https://wodolei.ru/brands/Angleter/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Высоких городских стен, как в Менефре,
отделяющих дворцы один от другого, здесь вовсе не было, как не было вообще городских крепостных стен. Сады же в Уасете были еще пышней, чем в Менефре, и зелень их, казалось, была еще ярче. В разных местах от реки уходили в город русла каналов, выложенные каменными плитами, аккуратно подогнанными и гладко обтесанными.
Магрубет дал знак лодочникам плыть дальше. Река делала плавный поворот, слегка огибая правый, более высокий берег. С нескрываемым восхищением глядел Магрубет на открывающуюся панораму. Про Уасет говорили, что город возник тогда же, когда боги создали людей, что нет древнее и прекраснее города на земле. Много хвалы этому городу слышал Магрубет, так много, что уже давно заранее настроил себя скептически по отношению к нему. Но то, что сейчас он видел своими глазами, говорило само за себя. Это было так захватывающе красиво и грандиозно, что оставалось лишь молча созерцать, не пытаясь высказывать свое мнение или отыскивать недостатки.
Ни один клочок земли, сколько было видно по берегам, не был в запустении и не пропадал зря, потому что за многие столетия многие сотни тысяч людей с присущим им тщанием нашли всему применение. Писцы, ремесленники, торговцы, менялы, музыканты, жрецы и просто отдыхающие люди, облюбовав себе места, располагались либо в тени деревьев,
либо возле колонн, либо у подножия гигантских каменных статуй, а то и прямо на ступеньках лестниц. Вглядываясь в их лица, Магрубет видел, что никому не было ни до кого дела, что каждый был занят своим и жизнь свою устраивал деловито, по собственному разумению.
Отпустив лодочников, Магрубет направил свой путь в левобережную часть города. Ему казалось, что жизнь тут попроще, и хабиреев, сынов исароиловых, следует искать где-нибудь на здешних окраинах. Но чем дальше он углублялся в город, тем больше убеждался, что ' это отнюдь не менее благоустроенная его часть. Числа не было дворцам и храмам, одному великолепнее другого. Как только улицы выводили на площадь, обсаженную по кругу деревьями, так в очередной раз глазам представал новый храм. Храмы были построены очень по-разному, из разного камня — белого, серого, красного. Возведены они были, как видно, в разные, более и менее отдаленные столетия, но все поражали своей тщательной отделкой и чистотой содержания. Стены храмов, каменные колонны, стелы и различные статуи блестели без единой пылинки. Площади и улицы там, где они не были замощены камнем, покрывала ровная, заботливо подстриженная трава, а плиты мостовых даже возле не очень богатых домов, были чисто выскобленными и вымытыми. Пришедший люд возле храмов устраивал трапезу, сидя прямо на этих плитах, расстелив перед собой небольшие, чистые белые скатерти и выложив на них еду. Магрубету все говорило о том, что жизнь здесь принимают с легкостью и вечным спокойствием. Единый над всем Египтом и над всем миром солнечный глаз глядел уже прямо сверху, когда Магрубет вышел на большую прямую улицу, ведущую, как видно, за пределы города. Чтобы не петлять по разным улочкам и не блуждать по городу в неизвестном направлении, он решил идти по этой улице до конца.
Улица шла через высокие каменные мосты над каналами и протоками Хапи, через густые тенистые сады, мимо удивительных гигантских храмов, в каждом из которых мог бы разместиться целиком палистанский городок, и в конце расходилась на несколько дорог среди скалистой местности, где велись какие-то весьма внушительные строительные работы. К вечеру Магрубет нашел племя хабири.
Насколько Уасет поражал чистотой и великолепием, настолько убогим и грязным оказался поселок хабиреев. Это было становище, почти сплошь состоящее из палаток и шатров. В центре его находилось лишь несколько строений, которые можно было назвать домами. Еще по пути сюда, спрашивая у прохожих, как найти людей хабири, Магрубет заметил, что при одном упоминании этого слова жители Уасета неприязненно морщили лица. Из их неохотных разъяснений можно было заключить, что хабири — это какой-то грязный сброд, неизвестно откуда свалившийся на египтян. Однако все проявляли осведомленность об этом племени и знали, где оно находится. То, что сейчас увидел Магрубет, многое ему объяснило.
У каждой палатки перед входом дымил простой очаг, а сзади, неподалеку в кучах отбросов и нечистот рылись собаки. 'Между палаток в огромном множестве бегали черные, голые дети. Одни были совершенно негры на вид, другие являли собой определенную помесь, некоторые же выглядели совсем как египетские ребятишки. Таковы же были и женщины — все с черными, курчавыми волосами, с толстыми, синими губами и полными, удлиненными грудями, беззастенчиво открытыми. Они и шумно ругались между собой, и улыбались яркими белозубыми улыбками, но все казались Магрубету одинаково дикими и грязными.
Был, видимо, тот час, когда мужчины отдыхали в шатрах, дожидаясь ужина, который им готовили жены. Магрубет наугад пробирался между палатками, направляясь к большому дому с плоской крышей. За Магрубетом шумной оравой в некотором отдалении опасливо следовали ребятишки. Мужчин почти не было близко видно, а у женщин он не хотел ничего спрашивать. Каким-то чутьем чуял он, что приближается к жилищу своего друга.
Подойдя к дому, Магрубет не стал переходить через невысокую загородку, грубо сложенную из камня, а крикнул по египетскому обычаю хозяина. Первой, кого он увидел в темнеющем проеме двери, была Нури. За нею выскочил сам Ахарон. Увидев Магрубета, он исчез обратно в доме и через секунду появился снова. В руках он нес свернутый ковер. Выбежав на середину двора, Ахарон расстелил ковер и, став с краю его на коленях, приветственно протянул руки к Магрубету. Кругом быстро начал собираться народ. Нури, открыв проход в ограде, повела под руку Льва навстречу его младшему брату-левиту.
Поддерживая начатое действо, Магрубет ступил на середину ковра и громко возгласил:
— Встань, мой дорогой брат! Встречай посланного богами к твоему народу брата твоего! — затем торжественно поднял Ахарона с колен.
Они долго стояли обнявшись, следя, как кругом все больше собиралось народу. Ахарон тихо шепнул на ухо:
— Покажи им сейчас свой посох. Оглядевшись, Магрубет увидел стоящих особой кучкой, отдельно от толпы, богато одетых стариков, с длинными сивыми бородами и лицами несколько более светлыми, чем у прочего люда. Невысокие, коренастые, они стояли, сплотившись, широко расставив ноги и подозрительно смотрели на пришельца. Один взгляд на них сразу воскресил в памяти Магрубета образ старика Еше Роила. Та же надменная недоверчивость в тех же выпученных миндалевидных глазах. Поняв, что это и есть представители хабирейской знати, сыны еше-роиловы, Магрубет обратился к ним:
— Я пришел издалека, с нашей прародины, чтобы спасти вас в этой земле фараоновой! Умер ваш праотец, святой Иса Роил и перед смертью по велению богов он вручил мне свой посох, символ власти божьей над народом сынов исароиловых. Моя задача трудна. Видящие этот жезл да преклонят свои головы и да помогут мне в моем деле, чтобы я мог выполнить волю богов и принести облегчение народу Исароила! — Видя, что все кругом смолкли, а богатые старики о чем-то тихо перебросились между собой словами и глядят на него еще более неприветливо, Магрубет отошел на несколько шагов назад, встал на крыльцо, обвел медленным взором всю толпу и продолжал громко: — В этот великий миг моей встречи с народом Исароила коварный змей недоверия вкрался между вами! — при этих словах последние лучи уходящего в пустыню красного ока Ра отразились в глазах Магрубета ярким блеском, а вокруг его головы зажгли огненно-розовый ореол. Ахарон стоял рядом и был обыкновенным, темным, а этот пришелец светился удивительным светом. По всей притихшей толпе прошел гул сдержанного изумления. Магрубет продолжал:
— Вот этот жезл! — он повернулся спиной к толпе, поднял кверху левую руку, а когда повернулся обратно лицом, в правой его руке был длинный остроконечный посох. Он ударил посохом несколько раз о пол крыльца, чтоб все услышали, затем поднял его в обеих руках над головой. — Сейчас он превратится в этого змея, ползающего среди вас, но я своей рукой заставлю его окаменеть навсегда и стать подвластным святому жезлу народа исароилова!
В руках Магрубета жезл вдруг обвис и стал извиваться толстыми змеиными кольцами. Магрубет потянул змею в стороны за хвост и за голову, а затем бросил ее о землю. Народ в ужасе попятился, боясь, что огромная змея поползет на них, но Магрубет медленно простер вперед руки, наклонился и поднял змею над головой. Все увидели, что она распрямилась и застыла, став посохом. Магрубет снова поднялся на крыльцо и для верности стукнул еще несколько раз жезлом. Краем глаза он все время следил за лицами стариков. Те согласно закивали головами и начали становиться на колени. За ними вся огромная толпа пала ниц.
Даже детишек матери старались уткнуть скорее лицом в землю.
— Встаньте и разойдитесь все к своим очагам! — сказал Магрубет. — Когда мне нужно будет говорить с вами, мой брат Левит Ахарон созовет вас! Но никто из вас да не скажет ни одному из египтян о моем прибытии к вам!
С этими словами он повернулся и пошел в дом вместе с Ахароном, лицо которого сияло от радости, от того, как все получилось.
Едва сели за вечернюю трапезу и Нури стала подавать на стол, как раздался стук в дверь. «Это они», — сказал Ахарон, и в дом стали входить старейшины один за другим.
— Да будет добро в доме Аарона! — входя, говорил каждый, произнося это имя с характерным, едва заметным придыханием. — Да скажут нам свои мудрые слова Аарон и его великий друг!
Аарон с переменившимся лицом рассаживал гостей по скамьям и бросал тревожные взгляды на Магрубета — ведь ничего еще не было сказано между собой и неприятно было, что так нетерпеливы оказались старейшины. Всего несколько дней назад прибыл сюда сам Аарон и далеко еще не утвердил свое положение старшего среди племени. Все теперь зависело от его друга. То, о чем говорили там, в Аварисе, их планы и замыслы — все должно было сейчас выдержать строгую проверку: мудрецы его племени коварны и всеведущи.
Магрубет лишь усмехался, глядя на побледневшего Аарона. С первого взгляда он понял, с кем имеет дело. Ясно было, что длинной и непростой будет беседа. Человек тридцать старых пройдох полукругом сидели напротив него и сверлили его глазами. Но если плохо скрытым презрением было то выражение, с которым они сейчас глядели на него, то ни одним движением лица он не давал пока им понять, насколько больше он их презирает. Вот только сделает он свое дело, поразит свою цель, тогда и с ними заговорит другим голосом. А сейчас — меньше слов и больше терпения. Надо все-таки помочь другу захватить верх среди этих черных тараканов. Но и он сам должен получить от них какое-то содействие. Ведь завтра — вперед! К фараону! Магрубет начал первым:
— Кто я и почему я здесь, будем говорить лишь после того, как я выполню первую мою задачу. Ее исход сразу прояснит вам будущее. Задача же моя — вот этой рукой убить фараона Яхмоса. — Тут он решил сразу прибегнуть к своему коронному номеру. — Вот этой рукой! — повторил он и протянул всем на обозрение ладонью вниз свою десницу.
Все с удивлением от такого начала уставились на его руку. Кроме любопытства и недоумения ничего не увидел в этот момент Магрубет в глазах старых хабиреев. Это вполне удовлетворило его.
Не торопясь, он взял в руку массивный каменный кубок со стола и сжал его со всей силой. Кубок треснул с хрустом. На стол потекло темно-красное вино.
— Это не кровь моя! Это вино! — сказал с металлом в голосе Магрубет, вытирая руку о скатерть.
На эти слова никто не нашел ничего ему сказать. Воцарилось молчание. Магрубет знал, что это действует на любого. Выждав несколько минут, но чтобы не упустить времени, он заговорил снова:
— Я думаю, что почтеннейшие сыны иса-роиловы поймут меня, если я попрошу моего любимого брата Аарона для начала увести прочь его прекрасную жену, дабы она, египтянка, не слушала неинтересный для нее наш разговор, а спокойно отдыхала в это время.
Ничего не поделаешь — обо всем переговорили там, в Аварисе, но о Нури не успели. Пусть Аарон на ходу соображает.
Аарон вспыхнул ярко всем лицом и даже шеей, но без единого слова встал с места и пошел за Нури в соседнюю комнату. Старики одобрительно загудели и закивали головами. Едва Аарон вернулся, началась беседа, которая продолжалась далеко за полночь.
Когда все разошлись, Аарон не пошел звать обратно Нури, а, радуясь возможности поговорить наконец с глазу на глаз, начал расспрашивать Магрубета о том, как тот добрался от Авариса до Уасета. Магрубет принялся рассказывать, все больше шутя, о своих приключениях в Менефре с одной купчихой и ее дочкой. Все выглядело лихо и забавно. Друзья смеялись. Правда, Магрубет скорее сдержанно улыбался. О Таттехуш он предпочел совсем умолчать, и воспоминание о ней почему-то вовсе не веселило, но Аарон хохотал до упаду от бравого повествования. В завершение всего, он налил себе и Магрубету полные кубки и сказал:
— Слава нашему Богу — все прошло хорошо! А теперь спи себе, пока не выспишься после долгого пути. Утром мы лучше подумаем о том, что нам делать дальше.
Его все не покидала тайная мысль, что время как-нибудь поможет его другу выбросить из головы всю его затею с фараоном. А теперь эта мысль почему-то укрепилась еще больше.
Друзья спали долго и проспали бы до полудня, но пришел один из старцев по имени Закхава и вдруг прямо с порога разразился длинной тирадой, от которой оба разом вскочили с постели, словно их ужалил скорпион:
— Исчадье темных сил, фараон Яхмос, потому и взял себе такое имя, что все свои дела он любит творить под покровом темноты при свидетельстве одного лишь ночного бога Яха! Этой ночью фараон на самом быстроходном корабле «Сияющий в Менефре» отбыл к своим войскам на осаду Авариса, — сказал Закхава и зло добавил: — Снова его бог дает ему отсрочку на этом свете!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28


А-П

П-Я