https://wodolei.ru/catalog/accessories/polka/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Об этом мне сказал главарь пиратов. Он показал вещь, которую я подарила мужу на Рождество. Китайскую табакерку, вырезанную из нефрита.
— Я верю вам, — решительно заявил Джек. — В ту ночь недалеко от берега я заметил корабль. Он уходил в море.
— Прошу вас, не отсылайте меня назад к мужу! — взмолилась Аврора. — Он непременно убьет меня, если вы это сделаете.
Миссис Хант поднялась со стула и с улыбкой произнесла:
— Не бойтесь, миссис Тимоти. Урсула Хант вас не прогонит. Вы можете оставаться здесь, пока не поправитесь.
— Спасибо. Вы оба так добры ко мне! — воскликнула Аврора.
Миссис Хант направилась к двери. Увидев, что Джек не торопится уходить, она обернулась.
— Так мы идем?
Было ясно: Урсуле совсем не нравится, когда Джек проводит время в обществе другой женщины.
— Я сейчас, — ответил Джек, подарив Авроре свою обворожительную, с ямочкой, улыбку. И ушел следом за Урсулой.
Оставшись одна, Аврора наконец смогла вздохнуть с облегчением. Они поверили в ее рассказ. Впрочем, она не стала сильно отклоняться от правды. Аврора понимала, что должна быть очень осторожной, чтобы избежать противоречий. Она понимала, что человек, который лжет слишком самозабвенно, . часто попадается в такую ловушку. Аврора понимала и то, что придется быть очень осмотрительной, чтобы не выдать себя.
С этой мыслью она повернулась на бок и уснула.
Через несколько дней она уже настолько окрепла, что могла вставать с постели.
Аврора сидела на вершине пологого холма, подобрав под себя юбку из домотканой шерсти. Одежду дала ей Урсула. С холма был хорошо виден двор гостиницы. Там жизнь кипела.
Бегали горничные, конюхи распрягали коней остановившихся на отдых путников. Все были заняты делом, только Аврора чувствовала себя никому не нужной и несчастной.
Щурясь на солнце, она обернулась к морю, сверкавшему вдали. Аврора все еще не могла до конца поверить в то, что Николас Девениш действительно желал ее смерти и устроил это похищение. Аврора по-прежнему любила его, несмотря на все перенесенные страдания.
Но китайская табакерка!.. Уэсли уверял, что эта вещь — уникальная, другой такой нет во всем Лондоне. Может, табакерку украли у Николаса? Но тогда она бы узнала об этом. Нет, у похитителей табакерка могла появиться только одним путем: из рук самого лорда Силверблейда.
И все же Аврора продолжала бороться с собственной подозрительностью. «Нет, — говорила она себе, — Николас не мог быть так жесток ко мне. Я его знаю! Он по крайней мере пощадил бы меня, не давая знать, что он, а не кто-то другой, стоит за всем этим».
И в то же время последние недели он обращался с ней с таким безразличием, что в пору было задуматься, знает ли она собственного мужа.
— Можно с вами посидеть?
Приятный мужской голос вывел Аврору из раздумий. Она подняла голову и увидела перед собой Джека. Он улыбался своей обезоруживающей улыбкой.
— Пожалуйста.
Джек сел рядом, затем вытянул ноги и прилег, опираясь на локоть. Сегодня на нем не было ни куртки, ни жилета, одна лишь белая батистовая рубашка, распахнутая до самого пояса. Бриджи плотно облегали его узкие бедра и сильные, мускулистые ноги.
Аврора искоса взглянула на Джека. В вырезе рубашки виднелась его бронзовая мускулистая грудь, поросшая темными курчавыми волосками. Джек, наверное, удивился бы, если б узнал, что Аврора при виде его обнаженной груди не испытала ничего похожего на то желание, которое, несомненно, почувствовала бы, будь на его месте Николас. Конечно, Джек был весьма высокого мнения о собственном обаянии и считал, что перед ним не сможет устоять ни одна женщина. Стоило посмотреть, как он снисходительно-небрежно мог ущипнуть сохнущую по нему Каро или бросить ей вскользь какой-нибудь комплимент, от которого девушка заливалась краской и начинала заикаться. И все же общаться с ним Авроре было легко и в какой-то мере приятно. Чувство, которое она к нему испытывала, было, скорее, братским, да и смотреть на него как на брата было как-то спокойнее.
Поскольку оба молчали слишком долго, Аврора решила начать разговор первой:
— «У веселой Урсулы» дела идут бойко?
Джек пожал плечами:
— Сегодня бойко, завтра никак. Процветание трактира зависит от того, сколько народу проедет этой дорогой и сколько путешественников захочет остановиться, чтобы поесть или переночевать. Урсула знавала и трудные времена. Впрочем, не она одна. Но народ здесь живет сильный и независимый. Трудности им только на пользу.
Аврору уже давно интересовало, чем Джек Пирс зарабатывает себе на жизнь. Он не был ни конюхом, ни буфетчиком. Но, быть может, он оказывал Урсуле другие услуги за стол и дом. Как бы там ни было, у Авроры хватало ума ни о чем его не спрашивать.
— Вы родились в Корнуолле?
Джек покачал головой:
— Нет, я родился в Девоне. Мой отец был безземельным фермером, но я не питал склонности к крестьянскому труду. Я пошел в дворецкие к вдовствующей леди Белкорт.
Джек помрачнел. У Авроры при взгляде на парня по спине пробежал холодок страха. Человек с таким лицом был способен на все.
— Почему вы решили оставить службу? — осторожно спросила Аврора.
Джек быстро справился с приступом ярости. Лицо его приняло прежнее выражение. Пожав плечами, он сказал:
— Что с того, что я вам расскажу? Вреда мне от этого все равно не будет. Да и так все об этом знают. Добрая леди положила на меня глаз и отправила служить в верхние покои. Вот-вот, прямо в свою спальню.
Джек посмотрел на Аврору, как она отреагирует на это сообщение. Новость не ошеломила Аврору. Джек продолжил свой рассказ:
— Она одевала меня как джентльмена. Научила соответственно себя вести. Она, видите ли, хотела представить меня всем своим друзьям. И я должен был знать, что делать и как вести себя в такой высокородной компании. Да уж, добрая леди действительно привила бедному крестьянскому сыну вкус к роскоши. А потом, — сказал он с внезапной горькой ухмылкой, — она вышвырнула меня вон. Так, будто я был не человек, а собака.
— Как… как жестоко! — воскликнула Аврора.
— Да уж, теперь для Джека Пирса не было ни шелков, ни бархата, ни рекомендаций.
Аврора знала, что без рекомендательного письма от прежнего хозяина Джеку Пирсу приличной работы в Лондоне не найти.
— Впрочем, — бодро заключил Джек, — все случилось больше двух лет назад. Для меня все в прошлом. Прошло, как говорится, и Бог с ним.
Да, так же, как для нее, Авроры, ее брак с Николасом.
— Если хотите еще что-нибудь обо мне узнать, спрашивайте, — предложил Джек. К нему вернулось хорошее расположение духа.
— Можно спросить про вашу семью?
— В живых уже никого не осталось, — без особого сожаления сообщил он. — Так что я один во всем мире, если не считать Урсулы. А вы как?
Аврора смотрела на море, моргая, чтобы сдержать слезы.
— У меня тоже все умерли, кроме сестры. А человек, за которым я была замужем, приказал меня убить.
Джек какое-то время молчал, после чего сказал нежно:
— Но ведь вы в это не верите, не так ли?
Аврора замерла.
— Вы тоже мне не поверили, так?
— В ту часть, где шла речь о жестоком муже, — нет. Если Джек Пирс в чем и разбирается, то это в женщинах. Я умею читать по вашим лицам как по книге и уж точно могу определить, когда ваш брат прикипает сердцем к одному мужчине. — Джек улыбнулся, отчего на щеках его заиграли ямочки. — А вы, моя дорогая Диана, приросли сердцем к своему мужу, счастливчику.
Аврора чуть было не принялась отрицать, но не смогла. Никогда она не чувствовала себя такой одинокой. Ей очень хотелось кому-то довериться. Джек спас ей жизнь и она испытывала к нему искреннюю симпатию.
Со вздохом Аврора призналась:
— В глубине души я знаю, что он не способен причинить мне вред, хотя все улики против него. Могу ли я вернуться к нему? О, Джек, в тысячный раз я спрашиваю себя об этом. Допустим, я поступлю так, как велит мне сердце. Вот и дам мужу возможность меня убить. Он из тех, у кого слово с делом не расходится.
Джек задумчиво смотрел вдаль, туда, где сходились море и небо.
— Может, кто-то еще хотел вашей смерти? Кто-то из близких мужа, например?
Внезапно сердце Авроры радостно забилось. Ну как она не подумала об этом раньше?
— Да, теперь, когда вы об этом сказали, я вспомнила. Бабушка моего мужа как-то угрожала мне, надеясь, что я отступлюсь от ее внука. Может, это она подготовила похищение?
Но чем больше Аврора размышляла на эту тему, тем очевиднее становилось, что леди Вивьен не причастна к преступлению.
— Нет, — со вздохом сказала Аврора, — она не могла этого сделать. Выходит, мой муж — главный подозреваемый. А вы, — с надеждой в голосе обратилась Аврора к Джеку, — вы что сделали бы, окажись на моем месте?
Без колебаний Джек ответил:
— Уж точно не стал бы возвращаться. Если жить хочется.
— Но ведь вы сами сказали, что я к нему приросла сердцем.
— Это верно, Диана, но, хотя вы и относитесь к слабому полу, нельзя быть слишком мягкосердечной, когда речь идет о вашей жизни. Если этот человек все же виноват, то вам…
Тут Джек выразительно провел ребром ладони по горлу.
Аврора вздрогнула, ощутив неприятную пустоту в животе.
— Нам выпало жить в жестоком мире, Диана Тимоти, — с мрачным видом проговорил Джек. — Подозреваю, что до сих пор вы жили так, что темная сторона существования оказывалась для вас скрытой. Что касается меня, я выбрал другой путь в жизни. Предупреждаю вас, Аврора, когда речь заходит о вашей жизни и смерти, доверять нельзя никому.
Внезапно Джек схватил ее за руку так крепко, что Аврора не смогла ее вырвать.
— Мы одни в этом мире. Мы рождаемся одинокими и умираем одинокими. Где-то посередине пути мы иногда встречаем кого-то, кто скрашивает на время наши дни, если, конечно, повезет. Но это не может продолжаться вечно, и мы вновь остаемся в одиночестве. Всегда помните об этом. Счастье не длится вечно.
Затем он поднялся, поклонился и, что-то беззаботно напевая себе под нос, пошел вниз к таверне.
Три недели уже Аврора пользовалась гостеприимством миссис Хант.
— Она не может остаться здесь навечно, Джек, — сварливо заметила Урсула. — Я теряю деньги из-за того, что не могу пустить в ее комнату постояльца. К тому же я должна ее кормить, и все бесплатно.
— Никогда не думал, что ты такая скупая, Урсула, — ответил Джек. — Всегда считал тебя щедрой и великодушной.
— Всякому великодушию наступает предел, Джек. Мне надо платить работникам.
— Если дело в том, что Диане негде спать, то я готов разделить с ней постель.
Урсула вспыхнула, несмотря на то что Джек явно ее поддразнивал.
Потом наступила тишина.
Первой заговорила Урсула, и голос ее звучал раздраженно и даже гневно:
— Так вот почему ты хочешь, чтобы она продолжала жить здесь! Ты намерен сделать ее своей любовницей вместо меня?
— Так вот почему ты так жаждешь от нее избавиться! Моя Урсула ревнует!
— Что, для ревности повода нет? Скажи мне правду, Джек, не то я…
— Что? Сдашь меня властям? Хочешь полюбоваться тем, как мое тело будет болтаться на веревке?
Урсула не ответила. Голос Джека стал иным — нежным.
— Нет, Урсула, миленькая, ты не сделаешь этого с твоим Черным Лисом, так ведь?
И снова тишина, прерываемая лишь судорожными вздохами. Аврора легко могла представить, чем занимаются эти двое.
— Нет, Джек, — задыхаясь, сказала Урсула, — ты знаешь, что я никогда тебя не выдам. Никогда! Ты мой мужчина, Джек. — От отчаяния она говорила все быстрее. — Я люблю тебя, Джек, и если ты когда-нибудь меня бросишь, я…
— Тише, Урсула. Ты знаешь, что я не брошу тебя, пока в моем теле теплится жизнь.
— Диана так молода… так красива…
Сердце Авроры наполнилось сочувствием к женщине, лучшие годы которой уже миновали.
— Верно, но и ты красива. Ты моя женщина, Урсула.
И снова тишина.
Наконец Урсула сдалась:
— Диана может оставаться здесь столько, сколько пожелает.
Аврора на цыпочках прошла к лестнице и поднялась к себе в комнату. Она чувствовала себя виноватой в том, что злоупотребляла гостеприимством Урсулы.
То, что она узнала сегодня, не стало для нее неожиданностью. Она давно подозревала, что Джек и Урсула любовники. И еще то, что Джек занимается чем-то противозаконным. Так ведь половина взрослого населения Корнуолла занималась контрабандой и мародерством. Немало кораблей разбивалось о прибрежные скалы. Если Джек был контрабандистом, то становилось понятно, что делал он глухой ночью на побережье. Впрочем, Авроре Джек нравился вне зависимости от рода его занятий. И, что самое важное, ему она была обязана жизнью.
На другой день Аврора решила поговорить с хозяйкой. Увидев Аврору, Урсула улыбнулась:
— Слушаю вас, миссис Тимоти.
— Я хотела бы чем-то отплатить вам за гостеприимство. Я могла бы работать горничной.
Плечи Урсулы затряслись от сдерживаемого смеха.
— Боюсь, что это невозможно, — ответила она.
— Почему? Я сильная и могу работать.
Урсула смерила Аврору взглядом с головы до пят.
— Любой, у кого глаза на месте, сможет понять, что вы знатная дама. И не смейте это отрицать.
— Но это не значит, что я не могу работать.
Брови Урсулы взлетели вверх.
— Вы хоть раз чистили ночные горшки, миссис Тимоти? Вы скребли пол? Вы носили ведра с водой?
Аврора молчала, тогда Урсула кивнула:
— Нет, конечно. А горничные делают это каждый день и не жалуются.
— Я хочу делать что-либо, чтобы оплачивать свой стол и жилье, — упрямо повторила Аврора.
— Джек платит за вас.
— Я не желаю принимать подачки!
— Из гордости не сошьешь платье и не построишь крышу над головой.
Аврора не знала, что ответить Урсуле.
Было уже далеко за полночь, а Аврора все никак не могла уснуть. Ее преследовали мысли о Николасе. Всякий раз, как она закрывала глаза, она видела его суровое красивое лицо, лицо человека, которого она должна была забыть так, будто он для нее умер. Сегодня, как никогда, Аврору мучили сомнения. Она хотела и не могла принять решение.
Не зная, как избавиться от наваждения, она встала с постели, оделась и пошла в конюшню. С лошадьми ей всегда было хорошо.
Аврора переходила от одного стойла к другому, гладила лошадиные морды и говорила что-то ласковое, успокаивающее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я