смесители grohe купить 

 

– И повернул ключ в замке.
Неужели Берт купилась на эту лабуду? Еще как!
На лице сестры был написан неподдельный восторг.
Покончив с замками, Трент засобирался уходить.
– И еще: всегда оставляйте на ночь свет над крыльцом. Смотрите в глазок, прежде чем открыть дверь. И ни в коем случае не открывайте незнакомым людям. – Он спустился с крыльца. – А еще советую приобрести задвижку на эту…
Раздался громкий хлопок, и мимо моего уха просвистело нечто вроде злобного москита.
Резко вскрикнув, Трент рухнул на землю.
Глава седьмая
Берт
Вскрикнув, Трент припал к земле, увлекая меня за собой. Да я и не возражала – более того, готова была пролежать за высоким кустарником ну, скажем, до зимы. Пускай сгребут меня с последними опавшими листьями.
Распластавшись на животе, с рвущимся из груди сердцем, я поискала глазами Нэн. Слава богу, сестра лежала рядом, – наверное, Трент и ее тоже повалил. Или она сама бросилась на землю, едва раздался выстрел.
Выстрел?!
О господи…
Я ведь отродясь не слышала выстрелов – боевики по телевизору не в счет, – но ни на секунду не усомнилась в природе этого громкого хлопка. Я прямо-таки вжалась в землю. По соседству Нэн с Трентом, приподнявшись на локтях, пристально вглядывались в кустарник.
– В н-нас кто-то стрелял? – пролепетала я. Да знаю, знаю. Патентованный дурацкий вопрос в стиле Джейка. Но я ничего не могла с собой поделать – так перепугалась, что выпалила первое, что пришло в голову.
Очевидно, вопрос был настолько глупым, что ни Трент, ни сестра не сочли нужным отвечать. Наверное, решили, что, раз мне ни о чем не говорит наше лежание за раскидистыми кустами – стало быть, объяснять без толку.
Я продолжала вжиматься в землю, хоть и сгорала от стыда. Ведь меня могли принять за трусиху! Справа от меня Нэн уже привстала на колени и настороженно осматривалась. Слева Трент делал то же самое.
Я набрала в легкие побольше воздуха, приподнялась на локтях и, осторожно раздвинув ветви тиса – а может, и не тиса, – оглядела близлежащие дома и кусты.
Затем покосилась на Трента. В правой руке у него был пистолет. Неудивительно, что он такой смелый! В случае чего мог по крайней мере отреагировать. А что бы сделала я? Бросила в злодея камень? Дали б мне оружие, я бы тоже отважно вскочила на ноги и оглядывалась по сторонам… Возможно. Правда, где-то я слышала, что в этом деле важно иметь твердую руку, а в данный момент обе мои руки тряслись, как при болезни Паркинсона…
Нет, совершенно непонятно, с какой стати Нэн суетится. Разве что эта ее извечная жажда приключений… А ведь если разобраться, это очень смахивает на невроз.
Раздвинув ветки чуть пошире, я посмотрела на дома напротив. В основном наш район застроен старыми двух– и трехэтажными домиками, которые местами перемежаются свежими кирпичными коттеджами, как у Нэн. Причем застройка настолько тесна, что соседи могут обменяться рукопожатием через окно, не выходя из дома. Только сейчас я сообразила, что скученность зданий предоставляет «человеку с ружьем» множество мест для укрытия, как-то: аллейки, лабиринты мусорных баков, ну и, разумеется, бесчисленные кусты.
– Видишь что-нибудь? – прохрипела Нэн.
Едва она заговорила, в кустах перед угловым домиком в викторианском стиле послышался шорох. Я снова вжалась в землю, а Трент метнулся вперед. Нэн вскочила, намереваясь последовать за ним. Как ненормальная, честное слово. Впрочем, почему как? Я успела схватить ее за руку и рывком притянула к себе.
– Ты что, рехнулась? – прошипела я. – Пусть он идет!
– Да выпусти ты меня, черт побери! – Нэн пыталась высвободить руку.
– Нэн, у него же пистолет! А ты что станешь делать, даже если поймаешь этого бандита? Потребуешь извинений?
На это даже у Нэн не нашлось что возразить. Она прекратила трепыхаться, плюхнулась обратно на траву и перевела дух.
– Ты как? – наконец поинтересовалась она.
– Лучше не бывает. А ты?
– Класс! Ничто не сравнится с хорошей перестрелкой.
Я тускло улыбнулась.
– Кому понадобилось в нас стрелять? Думаешь, мы его знаем?
Нэн медленно повернулась и смерила меня пытливым взглядом:
– А ты думаешь, мы его не знаем? Я затрясла головой.
– Ну да… то есть, надеюсь, что так. Может, это какая-нибудь перестрелка с преследованием, а мы тут ни при чем. Знаешь, по телевизору часто рассказывают про такие случаи… Шальная пуля…
– Ага, значит, шальная пуля, – с готовностью подхватила Нэн. – Хм.
Это «хм» прозвучало с явным сарказмом.
– Ну ладно, – пошла я на попятную, – если ты так убеждена, что мы его знаем, кто он, по-твоему, такой?
– Сейчас я скажу вам, за кого бы отдал свой голос, – раздался позади нас баритон Трента. Мы аж подскочили. Я даже не слышала, как он подошел, но тем не менее Трент стоял по другую сторону кустов и смотрел на нас. – Джейк, вот кто это такой.
– Джейк? – хором повторили мы с Нэн. Кивнув, Трент протянул руки, чтобы помочь нам подняться, и продолжал:
– Именно так. Джейк убрался отсюда в слепой ярости, а мне доводилось видеть, как куда менее обозленные «бывшенькие» выкидывают номера и похлеще.
Во рту у меня пересохло. Если бы Трент не высказал подозрений насчет Джейка, мне бы такое вряд ли пришло в голову. Но сейчас я невольно задумалась… Пистолет у Джейка имелся – приобрел в своей страховой компании после серии ограблений на нашей улице.
Я обернулась к Нэн:
– Господи, неужели Джейк стал бы в нас стрелять, только чтобы меня напугать? И все потому, что я не захотела позвонить в полицию?
– Ага! – язвительно отозвалась сестрица. – Решил припугнуть тебя боевыми патронами, чтобы ты вызвала полицию. А уж они бы его наверняка замели. Блеск!
Да, действительно, не совсем логично. Но возможно, Джейк пытался запугать Трента? Ведь сыщик ему явно не понравился.
– Кто бы это ни был, – подытожил Трент, – теперь его и след простыл. – И, оглядевшись, убрал пистолет в кобуру.
Тут я и заметила мокрое темное пятно на правом рукаве его синей куртки.
– О господи, да вы ранены!
Трент недоуменно посмотрел на меня, затем глянул на свое плечо. Бурое пятно расплывалось на глазах. Трент коснулся его ладонью – та вмиг сделалась красной.
– Боже мой… – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
Трент снял куртку – рукав рубашки был весь в крови. Он закатал его. Я отвела глаза: это было выше моих сил.
– Да ерунда, царапина.
Я готова была поверить ему на слово, но сестра – нет.
– Вам надо срочно показаться врачу. Трент энергично замотал головой:
– Перевязать – и дело с концом. – И в упор посмотрел на меня.
Я поняла намек.
– Пойдемте, – позвала я, стараясь говорить небрежно, будто только и делаю, что врачую огнестрельные ранения. На самом деле меня занимало одно: как бы не облевать, извиняюсь за выражение, все эти чудесные заросли гортензии – или как там ее, – прежде, чем я успею отвести Трента в ванную.
Нэн последовала за нами.
Присев на край ванны, Трент стянул рубашку. Если бы не кровь, я бы, наверное, получила от этого зрелища удовольствие: плечи его были мускулистыми, руки загорелыми, а грудь покрыта милой порослью.
К несчастью, вид крови по-прежнему вызывал у меня тошноту.
Стиснув зубы, я принялась промывать рану – это и вправду оказалась пустяковая царапина.
– Итак, – произнесла Нэн, с трудом отрывая взгляд от мужественной груди Трента, – вы видели нашего стрелка?
– Нет, даже мельком не удалось, – вздохнул Трент. – Только топот услышал.
– Все-таки вам стоит сходить к врачу, – повторила Нэн.
Я молчала, накладывая на рану антисептическую мазь. Очень мило – самое сложное я уже сделала: промыла рану от крови. А теперь она, значит, решила спровадить его к врачу?
Но Трент решительно тряхнул головой:
– Сами видите, это всего лишь царапина. А врачи обязаны сообщать об огнестрельных ранениях в полицию. Так что не надо мне такого счастья, забот потом не оберешься. – Он подмигнул мне. – И кроме того, учитывая ваш опыт общения с копами, я лучше воздержусь, если не возражаете.
Меня ему не надо было убеждать. Я без труда представила, как Гецманн обвиняет нас с Нэн: мало показалось погрома в собственном доме, так организовали пальбу. И всему виной, дескать, погоня сестры за дешевой популярностью.
– Посудите сами, никто всерьез не пострадал, – рассуждал Трент, пока я бинтовала его рану. – А при моей работе, хочешь не хочешь, наживаешь врагов. Может, этот выстрел не имел к вам никакого отношения.
– Как это? – удивилась Нэн. – Ведь это наш дом, а стреляли явно в нашу сторону.
– Но целились не в вас, – возразил Трент. – Ранили-то меня. И выстрел был только один, а не два. Вполне возможно, он связан с каким-нибудь из других моих дел. Знаете, я ведь частенько занимаюсь, так сказать, надомной работой. Всякое бывает…
Что ж, может, и так.
– Но главное, я в порядке, благодаря вам, – продолжал Трент, пристально поглядев на меня. – Из вас бы вышла чудесная сиделка: у вас такие нежные руки.
Я увидела, как Нэн закатила глаза.
Не знаю, заметил ли это Трент, только он сразу же засобирался. Но перед уходом взял меня за руку и негромко произнес:
– Я с вами свяжусь.
И, глядя в его глаза, я вдруг испытала внизу живота давным-давно забытое ощущение.
Трент ушел, а мы с Нэн продолжили уборку и управились гораздо быстрее, чем я рассчитывала. Впрочем, изрядно напрактиковавшись за последние двадцать четыре часа, мы уже поднаторели в этой области.
В конце концов Нэн уснула на моей софе, не в силах дотащиться до своей квартиры. Мы убеждали друг друга, что слишком хлопотно ей идти домой в такое время, но на самом деле обе боялись ночевать в одиночку.
Знаете, когда в вас кто-то стреляет – и неважно, в вас метили или нет, – это производит впечатление.
И вдобавок, хоть мы и не произносили этого вслух, тем не менее сошлись еще в одном: если нам с сестрой суждено погибнуть от руки злодея во сне, лучше мы сделаем это так же, как и появились на этот свет. Вместе.
На следующее утро, хоть это и было воскресенье, я проснулась в семь. На цыпочках прошла мимо спящей на софе Нэн и отправилась на поиски свежей «Курьер-газеть «. И нашла ее под тем самым кустом, где мы накануне прятались. Не иначе, знамение судьбы.
Признаться, эту вылазку за газетой я совершила в весьма быстром темпе, ежесекундно ожидая услышать свист пуль над головой. А едва заскочила обратно в дом – торопливо захлопнула дверь и привалилась к ней, тяжело дыша.
Стук двери разбудил Нэн, которая молниеносно нырнула на пол и распласталась.
Я недоуменно уставилась на нее. Сестра смущенно поднялась на ноги.
– С этим надо что-то делать, – решительно заявила она.
Верно! Не можем же мы провести остаток жизни, прячась под кроватями и за кустами и постоянно озираясь через плечо. Необходимо выяснить, кто стоит за всем этим, – причем выяснить прежде, чем вчерашний бандит научится стрелять более метко.
Пока я разливала по стаканам колу, сестра шуршала газетой. Кофе мы обе не жалуем, но должны же откуда-то черпать ежеутреннюю дозу кофеина.
Искомая статья обнаружилась на второй странице «Курьера». «Установлена личность погибшего в торговом центре «Галерея», – гласил заголовок. И уже в третьем предложении мы прочли то, что нас интересовало: «По сообщению полиции Луисвиля, у погибшего, некоего Рассела Мурмена, проживавшего в доме 4451 по Тейлорсвиль-роуд, обнаружена тяжелая черепно-мозговая травма, а также глубокий порез в области шеи».
Почему-то при слове «порез» на ум скорее приходят ободранные коленки и локти, нежели перерезанное горло. Я от души понадеялась, что бедняга действительно был без сознания, когда с ним это происходило.
– Итак, – Нэн подняла глаза от газеты, – как насчет приятной прогулки по Тейлорсвиль-роуд? Я поставлю пленку.
Я поняла, что она имеет в виду. Поскольку ни одному здравомыслящему человеку не улыбается работать по субботам, все ди-джеи на станции Нэн разбились на две команды и чередуются – выходят в эфир через выходные, отрабатывая каждый свою шестичасовую смену. И сегодня как раз была рабочая суббота Нэн.
– По дороге заскочим на студию, и я попрошу диктора последних известий поставить мою пленку, – сказала Нэн, вставая из-за стола.
Пленка, о которой говорила Нэн, была ее палочкой-выручалочкой на случай непредвиденных обстоятельств. Это заранее смонтированная запись, которая звучит совсем как живое выступление. За одним исключением: если слушать внимательно, можно заметить, что Нэн не говорит ни о времени суток, ни о погоде – и вообще ничего конкретного. Что-то вроде безразмерного радиошоу.
У всех ди-джеев заготовлены такие пленки – причем по настоянию управляющего, представляете? По словам Нэн, у них такая нехватка кадров, что, когда ведущие заняты записью репортажей с мест, или болеют, или уходят в отпуск, станция нанимает временных служащих, чтобы те крутили эти самые «аварийные» пленки, и таким образом экономят на зарплате.
Нэн сбегала к себе переодеться – ясное дело, в очередные джинсы и майку, – и через несколько минут мы уже были в пути. Нэн настояла, чтобы мы поехали в ее «неоне», а не в моей «фестиве». Я не удивилась: сестрица часто называет мою юркую машинку роликовой доской.
Дом номер 4451 по Тейлорсвиль-роуд оказался длинным строением в стиле ранчо, с венецианским окном и кирпичным фасадом; только вот скотоводческой фермы рядом не наблюдалось. Перед домом красовались лишь клочок пожухлой желтовато-коричневой травы, голубой трехколесный велосипед да красный игрушечный вагончик. Ошметки белой краски, которой некогда были выкрашены стены дома, густой перхотью обсыпали чахлые кусты.
Когда мы с Нэн приблизились к дому, оттуда вышла какая-то женщина; не поднимая глаз, повозилась с ключами и заперла дверь. Все это она проделала, не выпуская ладошки ребенка лет трех, который рванулся в сторону, не успела женщина поставить его на землю. Резким движением она притянула дитя обратно, и тут мальчик увидел нас. И истошно завопил.
Женщина вздрогнула и обернулась. На вид ей было лет двадцать пять; миниатюрная, с длинными белокурыми волосами, перехваченными черной лентой, – в тон платью, колготкам и туфлям.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29


А-П

П-Я