https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/Niagara/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Неужели в этой самой постели капитан спал с другой женщиной? Шептал той, другой» те же нежные слова, что и ей?
Глори улеглась на широкую постель, но заснуть не удавалось. Вспоминался Николас, такой, каким он был на необитаемом острове: высокий и красивый, ласковый и добрый, с бездонными серыми глазами, светящимися любовью. От этих воспоминаний становилось трудно дышать и, не в силах заснуть, она ворочалась с боку на бок на одиноком ложе.
– Ты начинаешь говорить как Лавиния… как Лавиния… как Лавиния. – Отголоски этих жестоких слов звучали, словно погребальная молитва. Глори закрыла глаза и попыталась стереть из памяти злой голос Блэкуэлла.
Наконец, звук отпираемого замка заставил ее резко сесть в постели.
Дверь громко ударилась о комод. Сквозь узкую щель послышался тихий издевательский смех капитана. Сначала девушка никак не могла понять, что означает мягкое глухое постукивание, но когда комод закачался и сдвинулся с места, до нее дошло, что Блэкуэлл раз за разом нажимает на деревянную дверь сильным мускулистым плечом.
Вскочив с постели, Глори бросилась к двери.
– Уходи! Оставь меня в покое!
– Отойди от двери, – угрожающе произнес мужчина. – Так или иначе я войду сюда. Если понадобится, приведу сюда всю команду.
Плечи Глори поникли. Николас еще раз с силой надавил на дверь и протиснулся в образевавшийся зазор. Стараясь сдержать слезы, она смело взглянула в глаза своему мучителю.
– Я всего лишь женщина и не могу остановить тебя. Если ты собираешься овладеть мною против воли, делай это.
Капитан пристально смотрел на молодую женщину.
– Ты говоришь, против воли, моя дорогая? Что-то мне с трудом верится.
Он подошел ближе, коснувшись ладонями лица девушки, и, медленно наклонив голову, поцеловал. Она пыталась сопротивляться, но жар его губ растопил лед отчуждения.
Глори снова вернулась на необитаемый остров, и мужчиной, который целовал ее, был Николас. Тот Николас, которого она любила. Прикасавшиеся к ней руки были теми нежными руками, которые ласкали ее, защищали и спасали ей жизнь.
Девушка поняла, что плачет, только тогда, когда Николас приподнял ее голову и заставил взглянуть на себя. На какой-то миг бедняжке показалось, что перед ней вовсе не любимый, таким суровым было выражение его лица. Потом он смахнул с лица Глори слезы и взял на руки.
– Ты так прекрасна! Смогу ли я когда-нибудь забыть тебя?
Слова эти были точным отражением мыслей самой Глори, и она тихо прошептала его имя. Мысленно девушка повторяла, как сильно его любит.
Хотя они отдавались друг другу с безумной страстью, словно это была последняя ночь, Николас был так же нежен с девушкой, как и на острове. Она чувствовала мягкость прикосновений его губ, его ласку, его страсть и не хотела думать о том, что будет завтра утром или сегодня ночью. Пускай всего на несколько часов, но ее Николас вернулся. Руки мужчины ласкали тело Глори, заставляя сгорать в пламени страсти. Разве сможет она жить без Николаса! Не хотелось даже пытаться.
Глори мучалась от незнания того, что думает о ней любимый. Будет ли он так же сильно скучать по ней? Зачем так безжалостно мучает?
Когда страсть понемногу утихла, Николас не отпускал ее ни на миг, крепко прижимая к себе, как раньше. Он не разомкнул объятий и тогда, когда девушка притворилась спящей. Капитан продолжал тихонько касаться губами ее светлых волос и нежно гладить лицо. Несмотря на усталость, Глори боролась со сном, хотя в объятиях друга было так спокойно и уютно! Не хотелось тратить понапрасну эти несколько часов, которые, возможно, никогда не повторятся.
Когда молодой женщине показалось, что мужчина задремал, она открыла глаза и встретилась с его взглядом, в котором застыла боль.
Словно читая мысли Глори, Николас коснулся губами ее щеки и прошептал имя любимой. Потом он поцеловал девушку, вложив в поцелуй страсть, о которой она не подозревала. Ответив на поцелуй, Глори обвила руками его шею, страстно мечтая об одном: чтобы солнце никогда больше не всходило и не разлучало их. Она молила Бога послать на судно такую огромную волну, которая поглотила бы его, положа конец страданиям.

Он не появлялся в каюте две последующих ночи, и Глори увидела его только тогда, когда корабль вошел в Нью-Йоркскую гавань. Стоя на палубе под затянутым тучами свинцовым небом, девушка с трудом удерживала на плечах накидку, которую то и дело пытался сорвать ветер. Она стояла у штурвала, с грустью прощаясь со своими друзьями.
– Прощай, Джаго.
– Вы хорошая девушка, мисс Глори. Я горжусь, что познакомился с вами.
– Спасибо за все, что вы для меня сделали, Джаго.
– Если вам когда-нибудь потребуется моя помощь, – сказал Джош Пинтассл, – дайте знать.
– Спасибо, Джошуа. – Глори поцеловала его в щеку. – Никогда вас не забуду.
Ей показалось, что Джошуа собирается сказать что-то еще, но он повернулся и ушел. Девушка провожала взглядом его удаляющуюся фигуру, пока не заметила капитана, стоящего у леера. Отдав суровым тоном несколько приказов, он повернулся в ее сторону, и сердце Глори сжалось. Николас заметил любимую несколько позже. Он, не отрываясь, смотрел на девушку, словно желал запомнить каждую черту ее лица.
Глори почувствовала, как больно заныло сердце. Боль эта была настолько сильной, что она едва удержалась на ногах, вцепившись в гладкое дерево леера, чтобы не упасть. Над головой с криками проносились чайки, жизнь в доках Сауз Стрит била ключом. Глаза девушки застилали слезы, все окружающее виделось словно сквозь пелену. Не желая, чтобы кто-нибудь увидел ее слезы, девушка изо всех сил старалась взять себя в руки.
К Глори подошел Николас, но она не решалась посмотреть ему в глаза, боясь того выражения, которое могла увидеть. Будет ли он смотреть на нее с насмешкой или с той же любовью, что промелькнула в его глазах в последнюю ночь, проведенную вместе? Хотя любимый стоял рядом, Глори уже скучала по нему, будто оставила на том необитаемом острове.
– Я приказал… выпустить Натана. – В суровом голосе капитана слышались печальные нотки. – Вы можете уйти хоть сейчас. Мак проводит вас.
– У меня здесь тетя, – произнесла Глори, стараясь не выдать охватившего ее волнения. – Ее зовут Флоренс Саммерфилд Стэйси. Это сестра отца. Она живет недалеко отсюда. – Девушка, не отрываясь, глядела на шумную пристань. На острове они так сблизились, и все равно практически не знали друг друга.
Николас ответил не сразу, словно пытаясь подобрать нужные слова.
– Мы пополним запасы продовольствия и уйдем в Барбадос.
– В Барбадос? – Глори зажмурила глаза от нахлынувшей боли. Она молила Бога, чтобы Николас не услышал, как дрожит ее голос. Стоило неимоверного труда повернуться и взглянуть на него, но девушка понимала, что не может уйти, не посмотрев ему в глаза.
– Да, – ответил капитан, глядя прямо перед собой. – Я пробуду какое-то время в Карибском море. Погода стоит просто замечательная. – Глаза Николаса были лишены всякого выражения, губы – сурово сжаты. Во всем его облике сквозила такая грусть, какой Глори не замечала раньше.
– Я прослежу, чтобы платья вернули, – сказала девушка тихо.
– Можешь считать это подарком.
– Прощайте, капитан, – прошептала Глори. Перед ней стоял уже не ее Николас. Быстро, словно боясь, что не решится на это, она поднялась на мысочки, прикоснулась губами к его щеке и, резко повернувшись, подошла к Маку. По трапу вместе с Пинтасслом поднимался Натан, щурясь от яркого солнца. Девушка бросилась к брату.
– Глори. – Темнокожий юноша обнял сестру.
– С тобой все в порядке? – неуверенно спросила она.
– Просто замечательно. – Натан взглянул на капитана и снова перевел взгляд на Глори. – А вот ты плохо выглядишь. Случайно, не заболела?
– Нет. Просто немного устала.
– А то, что произошло на острове? Капитан сделал тебе предложение?
Девушка вспомнила, что за Николасом Блэкуэллом прочно закрепилась репутация человека, мастерски владеющего пистолетом и абордажной саблей. Представив нежного, юного Натана, сражающегося за честь сестры, она солгала.
– Да, – ответила Глори. – Но я ему отказала.
– Отказала? Да ты понимаешь, что ты сделала? Будет скандал!
– Ну и пусть.
–Отец заставил бы тебя выйти замуж за этого человека.
–Я не хочу выходить за него, Натан. Вот и все.
– Для меня главное, чтобы ты была счастлива.
– То, что он сделал с тобой, достаточно веская причина для отказа, – сказала девушка.
– Несколько дней в заключении не стоят того, чтобы ты заплатила за них своим счастьем. – Теплые карие глаза Натана вопросительно смотрели на сестру. – То, что произошло между вами на острове… Ты понимаешь, какие это может иметь последствия?
Глори почувствовала, что ее лицо начинает заливать краска.
– В том, что произошло на острове, виновата только я. Никто не мешал мне сказать «нет». Что же до последствий, остается надеяться, что их не будет.
– Ты отдаешь себе отчет в своих действиях?
– Натан, прошу тебя. Давай поскорее уйдем отсюда. – Расправив плечи, девушка подобрала юбки и направилась к сходням, где их терпеливо ждал Мак, удрученно качая головой. Глори подняла голову. Она не доставит Блэкуэллу такого удовольствия, как прощальный взгляд, твердила себе девушка, спускаясь на пристань.
Когда они вышли на оживленную Сауз Стрит, Глори вцепилась в руку Мака, стараясь смотреть прямо перед собой, и лишь поворачивая за угол, не удержалась и напоследок взглянула на «Черную ведьму». Николас стоял на палубе, опираясь на леер. Ветер нещадно трепал рукава его полотняной рубахи. Девушка видела, что капитан смотрит ей вслед, и пыталась понять, почему он не может любить ее? Господи, как ей этого хотелось!
Понимая, что должна ненавидеть Николаса, Глори продолжала любить его. Ее мучила боль. Ужасная, изводящая боль, которую никогда раньше не испытывала, даже после смерти отца. Как жить дальше? И стоит ли теперь жить? Боясь, как бы не подкосились ноги, Глори еще крепче вцепилась в руку Мака, который вел ее по оживленной улице.
Они проходили мимо подвод и телег, лошадей и пешеходов. Среди бочек, тюков и ящиков, рядом со зданием Тонтин Кофи Хауса стоял аукционист, и его громкий голос, перекрывающий шум улицы, собирал вокруг толпу. Внутри здания, как объяснил девушке Мак, маклеры и агенты страховых компаний подписывали контракты и страховали грузы различных судов.
Глори с трудом следила за нитью разговора. Поскольку никаких вещей у нее не было, а дом тетушки находился всего в нескольких кварталах от пристани, они решили идти пешком, и девушка была несказанно рада этому, надеясь привести в порядок мысли. Тетушка ничего не знала о приезде племянницы, но она покидала город так редко, что почти наверняка окажется дома. Хотя они и нечасто бывали вместе, Глори обожала свою тетю Флоу. Во многом она была ей ближе матери. Может быть, причиной этого была их безумная любовь к Джулиану Саммерфилду.
Последний раз Глори видела свою хрупкую седую тетушку на похоронах отца, но совсем обезумевшая от горя почти не общалась с ней.
Тетушка Флоу, казалось, все поняла. Оставалось надеяться, что она правильно поймет и их с Натаном бегство.
В конце концов, они добрались до высокого крыльца огромного кирпичного особняка, и Натан постучал тяжелым медным молотком по резной деревянной двери. Открыл невысокий худощавый слуга с недовольным лицом.
– Пожалуйста, передайте миссис Стэйси, что приехала ее племянница, – тихо произнесла Глори.
Натянуто улыбнувшись, слуга проводил их в гостиную. Эта комната была отделана в модном когда-то стиле Федерализма, отличавшемся множеством лепных украшений на стенах и никуда не ведущих дверей, служащих украшением гостиной.
– Я, наверное, пойду, Глори, – сказал Мак. – Хорошо?
Заметив участие в глазах старого шотландца, девушка кивнула.
– Да.
– Я не знаю, почему все так вышло. – Мак уставился на мысок своего сапога, нелепо выглядевшего на фоне блестящего паркета. – Этот парень вел себя, как последний идиот. На него это совсем не похоже.
– Спасибо вам, Мак, за участие. – Глори коснулась губами щеки моряка. Мак повернулся и вышел из гостиной. Через несколько минут туда вбежала хозяйка дома.
– Глори! Ради всего святого, что ты делаешь в Нью-Йорке? – Добрые голубые глаза Флоренс Стэйси, так похожие на глаза отца, светились радостью. – Вы приехали с матерью?
– Нам нужна твоя помощь, тетя Флоу. Натан возвращается на учебу, мне же необходимо переждать где-то некоторое время… пока не подвернется какое-нибудь судно, идущее в сторону дома. – Глори надеялась, что тетушка разрешит ей остаться хотя бы на несколько недель, не чувствуя себя готовой вернуться к жизни в поместье Саммерфилд. Необходимо время, чтобы прийти в себя. – Боюсь, что это долгая история.
– Что ж, надеюсь, в свое время я ее услышу. А сейчас Джереми проводит вас в ваши комнаты. Сначала отдохните с дороги, поговорим позже. Вы оба можете оставаться здесь, сколько захотите.
Глори порывисто обняла тетушку. Только так она могла скрыть написанное на лице волнение. С трудом сдерживая слезы благодарности, девушка повернулась и отправилась вслед за дворецким.
Миссис Стэйси проводила ее взглядом. Войдя в гостиную, она с трудом узнала в этой молодой женщине свою племянницу. Слишком короткое платье, поникшие плечи, несчастное выражение лица. Что-то случилось, Флоренс была уверена в этом. Уже не первый раз кто-то в семье, попадая в беду, прибегал к ее помощи, всегда получая ее.
Она видела, с каким трудом Глори поднимается по лестнице. Флоренс любила эту девушку, как дочь, которой у нее никогда не было, и решила во что бы то ни стало разузнать, что же случилось на самом деле.
Вечером того же дня Глори рассказала тетушке о планах своей матери относительно Натана, о том, как они покинули Чарлстон на борту «Черного Паука», об ужасном шторме, случившемся в море и о том, как капитан Блэкуэлл спас ее жизнь. Девушка старалась не касаться того, что Натан почти все плаванье просидел в трюме. Не говорила она и о происшедшем между нею и Николасом на острове.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38


А-П

П-Я