https://wodolei.ru/catalog/mebel/penaly/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Поразительная женщина. Тай не оставил без внимания, что рука у нее до самого запястья белая как молоко. Значит, и все тело белое, кроме яркого язычка пламени. В том месте, где разделяются ноги, достаточно длинные, чтобы обхватить мужчину и направить его туда, куда он хочет войти. Мысль об этом на минуту парализовала Тая.
Потом он сглотнул и провел рукой по вспотевшему лбу.
— Ну, пора. Держите руку тверже.
Прижавшись боком к прилавку, Дженни вытянула руку, сжала кулак и опустила голову. Тай налил текилы в рану. Дженни со свистом втянула в себя воздух и часто заморгала. Слезы выступили на глазах, но не пролились.
— Можно и поплакать.
— Нет, нельзя, — процедила она сквозь зубы. Промыв рану и обтерев кровь у нее с руки, Тай разлил остатки текилы и подождал, пока она проглотит свою порцию.
— Порядок?
— Порядок. Ну и что?
Голос у Дженни звучал сипло, глаза влажно блестели, но, Господь всемогущий, боль она переносила как мужчина.
Тай решил, что никогда в жизни так не хотел женщину, как хотел эту. Поскольку большинство женщин было покорными созданиями, ему и в голову не приходило, что среди них есть такие, которых необходимо приручать. Но Дженни Джонс ни в коем случае не относилась к числу покорных. Она была колючей, упрямой и легко входила в раж. Таю до сих пор не доводилось встречать ничего подобного.
— А вы чувствуете влечение ко мне? — спросил он, раздражаясь оттого, что вынужден унизить себя, задавая подобный вопрос.
Но ведь он открылся ей, и теперь Дженни должна ему ответить — это лучше, чем пребывать в неизвестности и гадать.
— Полагаю, что да, — призналась она после долгого молчания, упрямо глядя на него. — Мне это не так чтобы нравилось, но поскольку вы упомянули об этом, то скажу, что да, я испытываю влечение к вам. — Она поглядела на человека за прилавком и обратилась к нему: — С вашего разрешения, мне нужны два тонких кусочка свиной кожи.
— А также бинты, — добавил Тай.
— Послушайте, то, что мы испытываем взаимное влечение, еще не значит, будто мы непременно должны ему поддаться. — Дженни упрямо вздернула подбородок. — Кроме того, что меня влечет к вам, я не нахожу в вас ничего приятного для себя. Думаю, у вас были подобные случаи в прошлом. И должна довести до вашего сведения, что однажды поддалась такому влечению. Мне не понравилось.
Это была огорчительная новость. В ту минуту, как Джеини призналась, что ее тоже тянет к нему, в мозгу у Тая фейерверком вспыхнули буйные эротические видения. Дженни, как он считал, не из тех, кто останавливается на полдороге, и Тай представил, что она будет сильной и страстной любовницей. Но у нее в прошлом мужчина, который плохо обошелся с ней. Чертовски жаль! Женщины — они точь-в-точь как молодые кобылки. Обращайся с ними как надо, и они будут приносить мужчине радость каждый раз, как он сядет в седло, но, если обойтись с ними грубо или неосторожно, без необходимой бережности, неприятностей не оберешься. Стоит об этом как следует подумать.
Получив все необходимое от хозяина харчевни, Тай приложил по кусочку свиной кожи к каждому отверстию сквозной раны и прибинтовал их к руке полотняными бинтами. Кожа у Дженни была теплая и упругая, а сама рука крепкая и мускулистая. Если бы на Дженни не было пончо, Тай сумел бы украдкой глянуть на ее восхитительные груди.
— Я вовсе не говорил, что мы должны поддаться, — заметил он с нарочитой небрежностью.
Он не был уверен, что она отказала ему категорически, но на тот случай, если она склоняется к этому, хотел дал понять, что не делал никаких твердых предложений.
Дженни встала и дотронулась кончиками пальцев до перебинтованной руки. Глаза у нее были ясные, и походка такая же твердая, как у Тая. Глядя на нее, никто бы не заподозрил, что они вдвоем справились только что с бутылкой текилы. Тай как-то не задумывался над этим до сих пор, но умение пить — неплохое качество и для женщины.
— К чему вся эта болтовня насчет влечения, — заговорила Дженни, выходя из харчевни, — когда надо подумать, как нам вернуть вашу племянницу. Разве вы не беспокоитесь о ней? Или же она для вас всего лишь мексиканское отродье?
Взгляд у Тая стал жестким.
— Насколько я понимаю, забота о ребенке — теперь уже не ваше дело.
— Как раз наоборот: Грасиела — сейчас мое единственное дело.
— Где ваши пожитки?
Когда Дженни заговорила о Грасиеле, лицо ее переменилось. На нем как бы отпечаталась женская одержимость. Она на самом деле убеждена, что несет ответственность за его племянницу.
— Надо пройти еще два квартала. — Дженни повернулась к нему; половина ее лица была освещена солнцем, а другая половина в тени. — Но я никуда не поеду вместе с вами, пока не пойму, как вы относитесь к Грасиеле. Если вы не намерены возвращать ее, то скажите об этом сразу.
Тай прошел мимо нее на улицу, но вдруг остановился, так что какому-то мужчине верхом на ослике пришлось его объезжать.
— Дело обстоит так. Я не более счастлив иметь в семье кого-то из Барранкасов, чем мой отец, — проговорил он сквозь зубы. — Но Грасиела — дочь моего брата, и я обещал Роберту, что привезу ее к нему. Я также обещал брату позаботиться о его жене и ребенке, если с ним что-то случится. Я дал слово. Вы говорили, мне, что никогда не лжете — значит, вам известно, что такое обещание. Грасиела — член моей семьи, она часть меня, и я несу за нее ответственность. Я не уеду из Мексики без нее.
Дженни поправила перевязь, которую Тай завязал ей через плечо, потом наклонилась к нему с весьма воинственным видом.
— У меня хорошие новости для вас, мистер. Если что-то случится с Робертом, то вы вне игры, потому что Маргарита попросила меня вырастить Грасиелу и я дала ей слово, что сделаю это. Так и будет.
— Посторонний человек не будет воспитывать мою племянницу. Ни вы, ни кто-либо еще. У нее есть бабушка — моя мать, у нее есть я, У нее есть семья.
— У нее есть и дон Антонио, однако Маргарита не захотела, чтобы ее дочь воспитывал он. Она поручила это мне.
Они стояли достаточно близко, и Тай чувствовал исходящее от Дженни тепло, чувствовал силу ее восхитительного тела.
— Единственное основание для ваших забот о Гарсиеле — это обещание, которое вы дали Маргарите, — спокойно произнес он, глядя на ее губы.
— И я намерена выполнить обещание, даже если это меня убьет! — вся вспыхнув, заявила Дженни. — Даже если мне придется убить вас. Не вы будете воспитывать Грасиелу! Воспитывать ее буду я!
Ни разу в жизни Таю не хотелось с такой силой кого-то ударить, как он хотел ударить эту женщину, бросающую ему вызов. Но если он поднимет на нее руку, она кинется на него, не думая о своей ране, и тогда им придется кататься в драке прямо на грязной улице маленькой деревни, любопытное население которой и так уже торчало в дверях домиков, глазея на них.
Он не мог взять в толк, как можно отчаянно хотеть женщину и одновременно испытывать желание врезать ей по-настоящему. Но это была загадка не для немедленного разрешения.
— Суть в том, — зарычал он, то сжимая, то разжимая кулаки, — что ни один из нас не обязан воспитывать Грасиелу. Это сделает Роберт. Как я уже говорил, ваша работа окончена. Все. Вы чрезвычайно обяжете нас с братом, если немедленно сядете верхом и удалитесь отсюда, забыв о моей племяннице.
Ее губа приподнялась над белыми зубами.
— Может, обстоятельства переменились, а я и не заметила? Или кое-кто из кузенов Барранкас застрелился? Или вы планируете в одиночку сражаться, с четверыми? Вы не настолько сильны, Сандерс.
Он покраснел, вспомнив, как она связала его и оставила валяться на земле. Кулаки снова сжались. Он не знал, насколько он силен, зато знал, что придет и его черед, черт побери!
— Мы не можем только и делать, что отбирать Грасиелу друг у друга. Надо как-то решить эту задачу.
— Тут нечего решать, — сказала она, отступая от него и направляясь дальше. — Я отвезу ребенка Роберту. Я, а не вы. Я дала обещание, и дело с концом. Но если вы хотите следовать по пятам… ладно, я согласна, что это лучше, чем действовать так, как мы действовали раньше. Решайте.
Он не разговаривал с ней, пока она собирала вещи, а потом наблюдала за тем, как он седлает ее коня. Он ни слова не произнес, пока они не отъехали на милю к востоку от деревни по ясно видному следу кузенов.
— Рана у вас несерьезная, — заговорил он наконец, подъехав к ней поближе. — Дня через два вы сможете пользоваться рукой почти как здоровой.
— Я могу ею пользоваться и сейчас, если понадобится, — огрызнулась Дженни.
Темно-красные предзакатные тени вытягивались перед ними. Тай рассудил, что надо бы проехать еще минут тридцать, а там пора уже разбивать лагерь.
— Мы не можем строить планы, пока не знаем, куда движутся кузены и каковы их намерения.
— Движутся они к железной дороге, а намерение у них одно — убить Грасиелу. Весь вопрос в том, когда и где они это сделают.
Отсутствие у нее всяких сомнений обеспокоило Тая.
— Я хотел бы на минуту стать адвокатом дьявола, — произнес он.
Дженни нахмурилась и пробормотала:
— Подождите.
Вытащила из скатки словарь, полистала, подставив закатным лучам, которые падали ей через плечо, потом мрачно кивнула:
— Валяйте. Будьте адвокатом, поскольку вы уже дьявол, да еще какой!
— Все, что у вас есть, — это утверждение Маргариты, что кузены намерены убить Грасиелу.
— А они просто так уехали с ней, как вам кажется?
— С их точки зрения, они спасают ребенка, похищенного незнакомкой после смерти матери.
Дженни махнула здоровой рукой.
— Мексиканцы вовсе не дураки!
— Я и не говорил, что они дураки, — ответил на это Тай, призвав все свое терпение. — Я просто исхожу из того, что у кузенов тот же интерес к Грасиеле, что и у меня. Она член семьи. У вас нет на нее прав, а у них есть.
Дженни повернулась в седле, чтобы поглядеть на него.
— В настоящее время каждый втянутый в это дело знает, что Маргарита погибла у стены вместо меня. Они знают — я в этом уверена, — что я не принуждала ее умирать. Это был ее собственный выбор. Они знают, что я не приезжала на асиенду и не выкрала ребенка прямо из постели — девочку мне передали. Они знают, что Маргарита хотела, чтобы я увезла Грасиелу в Калифорнию. Вот и подумайте;
Каждый, начиная с доньи Теодоры, точно знает, что произошло и почему.
— Если все так оно и есть, то мне и вам придется прикончить нескольких кузенов Барранкас, — не уступал Тай. — Я хотел бы быть уверен, что убиваю людей не без веской причины.
— Маргарита верила, что кузены — безжалостные убийцы. Верила настолько, что предпочла умереть, но не доверить ребенка одному их них. Разве этого не достаточно?
Тай свернул к болотистой низине, спешился и пошел вниз по склону, отыскивая подходящий ручеек. Он его нашел в самом низу и окликнул Дженни:
— Вода мутноватая, но пить ее можно. Заночуем здесь.
Решив, что она вроде бы не собирается с ним спорить, Тай поднялся наверх, чтобы расседлать обеих лошадей и управиться с наиболее тяжелыми вещами, так как Дженни владела только одной рукой.
Занимаясь делом, он восстанавливал в памяти сцену возле харчевни в безымянной деревеньке. У него было впечатление, что кузен Эмиль хотел получить за Грасиелу выкуп, но теперь Тай припомнил, что Эмиль Барранкас ни слова не говорил о выкупе. Может, в семье любили ребенка и просто хотели вернуть Грасиелу в ее родной, как они считали, дом? Это объяснило бы письмо доньи Теодоры Барранкас-и-Тальмас. Донья Теодора рассчитывала, что кузены найдут девочку и вернут ей. Она не хотела отдавать Грасиелу незнакомке или Сандерсам в Калифорнию.
Его беспокоило, что события могут иметь иное истолкование, нежели то, какое дала Дженни. В равной степени беспокоило его и то, что она могла быть права. Маргарита, безусловно, верила, что кузены способны на преступление. Она умерла, потому что верила в это.
Съев по тарелке бобов с тортильями, они сидели у огня, прихлебывая кофе, а звезды одна за другой загорались в небе.
— Я скандалист и забияка, а когда надо, и стрелок, — говорил Тай, глядя, как отблески пламени пляшут на строгих чертах Дженни, — но я не убийца.
— Если вы так щепетильны, то отправляйтесь в Калифорнию и ждите, пока мы с Грасиелой приедем.
Он расхохотался.
— А кто теперь говорит глупости? Вы собираетесь справиться одна с четырьмя мужчинами? Вы недостаточно сильны для этого, Джонс, — весело проговорил он, возвращая ей недавнее замечание.
Дженни прищурилась, потом тоже засмеялась, а смех перешел в улыбку, преобразившую ее лицо. Щеки и губы казались розовыми при свете пламени, улыбка изогнула губы и зажгла огонь в глазах. Она была прекрасна, и Тай залюбовался ею.
— Я в вас разобралась, — заговорила она своим чуть хрипловатым голосом. — Вы сделаете то, что должны, потому что дали обещание брату. Дали слово. Вы никуда не уедете без малышки, так что мне не придется воевать одной.
Сказать было нечего. Она, разумеется, права. Она понимает силу обещания, относится к обещанию так же, как и он.
— У вас есть семья, Сандерс? Жена, ребятишки?
Поставив кружку с кофе на колено, Дженни смотрела на него поверх костра с непроницаемым выражением лица.
— Ну нет! — Вопрос вызвал у Тая смех. — Я не их тех, кто женится. — Так как она продолжала смотреть на него, он наклонился и долил себе кофе в чашку. — Такие люди, как я, ни с кем не могут ужиться.
— Вот как? — Дженни подняла чашку с кофе. — С чего это вы вбили себе в голову подобную чушь?
— Ма говорила, что я родился сумасшедшим. — Тай пожал плечами и уставился на огонь. — Может, она и права. — Он немного подумал. — Никогда не встречал женщину, которую мог бы терпеть больше недели. — Он криво усмехнулся. — Думаю, они испытывали ко мне те же чувства.
То, что вначале казалось очаровательной женственностью, превращалось в раздражающую пытку. О эти наивные, а часто глупые и скучные разговоры! Одержимость всеми, даже самыми малыми, тонкостями этикета! Тай неизбежно о чем-то забывал и наносил этим невероятную обиду. Нечего уж и говорить о привычке бесконечно наряжаться, приглаживаться и прихорашиваться. Кроткая беспомощность. И наконец, самое досадное — постоянные усилия переделать его.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41


А-П

П-Я