https://wodolei.ru/catalog/podvesnye_unitazy/Roca/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Ко мне так никто не приходит, — немного помедлил, и вдруг в его глазах вспыхнули холодные огоньки. — Ну да ладно! Сейчас посмотрим, что ты за пилистимский божок! Держи, — он взял правой рукой меч за лезвие и, направив рукояткой в сторону Магрубета, бросил его ему через всю комнату.
Магрубет поймал меч на лету, схватив прямо за рукоятку, спокойно выпрямился и сделал мечом приветственный воинский жест фараону.
— Так, хеттский вождь, — одобрительно промолвил фараон. — Ты пришел как раз к тому времени, когда я провожу свои утренние упражнения. Не будем дожидаться, когда придет мой лучший противник, начальник моей гвардии. Давай! Нападай изо всех сил, покажи, на что ты способен! — Он изготовился в боевую позу и приглашающе взмахнул мечом. — Начинай!
Магрубет, преодолев некоторое смятение от странности происходящих событий, шагнул в сторону фараона с поднятым мечом. В конце концов испытывать судьбу с мечом в руке для него было привычным делом. Но в мыслях он недоумевал, неужели этот старик так надеется на себя, что не побоялся ему, Магрубету, дать меч вот тут, прямо наедине?
Через некоторое время недоумение рассеялось.
В несколько мягких, словно кошачьих, шагов фараон приблизился к Магрубету и обрушил на него со всех сторон вихрь таких неожиданных и тяжелых ударов, что Магрубет, едва-едва успев отразить их, вынужден был отскочить назад.
Кровь бросилась в лицо Магрубету. Он почувствовал, что чудом избежал того, что меч не вылетел у него из руки. Он скрипнул зубами от закипавшего гнева. Сейчас он покажет этому старику, с кем он имеет дело!
— Покажи! — словно прочитал его мысли фараон и издевательски засмеялся. — Покажи, как там в Пилистиме ваши вожди умеют держать меч!
Для Магрубета это было уже слишком. Ни о какой опасности, ни о каком приличии нечего было думать. Оставалось одно-единственное — изрубить тут же в куски своего противника. Не церемонясь! Немедленно!
В бешеной ярости он бросился на фараона и нанес первый удар со страшной силой. Никто не сдержал бы такой удар своим мечом и был бы вместе с ним перерублен напополам. Но фараон не стал подставлять лезвие под лезвие. Неуловимо быстро он поднырнул под руку своего более высокого противника и погасил удар, перехватив его возле самой рукоятки так, что мечи плашмя скользнули друг по другу в разные стороны. Магрубет не понял, что это был за прием. В бешенстве он начал рубить справа и слева, сверху и сбоку. Удары сыпались один за другим. В каждый из них Магрубет вкладывал всю свою силу. Он знал, что никто не выдержит его натиска. Гнев полыхал в нем. Он видел лишь, что фараон как-то странно вертится под руками, не пытаясь даже нанести ответный удар.
Так прошло столько времени, что любой другой на месте Магрубета уже бы обессилел. Пот струился по его лицу, а ярость еще вовсю клокотала в горле, когда он вдруг заметил, что их мечи не сшибаются с привычным звоном, а все как-то со скрежетом пружинисто отскальзывают в стороны. Ни один удар не достигает цели, и все чаще его меч свистит по воздуху. Затем он обратил внимание на лицо фараона и увидел, что на нем нет выражения страха или паники, а следит фараон за всеми движениями Магрубета, скорее сказать, озабоченно, но спокойно. Сам же он при этом движется легко и как будто даже весело.
«Что, он со мной играет, что ли? — вдруг словно ударило Магрубета. — Да я же его…» При этой мысли он уже готов был с новой яростью броситься рубить, но в этот момент словно холодной волной окатило его. Если бы он не был столь опытным бойцом, то так и продолжал бы дальше распаляться, тратя понапрасну энергию. Но это был Магрубет — лучший воин в Палистане с тех пор, как не стало Леонха. Он сам учил, как нужно в бою уметь остудить разгоряченную голову. Он сам славился тем, что умел в битве быстро обуздать азарт и не дать увлечь себя в ненужную схватку. С внезапной ясностью он понял, что зарвался, что этот старый, хитрый вояка нарочно искусно взъярил его и теперь хладнокровно, как над мальчиком, потешается в этой рубке мечами, в которой он, ясно видно, так искусен, что с самого начала Магрубету надо было бы это заметить.
Такого бойца, как фараон, Магрубету просто не доводилось встречать. Магрубет знал себя и знал свою силу. Каждый день он сам выбирал воина посильнее, чтобы размяться в любимом упражнении с мечами, но всегда знал также, что никогда не должен позволять себе вкладывать до предела всю силу в удары. Не было такого воина, чтоб мог противостоять ему. А сейчас он видел, что фараон как ни в чем не бывало отводит все его удары и, самое главное, он явно хочет выбить меч из руки Магрубета, чтобы потом вволю поиздеваться, а может быть, и зарубить для своего развлечения.
Магрубет не подал виду, что избавился от своего гневного ослепления, а незаметно стал переходить к осторожной фехтовальной тактике. Он начал сильно рубить как бы для виду и проводить при этом искуснейшие приемы.
Сложна военная наука. Многие годы, с детства лучшие воины учили Магрубета ее постигать. Не может быть, чтоб фараон на чем-нибудь не попался! Нужно сделать так, чтоб у него самого меч вылетел из руки.
Магрубет нападал с разных сторон, из разных положений. Он потихоньку ослаблял удар за ударом и вдруг в завершающий вкладывал неожиданно всю силу. Фараон не поддавался ни на что.
Магрубет решил обмануть его, притворившись, что в увлечении забыл о защите с правого плеча. При этом противник рано или поздно захочет наказать увлекшегося и обязательно замахнется подальше влево. Вот тогда вместо того, чтобы рубить, нужно лишь ткнуть мечом прямо в руку соперника — и тот выронит свой меч. Магрубет хорошо подготовил свой прием, но все-таки он был связан с риском. И в самый важный момент фараон переиграл Магрубета. Он прекрасно узрел его замысел и вместо того, чтобы в решающий миг далеко замахнуться влево, он вдруг отшатнулся вправо и с силой плашмя огрел Магрубета по ягодице.
Кровь снова бросилась Магрубету в голову, но на этот раз он уже ни на секунду не поддался гневу. Наоборот, он даже заулыбался и с еще большей осторожностью продолжал бой. Теперь стало видно, что наконец-то он берет свое: фараон начал уставать. А в его годы усталость в бою подступает стремительно. Магрубет видел, что сила выручает его самого, как это бывало уже много-много раз в жизни. Нужно лишь сейчас не снижать темпа боя, и старец скоро выдохнется.
На последнем издыхании, бледный от усталости, фараон все-таки выкинул штуку, неизвестную Магрубету, и вышел из боя с достоинством. Как это он умел делать, фараон неожиданно резко поднырнул под руку Магрубету и прильнул на миг телом вплотную к нему. Двумя руками он уперся в грудь Магрубета и резко толкнул его назад. Магрубет отлетел к двери, в которую он вошел, а фараон отскочил далеко назад к столу с лежащими на нем мечами. Он положил свой рядом с другими и крикнул Магрубету:
— Хватит! Давай твой меч!
Получилось так, что если бы. Магрубет навязывал продолжение боя, то фараон мог взять мечи в обе руки, и тогда Магрубета не спасла бы даже сила. Кроме того, фараон предложил начать бой, сам же его и заканчивает. Магрубет разгадал его хитрость. Оставалось мгновенно решить, как отдать ему свой меч. Если подойти и протянуть его рукояткой вперед? Но ведь при этом надо помнить о коварстве этого непонятного человека. Секунду поколебавшись, Магрубет пришел к простому решению. Также как фараон, он издали кинул ему меч рукояткой в его сторону. Так он полагался на милость могущественного хозяина, но оставлял маленький, пусть ничтожный, шанс для себя.
Фараон, по-видимому, одобрительно оценил эти действия. Он поймал меч, вытер пот со лба и с пониманием поглядел на напряженно вытянувшегося у двери Магрубета.
— Ну, что ж…— медленно проговорил он, — раз пришел как союзник, будешь гостем. В этот момент дверь позади Магрубета открылась и из нее стали появляться один за другим вооруженные воины. Двое с обнаженными мечами подступили к нему, но фараон запретительно махнул им рукой. Опустив мечи, они отошли на шаг и застыли в ожидании распоряжений. Их пожилой рослый начальник с поклоном подошел к фараону и тихим голосом, почти шепотом стал докладывать, показывая головой на Магрубета. Фараон слушал, бросая пристальные взгляды на своего гостя, затем так же тихо что-то коротко сказал командиру воинов. Тот, низко склонившись, попятился назад, затем выпрямился и молча указал воинам на дверь.
Когда все вышли, фараон кивнул Магрубету:
— Идем со мной. Пора поесть…
Быстрыми шагами он направился прямо к стене. При его приближении стена раздвинулась на две половины и стала расходиться в стороны. Это как-то даже не удивило Магрубета. После боя на мечах его, по-видимому, ничто уже не могло удивить.
Вслед за фараоном он шагнул в просторный, залитый утренним светом зал, посреди которого голубел водой огромный круглый бассейн. «Нет, это — не Ефрон», — подумал Магрубет, глядя со спины на фараона.
Несмотря на его почтенный возраст и опыт жизни, Ефрон был прост для понимания, а фараон, напротив, был совершенно непонятным, загадочным для Магрубета. Когда Ефрон говорил, Магрубету хотелось, чтобы он поскорее закончил свое, уже заранее известное высказывание. Фараон же мало тратил слов, но Магрубет жаждал, чтоб он говорил попространней и подольше. Так вдруг стал интересен ему этот человек.
Чувство опасности прошло, Магрубет больше не испытывал беспокойства от близости фараона. Если фараон доверяет ему, идя впереди, спиной к нему, то значит — пока все плохое позади.
* * *
Завтракали, когда солнце уже стояло высоко. В огромной трапезной было пусто и тихо.
Обеды и ужины фараон всегда проводил шумно, с большим количеством людей за столом, но в завтрак он обдумывал все до мелочей, что нужно сказать и сделать за предстоящий день. Поэтому первую трапезу он любил проводить в глубоком раздумье и в одиночестве. Он совершенно не переносил никаких звуков во время еды. Но иногда он все же приглашал к утреннему столу в качестве собеседника кого-нибудь из приближенных. К счастью, это бывало очень редко и приглашенному никто не завидовал, потому что во время этих бесед фараон обычно был крайне раздражителен, заставлял собеседника высказываться, а сам поминутно прерывал его, досадливо поучал и ругался. Об этом Магрубету успели поведать расторопные слуги, дабы предварить возможные неприятности за столом.
Никогда в своей жизни Магрубет не ел такой вкусной диковинной пищи, однако отведав понемногу от разных блюд, он не стал слишком налегать на еду потому, что фараон совершенно не подавал примера. Он жевал медленно, словно нехотя, подолгу сидел задумавшись, не прикасаясь к еде. Магрубета он как будто даже не замечал.
Прошло более получаса, прежде чем фараон, отвлекшись от мыслей, вспомнил вдруг о Магрубете и вперился в него своим холодным, острым взглядом.
— Ну, что же ты не ешь? — спросил он. — Еда не отравлена.
— Мне не столько хотелось бы поесть, как поговорить с тобой, — сказал Магрубет и увидел, что фараон поверил ему.
— Ну, давай поговорим. Скажи мне сна-
чала, почему сейчас, когда все бегут от меня, ты решительно называешься моим союзником? Годами раньше ты в своем Пилистиме воевал против наших тамошних отрядов. Уж не в том ли причина, что Яхмос вырвал прямо из рук у тебя мои подарки?
— В том причина, — хмуро сказал Магрубет. — Но не только в подарках дело. Яхмос опозорил мою невесту…
— Как? — с усмешкой прервал его фараон. — Так это про нее мне говорили? Она была, оказывается, твоей невестой, но сама пошла к нему на ночь?
Вместо ответа Магрубет заскрипел зубами. Лицо и шея его побагровели, а каменный кубок в руке хрупнул и острыми краями вонзился в ладонь. Даже фараону в Египте известно об измене его Нави!
Никому на свете Магрубет не простил бы такой насмешливый вопрос, но перед этим человеком он должен был промолчать. Не потому, что он находился сейчас всецело в его власти, и одним лишь словом или движением пальца фараон мог решить его судьбу. Не потому также, что перед ним сидел владыка самого могущественного государства, живой бог всех египтян, а потому, что всего лишь час назад этот человек поразил его тем искусством, которому он, Магрубет, был предан всю свою жизнь и которое ценил выше любых человеческих качеств.
Магрубет до сих пор не мог прийти в себя после этого боя на мечах. Он видел, что для фараона это было не более, чем обычное утреннее упражнение, о котором тот уже забыл. Он видел, что этот старый и уступающий ему в силе человек был причастен к несравненно более высокому, чем сам Магрубет, искусству владения оружием, потому что не дал ему даже провести ни одного приема. Всю жизнь Магрубет с жадностью впитывал военную науку, а оказалось, что никогда не постигал ее высот.
Когда после боя мылись в бассейне, фараон, взглянув на обнаженного Магрубета, сказал задумчиво-бесстрастно, что если бы сбросил своих годков десять, то даже у такого силача все-таки выбил бы меч из рук. Он тяжело вздохнул при этом, а Магрубет почувствовал, что не может возразить ему. Что еще, недоступное для него, хеттского вождя, знал этот человек в военном деле? Сие было загадкой для Магрубета, как и сам фараон.
Только теперь он понял, почему в Палистане среди воинов — это передавалось еще от отцов и дедов — принято было всегда высказываться о египетских войсках особо язвительно и негодующе. Несмотря на храбрость и быстроту своих конников, хетты никогда не могли разбить в бою сильных дисциплиной, сплоченных египтян. Даже отступая, египтяне в оскорбительных выкриках называли хеттов «толпами разбойников» и «варварским сбродом». Магрубет часто задумывался и ранее над преимуществами египетской военной организации, но обычно всегда старался с негодованием отогнать поскорее такие размышления. Хеттские военачальники, прекрасно видя превосходство египетской военной науки, никогда в жизни не согласились бы говорить об этом вслух между собой. Но как бы ни складывалась военная судьба на полях сражений, а сегодня он, славный воин, получил урок в святая-святых военного дела — в личном владении оружием.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28


А-П

П-Я