https://wodolei.ru/catalog/unitazy/Roca/dama-senso/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он собирается вступить в сделку с Сатаной!
— Я знаю.
— И вы позволите ему?
— Надо, чтобы наш малыш совсем опустился, достиг дна, прежде чем вознестись ввысь. Дражайший Параклет, я был на Земле и знаю человеческую натуру. Разве я не полубог-получеловек?
— Прошу прощения, но вам известно, что я никогда не понимал этих странных поступков, заключающихся в убиении себя ради того, чтобы возродиться. Но все-таки я убеждаюсь, что это получается… иногда.
— Человек парадоксален. А этого понять вы не сможете. Здесь, на Небе, белое есть белое, черное есть черное. Но внизу все наоборот. Люди могут постичь абсолют только во сне или в мечтах.
— Что должен сделать я, чтобы помочь этому Басофону?
— Оставьте его. Он сам призовет вас из глубины самой глубокой бездны. Пока что он бунтует, стремится к власти. Чем вы ему поможете?
Святой Дух удалился и по совету Христа решил не мешать сумасбродствам юноши.
Чародей Симон привел Басофона к гроту Алеазара. Переодевшийся торговцем Абрахас уже поджидал их.
— Вот выдающийся герой, о котором я вам говорил, — представил Басофона Симон.
— Превосходно. Слух о нем дошел до меня. Не тот ли он, которого силы зла подло обманули, внушив ему, что он попал на Небо?
— Он самый.
— Ну что ж, Симон, мы исправим эту ошибку. Идите же. Свет — в глубине колодца.
С этой загадочной фразой Абрахас увлек Басофона в глубь пещеры. Они продвигались в темноте, и дьявол держал его за руку. Симон же остался у входа.
— Еще далеко? — забеспокоился сын Сабинеллы.
Открылась дверь, и Басофона ослепил сильный красноватый свет, который, вырываясь из какой-то бездны, заполнял собой просторный зал, куда они попали.
— Кто идет? — раздался громкий, повелительный голос.
— Герой Басофон, — ответил Абрахас.
— Пусть он подойдет!
Ослепленный, как от двадцати солнц, юноша не мог открыть глаз. Он покорно следовал за ведущим его демоном.
— Ты видел когда-нибудь подобный свет? — вопросил голос. — На Небе-самозванце свет был такой же яркий?
— Нет, — пробормотал Басофон. — Он был мягче. Послышался утробный смех, похожий на бесконечный скрежет ржавых цепей. Потом голос произнес:
— Это и есть доказательство нашего могущества.
И тут заиграли трубы, затем невидимый хор запел прекраснейший гимн, схвативший Басофона за душу и вызвавший у него слезы. Ноги не держали его. Он упал на колени, рыдания сдавили его горло. Долго стоял он так. Когда хор умолк, голос продолжил:
— Ты находишься в преддверии настоящего Неба. Бог уже давно ждал тебя. Он пришлет за тобой одного из лучших своих ангелов, но, чтобы ты мог свободно разговаривать с Ним, мы притушим свет завесой. Поднимись с колен и открой глаза.
Басофон повиновался. Сейчас он находился в лачуге на берегу моря. Абрахас исчез, а вместе с ним и яркий свет. Перед Басофоном стоял некто очень высокий, в греческой тоге. Человек этот был смугл, как египтянин. Его черные глаза пристально смотрели на юношу, который чувствовал, как стынет кровь в его жилах.
— Как это у вас получилось? — заплетающимся языком спросил сын Сабинеллы.
— Наше могущество таково, что мы могли забросить тебя на вершину самой высокой горы или погрузить в бездонную пучину, — ответил незнакомец. — И нам известно твое желание разделить с нами это могущество, бесстыдно не предоставленное тебе лживым богом. Именно этого ты желаешь?
— Я не понимаю, — понурился Басофон. — Я познал истину, а теперь стало все наоборот, нет больше того, во что я верил.
— Самая большая ложь рядится в истину, самые коварные иллюзии — те, которые видятся реальностью. Но хватит! Поговорим как друзья.
И он пригласил Басофона сесть. В лачуге были натянуты рыболовные сети. Стол, сделанный из кругляка, удерживался тросом. Снаружи слышался мирный шорох волн.
— Природа, — начал высокий, — есть совокупность частиц, удерживаемых волшебной силой. Таким образом, те, кто получил способность разъединять эти частицы и выстраивать их по-другому, могут по своей прихоти изменить мир. Разумеется, существует градация способностей. Ее можно преодолеть, лишь посвятив этому тело и душу. Тебе понятно?
Сидевший Басофон, резко встал.
— Я хочу обладать всеми способностями, мне необходим назир.
— Конечно! — воскликнул египтянин. — У тебя будет все. Но для этого — я повторяю — необходимо, чтобы магия, о которой я говорил, проникла во все поры твоей кожи и клеточки твоего мозга. Надо, чтобы она стала твоей сущностью.
— Как вам угодно, — нетерпеливо проговорил Басофон. — Что для этого мне нужно сделать?
— О, все это проще простого. Достаточно твоего согласия стать нашим, и после этого ты добровольно откажешься от заблуждений, омрачавших твой рассудок.
— Если по правде, — признался сын Сабинеллы, — я не знаю, ни кому верить, ни что думать. Меня прочили светочем Фессалии, а я точно слепой несмышленыш.
— Мы наделим тебя умом.
— Это тоже волшебная сила?
— Ум в нашем мире — это страшная сила. Он даст тебе возможность разгадывать хитрости твоих врагов и таким образом играть ими в своих целях. Красоту мы тоже тебе дадим.
— А что, я так уж невзрачен?
— Тебе нужна такая красота, которая сводила бы с ума женщин, чтобы они падали к твоим ногам. А знаешь ли ты, что именно они втайне правят мужчинами? Через них ты обретешь земную силу. И наконец, мы сделаем тебя богатым.
— А мне нужно богатство?
— Никто не может властвовать, не обладая этим главным рычагом. Ум, красота, богатство — вот что сделает тебя светочем не только Фессалии, но и всего мира.
— Э! — вскричал Басофон. — Таких речей я в Раю не слышал!
— Те люди скупы. Разве ты не понял, что они постоянно принижают человеческое существо, обещая ему вечную жизнь, которую не в состоянии дать?
— Простите! — встрепенулся юноша, — я своими глазами видел избранных на Небе.
— Иллюзия! Все, кого тебе показали, были всего лишь комедиантами, обманывавшими тебя. А все вокруг было сделано из папье-маше. Ну а что касается трех божеств, управляющих этим спектаклем, то они простые зазывалы. Я их хорошо узнал. Тот, кто чванится именем Отца, есть не кто иной, как старик Иегова иудеев, развалина из пустыни, где водятся только скорпионы. Что до его сына, считающего себя помазанником, то это был взбунтовавшийся раб, справедливо наказанный римлянами, безумец, присвоивший себе славу, богохульник. Я уж не говорю о Духе, который на самом деле — простой ветер.
— А Иосиф, плотник? Не он ли подарил мне посох?
— Да, этот… Допустим… Но разве этого достаточно? Хочешь ты власти, да или нет?
— Хочу!
— Тогда иди за мной.
И вмиг исчезла лачуга, пропало море. Басофон отправился за высоким по тропинке, которая вскоре начала углубляться в землю. По мере спуска тело демона мало-помалу изменилось. Первоначально белое, оно начало желтеть, потом краснеть. Наконец, когда они вошли в зал, где их ждал Сатана, оно стало алым..
Князь мира восседал на раскаленном троне. Чтобы не напугать свою жертву, он подобрал себе красивое лицо и облачился в ярко-красную одежду. Его отвратительная гримаса превратилась в улыбку. Вокруг себя он расположил свой двор, обрядив придворных в роскошные одежды и украсив многоцветными камнями: Гибозус Нелепый, Тетрапед Всезнающий, Каломн Оксидрон, Фажетон Стромак, Клиссодиус Балтернум, Анамнок Вер-босим, Шатум Канинольф, Батрасьен Фарнез, Оксипутен Баскуль, Папалиссиме Экстепду, Ронольфаз Двусмысленный, Потокорез Алхидон, Гада, Бурсуфль Цезарус, Миникардон Волвустум, Центродназ Омпаруф, Кокен Путу, Анахонда Пальмипед, Бахитерн Вольтаик, а еще Сексобурниколь Фафа, Ангелиоманирекин Педо и Ракайон Батиско.
Все эти распрекраснейшие князья едва удерживались от смеха за восковыми масками, которыми они прикрыли свои ужасные рыла. Да и называли они себя: князь Взбучки, Левантийский Лисенок, Шелковое Величие, Осыпанный Листвою, Великолепие Зеницы, Светлейший Хранитель Светлячков, Главный Архивариус Слова, Чудесный Какофонист, Приносящий Чуму, Главные Ворота Пустыни, Его Святейшество Ласточек, Церковное Пение Будущего Лебедя, Величественный Календарь Тайн, Солдатский Припев, Покоритель Ла-Манша, Пророчество Клепсидры, Всеослепляющий… и еще тысяча других неестественных имен, приходящих им в голову после разнузданных попоек.
При виде этого театра Басофон удивился. Его поразило слишком показное богатство, неожиданно бросившееся в глаза. Всматриваясь получше, он, несмотря на нетерпение, подталкивавшее его побыстрее получить назир, почуял подвох. Что это за раздвоенное копытце выглядывает из-под одежды? А там — не кончики ли рыжей шерсти проглядывают во рту того типа, слишком веселого, чтобы быть искренним? Не пробивается ли едкий дымок из трона этого манерного императора, закутавшегося в кожаную тунику? Сатана говорил. Не веяло ли от его медоточивого голоса едва уловимой тошнотворной гнилью, мало-помалу проникающей в просыпающееся сознание сына Сабинеллы?
— Мы, верховный бог Вселенной, наипревосходнейший властелин видимого и невидимого, мы приветствуем тебя. Не стало ли нам известно, что старые демоны воздуха пытались обмануть тебя, напичкав затертой древнееврейской ложью, от которой бегут даже скорпионы? (Смех в зале.) Не стало ли нам сверх того известно, что у тебя, героя, избранного для высших свершений, в духовной похоти были отняты магические силы, принадлежащие тебе по праву? И вот мы, проявляя чрезвычайную доброту, исправляли допущенную по отношению к тебе позорную ошибку, даруя тебе красоту, богатство и ум. Тебе следует лишь отдать нам свою душу, что вполне нормально, поскольку именно в твоей душе тлеет огонь, который будет раздут нашим всемогущим и благотворным дыханием. Аминь!
Абрахас, все еще одетый торговцем, приблизился к Басофону, неподвижно, в большой растерянности стоящему посреди тронного зала.
— В ответ на бесконечную доброту нашего высочайшего бога вручи мне свою душу, дабы я возложил ее на его алтарь. Там он оживит ее своим дыханием и наделит ее властью богатства, красоты и ума.
— Не так быстро! — вскричал Басофон. — Плевать мне на ваши богатства, красоту и ум. Мне нужна настоящая сила — сила назира. Я хочу обладать способностью становиться кем пожелаю, способностью разрушать и строить по своему усмотрению, способностью вызывать низшие и высшие силы, повинующиеся мне.
— Э нет, — сказал Сатана. — Эти способности относятся к шестьсот семьдесят третьему разряду, и лишь немногие искусные мастера могут обладать ими.
— А меня интересует именно это. Все остальное — хлам.
Послышался ропот возмущения в рядах ряженых, которые, поворачивая свои восковые маски вправо и влево, спрашивали соседей о причинах такой наглости. Сам же Сатана колебался не долго. Ему позарез нужна была душа этого Сильвестра, чтобы она не досталась Богу. Он знал, что Басофон был отмечен Божественной печатью, и это было противно его дьявольским планам. Следовало срочно развратить его, пусть придется даровать ему даже способность, которую можно будет потом у него отнять.
— Прекрасно, — слащавым голосом произнес Сатана. — Ты отдаешь мне душу, а я вдыхаю в нее силу разрушения.
— Нет, — повысив голос, ответил Басофон. — Сперва дайте силу, а потом я отдам душу.
— Какой ты несговорчивый, — проскрипел Сатана. — Как могу я вдуть этот дар, если душа твоя все еще связана со смехотворной верой?
— Пф-ф! — презрительно фыркнул юноша. — Сразу видно, что у вас нет этой силы. На Небе Святому Духу достаточно было захотеть, и воля его тотчас исполнялась.
И он сделал вид, что уходит. Но князя тьмы уже задело за живое замечание молодого человека.
— Ты и вправду думаешь, что я не могу дать тебе разрушительную силу одним своим желанием?
— Не можете! — выкрикнул Басофон.
Сатана встал и протянул к нему руки. Из них вырвался огненный шар, который, пролетев через зал, ударился в юношу. Тот на мгновение будто вспыхнул и почувствовал, что в него вошла гигантская сила.
— Ну и как, удалось мне это? — спросил демон. И тут Басофон воскликнул:
— Если я и в самом деле обладаю даром разрушения, данным мне демоном, пусть этот ад немедленно разрушится!
Сатана затрясся от смеха.
— Ты считал, будто я настолько глуп, что меня можно одурачить? Я дал тебе физическую силу, и никакой больше.
Остальные демоны присоединились к смеху их господина и так хохотали, что оторвались восковые маски, обнажив их настоящие лица — если можно назвать лицами чудовищные рожи.
Ужасная ярость охватила Басофона. Он вырвал одну из колонн, поддерживавших крышу Дворца тьмы. Крыша накренилась, посеяв панику среди окаянных. Абрахас захотел вступить в драку. Но Басофон поднял его, как соломинку, и швырнул в сторону трона, попав в Сатану, который свалился к подножию. И тут уже не было границ неукротимой ярости юноши. Переколотив все колонны, он полностью разрушил здание, и демоны исчезли в пыли, поднятой рухнувшей крышей.
Выбравшись из развалин, Басофон оказался у входа в пещеру Алеазара, к которой привел его чародей Симон. До него дошло, что все, что он только что пережил, было сплошным обманом. Лишь его физическая сила отлично заменила ему посох плотника Иосифа.
— То-то же! — обрадовался он. — Не зря потерял я время!
И он решительным шагом направился к таверне, где оставил красавицу Елену. А та, твердо уверенная в том, что не встретится больше с юношей, была страшно поражена; ей показалось, будто она увидела его призрак. Перепуганная, она убежала в другую комнату, где после обеда спал Симон. Сразу проснувшись, он сел на своем ложе, и в этот момент ворвался Басофон.
— О, — удивился Симон, — ты уже вернулся?
— Ты хотел надуть меня, скотина!
— Надуть тебя? Пойти против богов! Что ты хочешь этим сказать?
Не в силах совладать со своим гневом, Басофон схватил его и, словно соломенное чучело, сильно швырнул в стену, при этом порядком оглушив.
Потом, повернувшись к Елене, юноша сказал:
— Ты осмелилась посмеяться над светочем Фессалии. Ты послала меня в когти Сатаны. Признайся, что он твой господин!
Парализованная страхом, та молча съежилась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я