сент-Обен увидел, что уже пошел десятый час. Прошло три дня с тех пор, как он встречался с Дианой, но не было ни минуты, чтобы Джерваз не думал о ней. Виконт противился желанию встретиться с Дианой слишком быстро: осознавая, что ему нужна женщина, он не хотел признаваться себе, что думает только о единственной партнерше. И теперь, доказав себе самому и Диане Линдсей, что у него есть сила воли, Сент-Обен испытывал жгучее желание вновь увидеть ее, сжать в своих объятиях.
Быстро набросав записку Диане, Джерваз разыскал одного из посыльных, постоянно дежуривших в здании, велел ему отнести послание на Чарльз-стрит, 17 и дождаться ответа. А потом виконт вернулся к своим доносам и донесениям. Ему надо было принять решения по всем этим документам, решения, от которых порой зависела жизнь или смерть сотен незнакомых людей. Виконт был так поглощен работой, что не заметил, как пролетело время, и был порядком удивлен, увидев посыльного, протягивающего ему записку, запечатанную кокетливой печатью с изображением пухленького купидона, прижимающего палец к губам.
На короткое мгновение Джерваз вообразил, что она не хочет его видеть, потому что занята другим мужчиной. С камнем на сердце он сломал печать, развернул листок и прочел послание. Посредине записки изящным почерком Дианы было написано:
"Приходи. Я жду». Сент-Обен облегченно вздохнул.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54


А-П

П-Я