https://wodolei.ru/catalog/unitazy/Roca/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


И вот теперь он умирал.
В газетах появились заметки о дяде Питере. Его называли миллионером-филантропом. Везде сообщались трогательные подробности из его жизни, и никто. не пытался намекать на то, каким путем ему удалось сколотить себе состояние. Смерть очищает покойного.
Всем хотелось бы стать миллионерами, но никому не хочется стать покойником. Так исчезает зависть. Более того, людям неудобно распространять порочащие сведения о покойном, а особенно о недавно умершем.
Быть может, здесь присутствует и страх перед невидимым. «Никогда не высказывайся дурно об умерших — таково общее правило.
Дядя Питер запомнился своими благими деяниями, а никак не дурными. На похоронах присутствовало множество людей. Тетя Амарилис была убита горем.
Даже Френсис, известная своей блестящей работой в миссии и тем, что она, чуть ли не единственная из всех, никогда не пыталась льстить покойному, была искренне опечалена. Что же касается остальных — мы чувствовали себя осиротевшими.
Я только-только начинала осознавать эту перемену в нашей жизни и теперь повсюду обнаруживала ее признаки.
В положенный срок было зачитано завещание. Я не присутствовала на этой церемонии, но мне ее описали.
Слуги остались очень довольны. Все они получили приличное вознаграждение. Никто не был забыт, чего и следовало ожидать от дяди Питера. Тетя Амарилис получила пожизненное содержание; Елена, Мэтью, Питеркин, Френсис — все получили свою долю. Покойный оставил огромное состояние, но большая часть его была вложена в дело, а если называть вещи своими именами — в эти пресловутые клубы. Их он завещал своему внуку Бенедикту Лэнсдону.
Все судачили об этом, и я задумалась: что же это будет значить для нас?
Вскоре все начало выясняться. Взаимоотношения между моей матерью и ее мужем несколько изменилось. Она уже не пребывала постоянно в идиллически-счастливом настроении. В ней начала чувствоваться какая-то неуверенность.
Я видела, как они прогуливались в саду. Вместо того чтобы, как прежде, живо что-то обсуждать и постоянно смеяться, держась за руки, они шли на некотором расстоянии друг от друга и вели серьезный разговор, хмурясь, жестикулируя и, кажется, споря о чем-то.
Меня осенило: это могло быть как-то связано с наследством, полученным от дяди Питера.
Мне хотелось, чтобы мама поговорила со мной об этом, но она, конечно, не решилась. Одно дело — считать меня достаточно взрослой для чтения» Джен Эйр «, другое — включать меня в дискуссию по весьма деликатным вопросам.
Судя по всему, мама была очень обеспокоена.
Мне удалось подслушать ее разговор с Френсис.
Френсис относилась к тем не совсем приятным людям, которые весьма добры и сострадательны к человечеству в целом, но менее склонны сочувствовать отдельным людям. У нее был твердый характер, и она посвятила свою жизнь благотворительности. Она говорила, что принимала деньги от дяди Питера с благодарностью, а откуда брались эти деньги, ее не касалось, так как она, вне всяких сомнений, тратила их на добрые дела — на свою миссию. Однако к дяде Питеру она всегда относилась гораздо более критически, чем остальные члены семьи. Она принимала его таким, каким он был, подобно королеве Елизавете, с благодарностью принимавшей сокровища, награбленные ее героями-пиратами, чтобы использовать эти сокровища на благо своей страны.
По-моему, это было по-своему логично, и ничего иного от Френсис не ожидали.
Она сказала моей маме.
— Бенедикт должен продать клубы. Это принесет ему целое состояние. Уж не собирается ли он управлять ими?
— Он чувствует, что дядя Питер хотел от него именно этого, — ответила ей мама. — По этой причине он и завещал их Бенедикту.
— Вздор. Питер должен был ожидать, что наследник поступит так, как сочтет нужным… как делал всегда и сам Питер.
— Тем не менее…
— Пожалуй, Бенедикту нравится представлять себя в этой роли. Что ж, мой тесть частенько держал слишком круто к ветру, но для политика это недопустимо.
— Именно это я и говорю Бенедикту.
— А он полагает, что сможет увеличить свой капитал, получая от грязных делишек. Несомненно, деньги — сильный инструмент в политике.
— Это пугает меня, Френсис.
— Что поделаешь! Каков дедушка, таков и внук.
Несомненно, Бенедикт — точная копия старикана.
— Бенедикт — удивительный человек.
Наступило молчание, которым Френсис явно выражала свое несогласие с только что высказанным утверждением.
— Что ж, — наконец сказала она, — если ты помнишь, — в свое время эти клубы чуть не прикончили моего тестя.
— Я знаю. Вот почему…
— Есть уж такие мужчины. Брось им вызов — и они, не размышляя, примут его. Это все из-за их мужской самонадеянности. Им кажется, будто ничто на земле не в состоянии остановить их, и они непременно желают доказать это.
— Но это может разрушить его жизнь — Его дедушка умел лавировать и умудрился уйти в могилу с почестями. Такие мужчины считают, что жизнь ничего не стоит без подстерегающих их опасностей, с которыми следует бороться. Ладно, не беспокойся, Анжел. В твоем положении это вредно. Подумай о себе, а Бенедикт пусть заботится о себе сам. Такие, как он, умеют выкручиваться. Я уверена, он понимает, что делает.
Значит, он собирался продолжать дела дяди Питера. Это было опасно, но, как сказала Френсис, мужчины, подобные Бенедикту и дяде Питеру, не представляют для себя иной жизни.
Тетя Амарилис заметно постарела Она стала апатичной и потеряла свой обычный моложавый вид.
Подхватив простуду, она никак не могла отделаться от нее. Похоже, что после смерти дяди Питера жизнь для нее потеряла смысл.
В Лондон приехали дедушка с бабушкой. Они были озабочены состоянием моей матери. Я подслушала их разговор.
— Не слишком-то хорошо она выглядит, — сказала бабушка. — Совсем не так, как в прошлый раз.
— Наверное, уже подходит время, — ответил дедушка.
— Нет, дело не только в этом.
Я забеспокоилась.
— Бабушка, — спросила я, — с мамой все в порядке?
Она помедлила с ответом на мгновение дольше, чем следовало бы.
— О да, — сказала она наконец. — Все будет хорошо. — Но в ее голосе не было убежденности. — Я просто думаю… — начала она и замолчала.
— Что ты думаешь? — спросила я.
— Ах, ничего, — ответила она, оборвав разговор.
Позже я поняла, что она имела в виду. Они с дедушкой хотели, чтобы мама отправилась вместе с ними в Корнуолл и рожала там. Я не думала, что мама согласится на это, ведь в этом случае ей пришлось бы оставить Бенедикта. Впрочем, сейчас между ними были уже не те отношения. Это наследство провело между ними черту. Я знала, что мама пытается убедить его бросить это дело, а он противится ей.
Дедушка имел с ним продолжительную беседу, а бабушка поговорила со мной.
— Я думаю, было бы очень неплохо, если бы ты и мама вместе с нами поехали в Корнуолл. Нужно решать поскорей, пока твоя мать еще может путешествовать. Через несколько недель все будет гораздо труднее.
— Мама не захочет уезжать, потому что он не сможет поехать с ней.
— Ты имеешь в виду своего отчима? Да, не сможет, но зато он вполне сможет иногда приезжать на уикэнды. Это не слишком далеко, а разъезды для него — привычное дело.
— Ах, бабушка, хорошо бы, она согласилась.
Бабушка сжала мою руку.
— Мы обязаны попытаться убедить ее. Видишь ли, до того, как умер дядя Питер, все было совсем иначе.
С тех пор многое изменилось. Мы думали, что о маме позаботится тетя Амарилис, но та, бедняжка, сама в ужасном состоянии. Я знаю, твой отчим постарается окружить ее заботой, но, по-моему, в такие моменты нужно, чтобы вокруг были самые близкие. Если бы она поехала к нам, то и ты была бы возле нее.
— Да, конечно, — согласилась я.
Я поговорила об этом с мамой.
— Бабушка хочет, чтобы ты переехала в Корнуолл.
— Она чересчур беспокоится.
— Но ведь ты ее дочь.
Мама улыбнулась.
— Корнуолл… Временами я думаю об этом, Бекка.
Бывает, что я чувствую себя очень усталой и мне хочется к моей маме. Наверное, это слишком детское чувство?
Я дотронулась до ее руки.
— Мне кажется, любому человеку иногда необходимо побыть возле матери.
— Ты совершенно права. Я всегда окажусь рядом, когда ты будешь нуждаться во мне. Если что-то начнет беспокоить тебя, ты ведь расскажешь мне, правда?
Я заколебалась с ответом, и мама не стала настаивать. Наверняка она знала о моей глубокой неприязни к отчиму, но, возможно, не считала это чем-то» особенным: такое случалось тысячи раз, когда чьи-то матери вновь выходили замуж.
Мне хотелось бы узнать от нее, насколько глубокой стала трещина, пролегшая между ней и ее мужем.
Временами мне казалось, что ее вообще не существует и что мама все также влюблена в него, что ее любовь останется неколебимой, как бы он ни поступал. А что чувствовал он? Откуда мне было знать? Я была слишком мала и неопытна, чтобы разбираться в таких ситуациях.
Шли долгие дискуссии по поводу возможности поездки моей матери в Корнуолл. Я чувствовала, что она колеблется. Наконец она решила поговорить со мной более откровенно.
— Ты предпочла бы поехать туда, правда, Бекка?
Я призналась, что так оно и есть.
— Бедная Бекка! В последнее время ты ощущаешь себя не слишком-то счастливой, да? Ты почувствовала, что отношения между нами изменились. Сначала я уехала в свадебное путешествие, а ведь раньше мы никогда не расставались. Потом я увлеклась политической деятельностью — Это было необходимо, — сказала я.
Она кивнула.
— Но тебе это не нравилось. Я знаю, как ты любишь бабушку с дедушкой и как ты относишься к своему отцу. Ты сотворила из него кумира. Не стоит делать из людей кумиров, Бекка.
Что она имела в виду? Может быть, она наконец-то поняла, что ее кумир Бенедикт стоит на глиняных ногах? Вместе с наследством дяди Питера он унаследовал его темные делишки и не желал оставить их, хотя она умоляла его сделать это.
Как же сильно повлияла на всех нас смерть дяди Питера! Лондонский дом тети Амарилис перестал быть уютным теплым гнездом, мы больше не могли пользоваться советами дяди Питера; возникла трещина в отношениях между моей матерью и ее новым мужем.
Мама продолжала говорить:
— Теперь я не могу приносить пользу в политической деятельности, и это затянется еще на некоторое время На днях мне пришлось отменить важную встречу, потому что я вдруг почувствовала, что не выдержу этого. Наверное, для всех будет лучше, если я на некоторое время сойду со сцены, а уехав в Корнуолл, я буду меньшим бременем для всех, чем если останусь здесь.
— А как будут довольны бабушка и дедушка!
— Господи, благослови их! Я постараюсь не надоедать старикам.
— Надоедать! Да ты будешь только радовать их.
Я весело запрыгала по комнате, и мама, глядя на меня, рассмеялась.
— Когда мы выезжаем? — спросила я.
Даже после этого я боялась, что Бенедикт выдвинет какие-нибудь возражения. Было ясно, что эта идея ему не нравится Он был нежным и любящим супругом, и мне показалось, что мама вновь в нерешительности.
Бабушка с дедушкой вели с ним длительные переговоры. Нужно сказать, моя бабушка умела убеждать и была волевой женщиной. Она заявила, что желает в данных обстоятельствах заботиться о своей дочери.
Все очень просто. Мы вместе с ней отправляемся в Корнуолл; детскую там подготовят. Доктор Уилмингхем является другом семьи, он в свое время принимал Анжелет. Лучшая в Корнуолле акушерка живет поблизости. Ее можно доставить в любой момент. Бенедикт должен понять, что тетя Амарилис теперь не в состоянии оказать помощь, а дяди Питера, к которому обращались в экстренных случаях, больше нет. Он, Бенедикт, может приезжать в любое время. Никаких предупреждений или приглашений не требуется. Ему нужно только сесть в поезд и приехать. Корнуолл, конечно, не лондонское предместье, но железнодорожное сообщение очень удобное. В уик-энды он будет посвободней, чем в рабочие дни, но приезжать он может, когда угодно.
Наконец он согласился с разумностью этого решения, и мы с мамой начали готовиться к отъезду в Корнуолл.
Давно я не чувствовала себя такой счастливой. Как будто бы этого брака вовсе и не было. Видимо, это ясно читалось на моем лице.
Бенедикт стоял на платформе и махал нам рукой на прощанье. Он казался очень одиноким, и до самого последнего момента, пока вокзал не скрылся из глаз, меня не покидали опасения, что мама в последний момент может передумать.
Расставание опечалило ее, и я еще раз убедилась в том, что они действительно сильно привязаны друг к другу.
Я взяла ее ладонь и прижалась к ней щекой. Мама поцеловала меня и сказала:
— Время пролетит быстро.
— Я уверена, нам не придется долго дожидаться Бенедикта, — утешила ее бабушка.
Еще лучше я почувствовала себя, когда мы пересекли Теймар. На станции нас ждал конюх, и вскоре мы уже ехали по извилистым проселкам, а потом показался Кадор, вид которого всегда переполнял мои чувства.
Но на этот раз я была взволнована как никогда, поскольку судьба, сжалившись надо мной, вернула мне мать, хотя бы на время.
Я подсчитывала недели, в течение которых мы будем вместе. Мы будем вместе ухаживать за ребенком.
Нужно почувствовать себя несчастной, чтобы оценить настоящее счастье, и за время этого путешествия я убедилась в том, что никогда в жизни не была так счастлива, как сейчас.
С каким удовольствием мы здесь устраивались! Это выглядело как возвращение домой. У мамы поднялось настроение. Она любила Кадор, потому что в детстве это был ее родной дом и она с родителями была очень близка. Если что-то могло заставить ее перестать грустить из-за расставания с Бенедиктом, так это Кадор.
Мы приехали в начале апреля, когда здесь особенно красиво. Весна приходила в Корнуолл раньше, чем в Лондон. Весеннее настроение носилось в воздухе. Я ощущала запах моря и прислушивалась к мягкому шуму накатывающихся волн. Как это было приятно!
Бабушка с дедушкой разделяли мою радость, ведь их любимая дочь находилась под крышей родного дома.
Первым, делом моя бабушка вызвала миссис Полгенни, которая тотчас пришла. Мне показалось, что она выглядит постарше, чем когда я видела ее в последний раз, но, пожалуй, еще более благочестивой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49


А-П

П-Я