https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_vanny/s-termostatom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Подобрав ноги, Вулфгар потянулся к столу за кубком и медленно оглядел соблазнительную линию груди Эйслинн. Пальцы легонько барабанили в такт музыке. Никто не мог разгадать его мысли, лишь Гвинет улыбнулась, наблюдая за потемневшим лицом Эйслинн и прислушиваясь к стуку пальцев Вулфгара. Сегодня господин и его любовница вовсе не казались нежной парой, и, подумав об этом, Гвинет громко расхохоталась. Столь редкое явление привлекло внимание присутствующих. Вулфгар вопросительно уставился на сестру, а Эйслинн еще больше помрачнела, прекрасно понимая причину столь неожиданного веселья. Во время второго танца Эйслинн сидела неподвижно, обуреваемая сомнениями, все больше разрушающими ее решимость. Скоро ее фигура окончательно округлится, и будет ли она тогда нужна Вулфгару? Он уже готов бросить ее ради новой, более изящной и привлекательной соперницы. И этой соперницей, по всей вероятности, будет Хейлан.
Когда Вулфгар наклонился к Суэйну и оба засмеялись над шуткой, отпущенной викингом по поводу щедро одаренной природой вдовушки, Эйслинн тихо поднялась и покинула зал, не замеченная никем, кроме Гвинет. Девушка ступила во двор, прерывисто вздохнула и, дрожа от холода, медленно побрела к лачуге Майды. Наверное, стоит провести там ночь и отныне жить с матерью, освободив Вулфгара. Не нужно надоедать ему теперь, когда он нашел кого-то, готового насытить его желание. Эйслинн устала от постоянных крушений надежд, от ожидания доброго слова Вулфгара. Куда привели ее мечты и грезы? Лишь к обидам, мукам и сердечной боли. Она побеждена. Больше невозможно бороться с постоянной угрозой того, что он вот-вот от нее избавится. Рыцарь никогда не отрицал, что может отослать ее, и все чаще говорил о Нормандии в присутствии Эйслинн, словно готовя ее к переменам, заверяя, что это прекрасная страна, где малышу будет хорошо. О да! Он действительно намеревается от них отделаться!
Девушка поспешила по узкой тропинке, как в ту ночь, когда они вернулись из Лондона и Вулфгар допрашивал ее насчет Керуика.
Эйслинн с сожалением улыбнулась. Рабыня! Она всего-навсего раба, и не больше! Служанка, чья доля угождать ему, стонать под его тяжестью в постели, крепостная, не имеющая права возразить или согласиться.
Она открыла дверь и нашла мать сидящей у очага перед остатками ужина. При виде дочери в глазах Майды промелькнули искорки здравого смысла. Она жестом подозвала Эйслинн:
— Подойди, красавица моя. Здесь хватит места для двоих.
Эйслинн медленно шагнула вперед, и Майда достала шкуру и укутала трясущиеся плечи дочери.
— Ах, дорогая, почему ты раздетая в такой холод? Неужели не заботишься ни о себе, ни о малыше? Какое зло таится в покоях господина, что ты прибежала искать прибежища в моей бедной хижине в этот поздний час?
— Мама, боюсь, отныне так будет всегда, — выдохнула Эйслинн, давясь слезами.
— Что? Бастард выгнал тебя? Этот подлый норманн бросил мое дитя?
Глаза Майды сверкнули. Немного подумав, она улыбнулась.
— Ты дашь ему бастарда за бастарда! Прекрасная месть! Как он будет терзаться, увидев малыша с его собственными рыжеватыми локонами на головке!
Эйслинн жалобно шмыгнула носом.
— Кажется, он собирается отослать меня подальше отсюда, чтобы я и мой ребенок не кололи ему глаза.
— Отослать?! — охнула Майда, пристально глядя на дочь. — Но ты не позволишь разлучить нас!
Эйслинн лишь пожала плечами, глядя на испуганную мать. Боль в сердце становилась нестерпимой.
— Он хозяин здесь, я всего-навсего рабыня. Ничего не поделаешь.
— Тогда беги, дочь, прежде чем он осуществит задуманное, — умоляла Майда. — Хотя бы раз подумай о себе. Что ты будешь делать в Нормандии или иной чужеземной стране? Уедем на север, где мы найдем родных и попросим дать нам прибежище. Нам позволят остаться, пока не родится дитя.
Эйслинн продолжала сидеть, задумчиво глядя на весело пляшущие языки пламени, обнимающие поленья, пока они не становились черными и обугленными. Мучительные мысли не давали покоя, постоянно заводили в тупик. Вспомнит ли Вулфгар о ней? Или почувствует лишь облегчение, потому что наконец избавился от тяжкого бремени? Ей так не хотелось покидать родину и любимый дом, в котором жила с самого детства. Однако поведение Вулфгара в последнее время не оставляло выбора. Правда, она совсем не представляла, что способна устроить жизнь в чужой стране.
Девушка опустила голову на сложенные руки, понимая, что решение принято за нее.
— Да, — выдохнула она настолько тихо, что матери пришлось напрягать слух. — Так будет лучше всего. Если ему не Удастся меня найти, значит, и из Англии никто не отошлет.
Майда восторженно захлопала в ладоши и, приплясывая, прошлась по крохотной захламленной комнате.
— Бастард! Бастард! Подлый норманн! Не успеешь оглянуться, как нас здесь не будет!
Однако Эйслинн, не разделяя ее веселья, медленно поднялась и шагнула к двери.
— Постарайся к утру собрать вещи, мама. Он едет в Креган, а после этого и мы тронемся в путь. Будь готова. Я должна в последний раз вернуться, чтобы он ничего не заподозрил.
И, не сказав больше ни слова, поспешила к дому, оставив Майду громко, радостно кудахтать. Наконец-то ее мечта сбудется!
Немного помедлив у дубовой двери, Эйслинн неслышно проскользнула внутрь. Вулфгар стоял возле очага, прислоняясь к каменной стене. На сей раз Гауэйн играл что-то медленное, а Хейлан извивалась перед ними, словно восточная танцовщица. Платье сползло с плеч и каким-то чудом держалось только на вершинках вздымающихся грудей. Мужчины не отводили от нее очарованных глаз, будто не в силах дождаться, пока платье окажется на полу.
Взгляд Вулфгара неожиданно скользнул по комнате и остановился на Эйслинн. Девушка шагнула вперед, но прежде чем успела добраться до лестницы, Хейлан поняла, что именно отвлекло внимание Вулфгара, и, закружившись, начала танцевать рядом с Эйслинн, словно выставляя напоказ свое умение и гордясь стройной фигурой. Эйслинн холодно посмотрела на нее, и тут музыка мгновенно смолкла, а Гауэйн в смущении отложил цитру. Хейлан раздраженно обернулась к нему, позволив Эйслинн со спокойным достоинством подняться к себе. Вулфгар метнулся следом мимо разгневанной вдовы и замедлил шаг, лишь догнав девушку на верхней площадке.
— Куда ты ходила? — тихо спросил он. — Так внезапно ушла, что я думал, ты заболела.
— Я здорова, господин. Прости, что расстроила тебя. Решила навестить мать.
Он пропустил Эйслинн вперед, тихо закрыл дверь и оперся о косяк, наблюдая, как девушка направляется в самый темный угол, поворачивается спиной и начинает раздеваться. Он не мог насмотреться на длинные стройные ноги, изящную линию бедер и все еще тонкую талию. Вулфгар успел увидеть ее груди, прежде чем девушка поспешно забралась в постель и укрылась шкурами. Вулфгар шагнул к кровати, лег рядом, обнял Эйслинн и стал целовать. Прижавшись губами к душистым волосам, он нежно прошептал:
— Ах, женщина, ты даешь редкостное наслаждение. Чем занял бы я ночные часы, если бы потерял тебя? Эйслинн отвернулась и, вздохнув, призналась:
— Мне это неизвестно, господин. Умоляю, скажи. Вулфгар, хмыкнув, чуть-чуть прикусил нежное плечико.
— Нашел бы такую же красивую и жаркую девчонку и, •может быть, наконец успокоился бы, — рассмеялся он. Но Эйслинн, не оценив шутки, спокойно ответила:
— Да, и тебе повезло бы, сумей отыскать такую искусницу, как Хейлан. Вдруг еще захочешь поразвлечься.
Вулфгар добродушно ухмыльнулся и стал неспешно раздеваться. Вернувшись, он увидел лишь ее спину, но это его не обескуражило. Многие приятно проведенные вечера начинались именно так. Прижавшись к ней, он приподнял с затылка кудрявые пряди и жадно припал губами к тонкой коже.
Эйслинн не нашла в себе сил противиться, хотя могла думать только о предстоящем побеге. Лишь покинув его, она вновь обретет самоуважение. Но воспоминания о Вулфгаре, о его дерзких ласках, способных заставить голову кружиться в восторге опьянения, будут еще долго преследовать ее.
Девушка вновь вздохнула, отдаваясь силе его объятий, отвечая поцелуем на поцелуй, лаской на ласку, приоткрывая губы под его губами, прижимая к себе с такой силой, словно хотела слиться с любимым. Огонь все разгорался, превращаясь в бушующее пламя, поглотившее обоих. Эйслинн, подобно осеннему листочку, трепетала в его объятиях, но когда ураган немного стих, беззвучно заплакала, уткнувшись в подушку.
Глава 19
Эйслинн проснулась, когда в лицо ударили солнечные лучи, пробившиеся сквозь щели в ставнях. Потянувшись, девушка дотронулась до соседней подушки. Никого. Постель пуста. Одежда Вулфгара тоже исчезла. Значит, он уже уехал.
Эйслинн села и устало закрыла лицо руками, думая о том, что ждет впереди. На мгновение показалось, что она еще спит и видит кошмарный сон, но осторожный стук Майды тотчас развеял иллюзию. Вошедшая мать начала поспешно складывать наряды Эйслинн, но дочь остановила ее:
— Нет. Я возьму только обноски Гвинет. Остальное принадлежит ему. — И добавила с подавленным рыданием: — Для Хейлан, если он пожелает.
Не важно, что Вулфгар подарил платья ей. Если Эйслинн заберет все, они постоянно будут напоминать о Вулфгаре, о том, что было между ними, а это ей совсем ни к чему.
Она позвала Мидерд и, взяв с нее клятву молчать, попросила помочь собраться. Женщина спорила до тех пор, пока не осознала всю меру решимости Эйслинн, и, смирившись, принялась помогать девушке. Сенхерсту было приказано оседлать старую кобылу. При виде дряхлой клячи Майда удивленно охнула и яростно запротестовала:
— Возьми серую кобылу! Нам понадобится сильная лошадь! Путешествие будет долгим!
Но Эйслинн покачала головой и твердо отказалась:
— Или эта, или вообще никакой. По крайней мере ни у кого не возникнет соблазна украсть ее!
— Норманн дал ее тебе вместе с нарядами, которые ты оставила. Они твои! Пусть себе злится, когда увидит, что все исчезло!
— Мне его дары ни к чему, — упрямо возразила Эйслинн. Она почти не взяла с собой еды, что дало Майде повод снова заныть:
— Ты обрекаешь нас на голод! На такой лошади и без еды мы долго не протянем!
— Найдем где-нибудь еще, — заверила Эйслинн, не вступая в споры. Когда они исчезли из виду, Мидерд повернулась и вошла в дом, вытирая горькие слезы.
Сумерки спустились на землю, но Мидерд никак не могла избавиться от печали, леденящей сердце. Она молча наблюдала за Хейлан, хлопотавшей у очага. Мидерд знала, что та лишь обрадуется известию. Непонятно, почему она так откровенно заигрывает с хозяином, ведь сама Мидерд считала Вулфгара человеком чести и не раз замечала, с каким искренним чувством он относится к леди Эйслинн.
Мидерд с отвращением отвернулась, припомнив прошлую ночь.
— Зачем ты пытаешься соблазнить лорда Вулфгара? — внезапно спросила она, крайне недовольная поведением золовки. — Ведешь себя как потаскуха перед хозяйкой этого дома!
— Сомневаюсь, что Эйслинн когда-нибудь станет здесь госпожой, — огрызнулась Хейлан. — Вулфгар ненавидит женщин.
— Неужели мужчина станет ненавидеть женщину, которая носит в чреве его дитя? — взвилась Мидерд.
— Это не любовь, а похоть, — пожала плечами Хейлан.
— И ты позволишь себе валяться в его постели до тех пор, пока не округлишься точно так же, как леди Эйслинн? — изумленно выпалила Мидерд. — Вчера ты танцевала перед ним, как Саломея перед Иродом! Неужели попросишь в награду голову Эйслинн на блюде?
— Если она уйдет, — улыбнулась Хейлан, — Вулфгар будет моим.
— Она ушла, — с горечью бросила Мидерд. — Теперь ты счастлива?
Темные глаза Хейлан удивленно раскрылись, и Мидерд утвердительно кивнула.
— Да, сейчас она уже далеко. Спешит уехать от него. И ничего не взяла с собой, кроме своего ребенка и тощей кобылы, на которой сидит ее мать.
— А он знает? — медленно выговорила Хейлан.
— Узнает, когда вернется из Крегана, потому что я обязательно скажу ему. Леди Эйслинн умоляла меня молчать, но я боюсь за ее жизнь. В лесах развелась тьма волков. Неужели ей суждено стать добычей диких чудовищ или негодяев, которые не задумаются взять ее, не обращая внимания на ее деликатное положение!
— Кто знает, помчится ли Вулфгар за ней вдогонку? — пожала плечами Хейлан. — Она толстеет с каждым днем и скоро так или иначе ему надоест.
— У тебя ледяное сердце, Хейлан. Неужели ты так бесчеловечна, что покоряешься лишь собственным желаниям?
— Я устала от твоих попреков! — негодующе закричала вдова. — И от назойливой жалости к этой девчонке! Она ничего не сделала для меня! И я ничем ей не обязана!
— Если когда-нибудь тебе придется к ней обратиться, — тихо ответила Мидерд, — молю небо, чтобы у нее нашлось больше сочувствия, чем у тебя.
— Не думаю, что такое случится, — высокомерно бросила Хейлан. — Кроме того, ее уже здесь нет.
— Горожанам будет не хватать леди Эйслинн. Кто станет их лечить?
— Леди! Леди! — передразнила Хейлан. — Никакая она не леди и никогда ею не станет! Но я буду половчее! Заставлю Вулфгара любить и хотеть меня!
— Лорда Вулфгара, — сухо поправила Мидерд. Хейлан улыбнулась и возбужденно облизнула губы, словно в предвкушении веселого пиршества.
— Скоро он будет для меня всего лишь Вулфгаром! Тяжело загрохотали копыта. Мидерд поднялась.
— Он вернулся, и я все расскажу ему. И если лорд не помчится за ней, будь уверена, я стану винить тебя в смерти леди Эйслинн, потому что она скорее всего погибнет в этих диких местах.
— Меня?! — вскричала Хейлан. — Я всего-навсего желала, чтобы она исчезла! И она уехала по собственной воле.
— Да, — согласилась Мидерд, — но все выглядит так, словно ты своими руками вытолкала ее из дома.
Хейлан танцующей походкой подплыла к очагу.
— Мне все равно. А сейчас оставь меня в покое! Я рада, что она убралась!
Мидерд молча вздохнула и направилась к конюшне, где Вулфгар со своими людьми расседлывал коней. Она робко приблизилась к Гунну и с опаской взглянула на Вулфгара. Тот говорил о чем-то с Суэйном и не замечал Мидерд, пока она не коснулась его рукава. Вулфгар похлопал Гунна по спине и, все еще смеясь, обернулся к ней и вопросительно поднял брови.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68


А-П

П-Я