https://wodolei.ru/catalog/stalnye_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Она закрыла глаза, припоминая. – Она оставила записку в моей комнате, где написала, что хочет о чем-то предупредить меня.
Брови Алекса поползли вверх.
– Возможно, она хотела предупредить меня об этих ступеньках, – сухо заметила Гвендолин.
– Куда ты положила записку?
Она подумала несколько секунд, а затем слабо пожала плечами.
– Кажется, я оставила ее на столе.
Алекс поднялся, чтобы взять записку. Он проверил стол, комод и внимательно осмотрел пол.
– Ее здесь нет.
– Может быть, я захватила ее с собой и выронила в коридоре, – высказала предположение Гвендолин, не особенно беспокоясь на этот счет.
– Ты была одна, когда спускалась по ступенькам?
Гвендолин закрыла глаза.
– Думаю, да. Помню, было очень темно… кажется, факел над лестницей погас. – Она зевнула. – Наверное, поэтому я оступилась.
Алекс несколько мгновений молча смотрел на нее.
– Теперь тебе нужно отдохнуть, – сказал он, поднимаясь со стула.
– Я должна идти к Дэвиду, – слабым и сонным голосом запротестовала Гвендолин.
– Ты увидишься с ним позже. Когда отдохнешь.
Слишком измученная, чтобы спорить, Гвендолин вздохнула и вновь зарылась лицом в подушку. Алекс смотрел, как сон быстро сморил ее. Она устала, была измучена болью и потеряла много крови, но он убеждал себя, что всегда сможет разбудить ее, если пожелает. Он откинул прядь черных волос с разбитой щеки девушки и легко провел пальцами по ее нежному подбородку. На своем веку он видел много полученных в сражении ран и знал, что травма Гвендолин не опасна. Но вид лежащей девушки, хрупкой, слабой и беспомощной, вызвал в его памяти образ Флоры. Но ведь это не болезнь, резко оборвал себя он. Это травма, и он намерен выяснить, кто или что послужило этому причиной.
Факел над лестницей, ведущей в подвалы замка, горел, отбрасывая маслянистый мерцающий свет на влажные каменные ступени. Алекс стоял на самом верху, пытаясь понять, достаточно ли здесь света. За последние четыре года он привык к темноте, лежа по ночам в своей комнате без сна или бродя по пустым коридорам и беседуя с Флорой. Многие ступеньки были покрыты слоем грязи, что делало их опасными. Если факел не горел и кто-то торопился спуститься по незнакомой лестнице, то легко можно было предположить, что он поскользнулся. Если бы не страх клана перед Гвендолин и не записка от Мораг, о которой вспомнила девушка, Алекс просто приказал бы отскрести ступеньки от многолетней грязи и прикрепить еще один факел к стене. Вместо этого он медленно спустился по лестнице, а затем вновь поднялся, тщательно осматривая каждую ступеньку, покрытую зеленовато-черным налетом.
На пятой сверху ступеньке он обнаружил то, что искал, – упрятанный в грязь тонкий черный шнурок. Алекс выудил его из мерзкой слизи и обнаружил, что он привязан к маленькому гвоздю, вбитому в щель между камнями в стене. Шнурок был сплетен из крепких нитей, и хотя и был тонким, но удивительно прочным. Его, кстати, не хватало на всю ступеньку, но обтрепанный конец указывал на то, что он просто разорван. Алекс нагнулся и осмотрел противоположную стену. Там он обнаружил второй гвоздь, с которого свисал кусок шнурка. Гвозди были вбиты примерно на уровне лодыжки прямо у края ступеньки. Ничего не подозревающая жертва не могла наступить на темный шнурок, натянутый от стены до стены, но непременно зацепилась бы за него ступней. Тот, кто это подстроил, не дал себе труда убрать шнурок и гвозди после падения Гвендолин. Либо он проявил непростительное легкомыслие, либо хотел, чтобы все узнали, что падение Гвендолин не было несчастным случаем.
Алекс сердито вырвал гвозди из стены и поспешно сбежал вниз, не обращая внимания на скользкие ступени. Он быстрым шагом миновал коридор и рывком распахнул дверь в комнату Мораг.
– Добрый вечер, Алекс, – приветливо поздоровалась Мораг, нисколько не обеспокоенная его неожиданным вторжением. – Или правильнее сказать «доброе утро»?
Она стояла у длинного обшарпанного стола, уставленного потрескавшимися кувшинами и горшками всевозможных форм и размеров, и процеживала густую коричневую жидкость через зеленоватую ткань, натянутую на горлышко кувшина. Нахмурив серебристые брови, она не отрывала сосредоточенного взгляда от своего зелья, которое из темно-коричневого становилось кремовым. Алекс ждал.
– Да, – наконец произнесла она, не поворачиваясь к нему, – я знаю о шнурке.
– Кто это сделал? – спросил он.
Мораг поставила бутыль с коричневой жидкостью и вздохнула.
– Видение было нечетким, как и многие другие в последнее время. Я не могла разглядеть, кто натянул его там.
– Поэтому ты оставила записку Гвендолин в ее комнате? Хотела предупредить ее об опасности?
– Ты прекрасно знаешь, что я не оставляла никакой записки, Алекс. Я не умею писать.
Он кивнул.
– Я подумал, что ты могла попросить кого-нибудь написать ее.
– Нет.
Взволнованный, он запустил пальцы в волосы.
– Кто-то из членов клана хочет избавиться от нее.
– Очень многие хотят избавиться от нее, – поправила его Мораг. Она взяла кувшин, крепко обхватила его и подошла к огню. – Вряд ли это может удивить тебя.
– Я надеялся, что, несмотря на страх, они научатся терпеть ее присутствие здесь. Ради моего сына.
– Только ли ради Дэвида?
– Я привез ее сюда, чтобы вылечить сына. Вот и все.
Мораг наклонилась и стала лить кремовую жидкость из кувшина в котел, от которого шел пар. Над котлом поднялась пышная густая пена, и в воздухе распространился резкий пряный аромат. Она взяла деревянную ложку и медленно помешала варево.
– Возможно, ты привез ее сюда из-за Дэвида, – согласилась она, – но вовсе не мальчик является причиной того, что ты хочешь оставить ее.
– Я пообещал ей, что она может уйти, когда вылечит Дэвида.
– Потому что у тебя не оставалось выбора. Но, даже говоря это, ты не был уверен, что сдержишь слово.
– Я хочу знать, кто пытается убить Гвендолин, Мораг, – сурово заявил Алекс.
– Тогда ты должен присматривать за ней. Сила ведьмы велика. Найдется много людей, которые захотят избавиться от нее, и еще больше тех, кто пожелает использовать ее в своих интересах.
Еще в одном предупреждении Алекс не нуждался. Он решительным шагом направился к двери, кляня себя за то, что оставил Гвендолин в комнате одну. Открыв дверь, он застыл в нерешительности.
– Если ее сила так велика, то почему она не исцелила Дэвида?
Мораг улыбнулась:
– Некоторые вещи происходят не так быстро, как хотелось бы. Для выздоровления нужно время.
– И для смерти тоже, – ответил Алекс, не уверенный, кого он имеет в виду: сына или себя самого?
Он тихонько приоткрыл дверь, как привык делать, входя в комнату Флоры, когда боялся разбудить ее, если она спит.
Гвендолин исчезла.
Волна паники захлестнула его. Он резко повернулся и бросился вниз по лестнице, перескакивая через ступеньку и пытаясь на ходу обдумать создавшееся положение. Она могла сама выйти и от слабости снова упасть. Или тот, кто желал ее смерти, совсем осмелел и решился похитить девушку прямо из ее комнаты. Алекс проклинал себя за то, что так легкомысленно оставил ее одну. Он поклялся защищать ее, но не может обеспечить ее безопасность даже внутри собственного замка.
– Камерон! Бродик! Нед! – крикнул он, вихрем пересекая зал.
Откуда-то из темноты молча возник Нед. Неяркий утренний свет освещал его фигуру.
– Гвендолин опять исчезла, – сказал Алекс, пряча за резкостью тона свой страх.
– Она с Дэвидом. Я проводил ее туда.
Алекс подавил возглас удивления и коротко кивнул, как будто именно это и ожидал услышать.
– Вот ты где, Алекс! – крикнул Бродик, быстрым шагом идя по коридору по направлению к ним. Его сопровождал Камерон. – Мы с ног сбились, разыскивая тебя.
– В чем дело?
– Послание от лэрда Максуина, – сказал Камерон, протягивая Алексу плотно свернутый свиток. – Гонец прибыл только что и ожидает ответа.
Алекс нетерпеливо сломал алую печать и развернул письмо.
«Макдан!
Твои дары очень щедры, но я не могу тебе позволить удерживать Гвендолин. За ее свободу была заплачена слишком высокая цена, не говоря уже о том, какое оскорбление ты нанес моему клану. Заклинаю тебя: отошли ее назад, или я буду вынужден объявить тебе войну.
Максуин».
По мягкости слога нетрудно было догадаться, что лэрд Максуин написал письмо сам. Если бы его составлял Роберт, тон послания был бы гораздо более угрожающим. Хотя Алекс надеялся, что посланные щедрые подарки и письмо с извинениями укротят ярость Максуинов, он вынужден был признать справедливость ультиматума, выдвинутого их лэрдом. Алекс украл одного из членов клана, воспрепятствовал приведению в исполнение вынесенного судом приговора и убил нескольких воинов. И все это – будучи гостем клана. Лэрд Максуин мог считать, что Алекс безумен и не отвечает за свои поступки, но это не означало, что его действия могут остаться безнаказанными.
– Он благодарит тебя за подарки? – бесстрастно спросил Бродик, предчувствуя надвигающуюся беду.
– Он считает добрым знаком, что я послал их, – ответил Алекс, – но все равно хочет получить ее обратно.
Лицо Камерона просветлело:
– Значит, война, так?
– Если только нам не удастся оттянуть ее, – размышлял Алекс. – Клан раздражен присутствием Гвендолин, даже не предполагая, что она может стать причиной войны. Ее вчерашнее падение говорит о том, что кое-кто будет несказанно рад собственноручно передать ее в руки Максуинов.
Бродик недоверчиво взглянул на него:
– Ты действительно считаешь, что кто-либо из членов клана намеренно причинил ей вред?
– Кто-то заставил ее прийти на эту лестницу и позаботился о том, чтобы она упала.
– Клянусь Богом, – воскликнул Камерон, – когда я найду этого трусливого пса, то разорву его на куски!
– Что мы должны делать? – спросил Бродик.
– Ее ни на минуту нельзя оставлять одну, – распорядился Алекс. – Нед, ты будешь первым охранять ее, затем Камерон, а затем Бродик. Тот, кто старается избавиться от нее, непременно предпримет еще одну попытку. Я хочу быть уверен, черт побери, что им больше не представится такой возможности.
– Ей это не понравится, – сказал Нед, – все время находиться под наблюдением.
– Она ничего не будет знать, – возразил Алекс. – Вы должны соблюдать максимальную осторожность. Таким образом, тот, кто хочет прогнать ее, невольно обнаружит себя.
– А как насчет Максуинов? – спросил Камерон. – Ты собираешься посылать ответное письмо?
Алекс на мгновение задумался.
– Не сейчас. Бродик, скажи гонцу, что я нездоров и не могу ответить немедленно. Намекни, что у меня временное помешательство и что неизвестно, когда наступит просветление. Попроси его подождать и пригласи разделить с тобой трапезу. Затем напои его и отправь на конюшню проспаться. Мы будем оттягивать его отъезд как можно дольше, а затем передадим ему письмо, прочитав которое Максуин подумает, что мы любой ценой стремимся избежать войны и намерены отослать Гвендолин обратно.
– Ты боишься, что мы не одержим верх в битве с Максуинами? – спросил Бродик.
– У меня нет сомнений, что весь клан будет сражаться, чтобы защитить наши владения, но я не уверен, что они захотят жертвовать жизнью ради ведьмы. Лучше как можно дольше оттягивать столкновение.
– Значит, этот гонец никуда не уедет ни сегодня, – улыбаясь, объявил Бродик, – ни завтра, ни послезавтра.
– Хорошо, – кивнул Алекс. – Камерон, ты проверишь наши запасы оружия. Распорядись, чтобы изготовили достаточное количество новых стрел, наточили все мечи, кинжалы и дротики, и предупреди мужчин, чтобы собирались на утренние учения. Скоро я присоединюсь к вам.
Бродик и Камерон отправились выполнять его распоряжения, а Нед снова исчез в темной нише коридора.
Алекс набрал полную грудь воздуха, собираясь с силами, чтобы увидеться с Дэвидом, в каком бы состоянии он ни был, а затем тихо открыл дверь в комнату сына.
– …и я покатилась вниз по лестнице, как голова Мунго, – говорила Гвендолин, осторожно протирая лицо Дэвида влажной тканью. – Нужно было смотреть под ноги!
– А кровь была?
– Много. Я даже думала, что умру от потери крови.
Голубые глаза мальчика расширились от неподдельного ужаса.
– На самом деле не так уж много, – поспешно поправилась она, сообразив, что Дэвид не такой уж большой любитель крови, когда это касается реальной жизни. – Я просто поцарапала себе голову.
Дэвид с сомнением посмотрел на нее.
– А что это такое ужасное у тебя в волосах?
Гвендолин смущенно подняла руку к слипшимся у раны волосам.
– Ну… там было так много липкой грязи на полу, и, боюсь, я скатилась прямо в нее. Когда твой отец нашел меня, то не знал, что делать: отнести в мою комнату или бросить прямо в колодец!
– Оглядываясь назад, я прихожу к выводу, что колодец был бы правильным выбором.
При звуке голоса Макдана Гвендолин вздрогнула и, торопливо подняв спустившийся ей на талию плед, обернула им плечи. Она виновато смотрела на Алекса, как непослушный ребенок, которого застали на месте преступления.
– Я почувствовала себя лучше, – оправдываясь, сказала она, – и решила навестить Дэвида.
Ее смущение доставило удовольствие Алексу. Он разглядывал сидевшую на краю кровати Дэвида девушку. Видны были ее голые ноги из-под подола тонкой рубашки, а неплотно обмотанный вокруг нее черно-красный плед все время сползал, открывая шелковистые плечи. В утреннем свете кровоподтек на ее щеке выглядел еще страшнее, но, возможно, так казалось из-за того, что необыкновенно бледная кожа Гвендолин только сильнее оттеняла ссадину. Она опустила тряпицу, которой протирала лицо мальчика, и ласково поправила непослушную прядь его волос, как будто хотела, чтобы Дэвид выглядел прилично в присутствии отца. Этот ее жест глубоко тронул Алекса, как и то, что первой мыслью девушки, как только она смогла подняться с кровати, была мысль о его сыне. Он вспомнил, что точно так же вела себя Флора в первые дни болезни, пока постепенно слабеющее тело не приковало ее к постели.
Он оттеснил мучительные воспоминания в дальний уголок своей памяти.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46


А-П

П-Я