Сантехника супер, советую 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— А у меня платят пять грандов за три дня работы — если это можно назвать работой.
Тамми заморгала. Ведь пять грандов — плата за обучение в течение целого семестра. А она вдобавок занимается по двум специальностям сразу.
— Не пойдет! — услышала Тамми собственный голос. — Если это когда-нибудь всплывет, на моей телевизионной карьере придется поставить крест.
— Мы без труда изменим вашу внешность, — обрадовался продюсер, чувствуя, что ему удалось пробить брешь в ее обороне.
— Да неужели? — волнуясь, спросила Тамми.
— Вы будете выглядеть как вон та девица с раскосыми глазами.
Трубочка для коктейля выпала из рук Тамми.
— Вы сделаете из меня японку?
— Легко. Наш гример — настоящий кудесник.
— И меня никто не узнает?
— Мирна Лой начинала с того, что играла восточных женщин. Правда не обнаружилась.
— Да что вы?!
Продюсер сиял как самовар.
— Видите? Вот вам и доказательство.
В следующие два года Тамми Террилл под именем Сузи Судзуки сыграла в десятке фильмов, предназначенных для видеопросмотра только лицам старше восемнадцати лет. Больше всего ей нравился фильм под названием «Необыкновенная оргия», где Тамми хватала злодея за мошонку и швыряла прямо под автомобильный пресс.
В Индианском университете никто ни о чем так и не догадался.
Но когда Тамми закончила курс обучения, все двери почему-то захлопывались прямо перед ее носом.
— Что же во мне не так? — простонала Тамми через полгода бесплодных хождений по телестудиям.
— Оглянись вокруг, — сказал ей агент. — Звезда Деборы Норвиль закатилась, а с ней прошло и время дерзких молодых блондинок.
— Как же так? Разве она не знала, что является Надеждой Всех Блондинок?
— Во всяком случае, сейчас в моде азиатские ведущие. Похоже, шансов у тебя нет.
— Моя бабушка по материнской линии на одну восьмую была японкой.
— Как ее фамилия?
— Танака. Во время первой мировой войны она сидела в концентрационном лагере.
— Скорее всего во время второй мировой.
— Какая разница!
— Слушай, Тамми, а как ты смотришь на то, чтобы сменить имя?
— На какое?
— На Тамайо Танака. Дело вполне законное. В вашей семье была такая фамилия, просто до поры до времени скучала без дела. Мы исправим твое резюме, сделаем тебя японо-американкой, и ты получишь еще один шанс.
— С такими-то волосами и детскими глазами?
— Ну-ка, прищурься.
Тамми прищурилась.
— А если теперь прочитать текст?
— Я не могу даже сказать, одна у тебя ноздря или две.
Агент вздохнул.
— Очень жаль. Тогда ты не пройдешь даже в парике.
— Ну да, такое проходило только у Мирны Лой.
Унылое выражение на лице агента сменилось явной заинтересованностью.
— Мирна Лой? Я ее помню. Актриса тридцатых годов, которая сначала играла роли китаянок. А потом как-то раз сыграла кавказскую женщину и сделала совершенно головокружительную карьеру.
Оба посмотрели друг на друга с возросшим интересом.
— Знаешь, сейчас гримеры способны творить чудеса, — произнесла Тамми.
— Придется тебе вести двойную жизнь, — предупредил агент.
— Я выдержу.
— А если тебя поймают?
— Тогда я окажусь в центре внимания, а это мне только на руку!
— И мы сможем продать твою историю. Знойная японка оказалась дочкой фермера из Айовы!
— Я из Индианы, — сказала Тамми.
— Какая разница! Главное — возбудить интерес публики. Если номер не пройдет, ты все равно останешься Тамми Террилл.
— Нет, я собираюсь быть новой Читой Чинг.
И вот спустя четыре года Тамайо Танака собиралась на встречу с Недом Допплером в «Ночном зеркале».
— Настоящее воплощение американской мечты, — бормотала она, хлопая ресницами. — Не важно, кто ты, главное — ты попадешь туда, куда захочешь, если будешь играть по правилам настоящего момента.
— Что? — спросил таксист, по облику напоминающий индийца.
— Когда-нибудь и до вас дойдет очередь, — отозвалась Тамайо, захлопывая пудреницу.
И вот она уже в студии. Для Тамайо Танаки наступил момент истины — в определенном смысле, конечно.
Ее провели в звукоизолированную кабину и посадили на простой стул. Камера придвинулась так близко, что едва не стукнула девушку по носу. Увидев, что контрольный огонек не горит, она расслабилась и спросила.
— А когда я встречусь с Недом? — поинтересовалась она.
— Вы с ним не встретитесь, — был ответ.
— Совсем?
— На экране встреча будет выглядеть так, будто вы сидите в одной комнате, а он беседует сразу со всеми приглашенными, — пояснил занятый делом техник.
— А где остальные?
— В других кабинках.
— Значит, мы не увидимся?
Техник покачал головой.
— Так мы делали только вначале. Слишком много накладок. Представляйте себе вместо камеры лицо Неда, и все будет в порядке.
Звуконепроницаемая дверь закрылась прежде, чем Тамайо успела спросить: а кто же, собственно, остальные? Разве это не ее сюжет? Интересно, кто же там еще? И насколько это важные персоны?
И тут она почувствовала, что вспотела. Пот градом катился по ее лицу, смывая грим. Проклятие! Софиты на общенациональном канале оказались гораздо ярче, чем на местных студиях.
* * *
Чтобы избежать всего этого, директор ФБР готов был пожертвовать пенсией.
«Ночное зеркало» — неподходящее место для тугодумов. Директор ФБР уже не раз видел, как Нед Допплер загонял в ловушку бюрократов, и ему вовсе не хотелось оказаться на их месте.
И все же, когда «Ночное зеркало» настаивает на встрече, то даже директор ФБР не может игнорировать такое приглашение. Особенно в тот момент, когда страна близка к панике и ждет ответов на беспокоящие ее вопросы.
Президент Соединенных Штатов лично обязал его пойти.
— Но мы только-только начали расследование, — запротестовал директор ФБР. — Так недолго и след потерять.
— А что у вас есть?
— Мы пока что собираем факты, мистер Президент. Тем не менее бомбист на почтовом грузовике опознан. По зубному протезу. Его звали Ал Ладин.
— И все-таки вам надо сходить на встречу. Иначе придется пойти мне. А я знаю не больше вашего.
— Да, сэр, — ответил директор ФБР, понимая, что сейчас занимает должность жертвенного барашка.
* * *
Когда генеральный почтмейстер занял место в кабинке, которая на самом деле находилась метрах в десяти от той студии, где Нед Допплер якобы принимал гостей, правое веко у него противно задергалось.
Собственно, на самом деле и проблемы-то никакой нет. В распоряжении Допплера только слухи и полуидиотский репортаж.
А в распоряжении Деймона Поста два самых мощных вида оружия из тех, которыми располагают бюрократы, — способность вовремя отфутболивать плюс полное и категорическое отрицание.
В общем, больше чем достаточно, чтобы в течение тридцати минут выдержать атаки самоуверенного подонка — минус время, отведенное на рекламу.
Тут раздался пронзительный звук фанфар, и загорелся красный сигнальный фонарь.
* * *
В комнате для медитации, расположенной в бывшей колокольне. Римо с Чиуном одновременно потянулись к пульту дистанционного управления. Римо — для того, чтобы, переключив канал, избавиться от надоевшей Бев Ву, а мастер Синанджу — чтобы вообще выключить телевизор.
— Интересно, что скажут в «Ночном зеркале», — произнес Римо.
— Тебе пора спать, — возразил Чиун.
— Смит велел пребывать в боевой готовности на тот случай, если придется срочно куда-то лететь.
— Именно поэтому тебе надо поспать.
— Я не хочу спать. Я хочу знать последние новости — как и вся Америка.
— А я не могу спать под гудение этой машины, так что буду смотреть вместе с тобой.
— Ты просто завидуешь, что я украдкой стану смотреть на прекрасную Бев Ву.
— Я готов терпеть, лишь бы ты не поддался на уловки фальшивой Тамайо Танака.
— Ни в коем случае! — отрезал Римо. Загремели фанфары, возвещающие о начале «Ночного зеркала».
На экране появилось одутловатое лицо Неда Допплера.
— Сегодня в передаче «Ночное зеркало» — дело о взрывах. Террор в Манхэттене. У нас в студии генеральный почтмейстер Соединенных Штатов Деймон Пост, директор ФБР Гюнтер Фриш и Тамайо Танака — женщина, которая, возможно, раскрыла странную связь между доселе неизвестной террористической группой и одним из старейших и самых уважаемых правительственных учреждений — Почтовой службой Соединенных Штатов.
— О! — воскликнул мастер Синанджу и рванул себя за волосы.
— Будем надеяться, что хоть нас не упомянут, — невесело сказал Римо.
— Сначала напомню вам о событиях дня. Приблизительно в 12.20 по восточному времени в Оклахома-Сити и Центральном Манхэттене были одновременно совершены террористические акты. В этих акциях замешаны почтальоны, вовсю использовалось имущество почтовой службы. А сегодня вечером в Бостоне почтовый служащий с вроде бы известным именем Мохаммед Али покончил жизнь самоубийством, прыгнув с крыши в присутствии телекамер и массы свидетелей. Связаны ли между собой данные события и как их можно объяснить? С нами в нашей вашингтонской студии человек, который возглавляет расследование, — Понтер Фриш. Мистер директор, каково мнение ФБР?
— Наше расследование находится на очень деликатной стадии, и я не хотел бы вдаваться в подробности, Нед.
— Понятно, — отозвался Допплер. — Не хотелось бы осложнять расследование — даже во имя права общественности на информацию. Но я все же уточню, справедливы ли сообщения различных агентств о том, что ФБР в данный момент проводит облаву на подозрительных почтовых служащих.
— Я подобного приказа не отдавал, — тотчас отреагировал директор.
— Значит, вы опровергаете подобные сообщения?
— Я уже ответил, Нед.
— Учитывая, что сегодня в Нью-Йорке буквально взлетели на воздух восемь или девять линейных ящиков, вправе ли мы предположить, что подозрение пало на почтовых служащих?
— В ФБР анализируют абсолютно все версии. В этой связи я хотел бы подчеркнуть, что здесь ничего нельзя предположить или исключить заранее.
— После такого осторожного заявления я хотел бы подключить к нашей дискуссии генерального почтмейстера, — загадочно произнес Нед Допплер.
На экране вместо директора ФБР появился Деймон Пост.
— Мистер Пост, давайте не будем ходить вокруг да около. Как вы считаете, почтовая служба скомпрометирована?
— Абсолютно, категорически нет.
— Но кто-то же подложил дьявольские устройства в линейные ящики! Кто-то же, одетый в форму почтальона, ворвался в зал суда в Оклахома-Сити и перестрелял двадцать человек. Я не располагаю другими фактами, но, согласитесь, это выглядит скверно, не правда ли?
— Я все понимаю, Нед. Но время от времени у нас крадут универсальные ключи от ящиков. А форму почтальона может купить у производителя и тот, кто не является служащим ПССШ.
— Одним словом, вы хотите сказать...
— Что это не почтовики — пока не будет доказано обратное. Почтовая система отнюдь не скомпрометирована ополчением, мусульманами или любой другой группой, как это сообщают некоторые безответственные источники.
— Но отрицать подобное категорически вы не будете, не так ли?
— Да пусть даже кто-то из водителей почтовых грузовиков — марсианин, меня это мало волнует.
— Тем не менее в последние годы, если уж говорить откровенно, случались некоторые акты насилия с участием почтовых служащих. Надеюсь, вы не станете опровергать?
— Сейчас в нашей жизни постоянно присутствует стресс. Я руковожу первоклассной организацией, а в первоклассной организации люди вынуждены шевелиться. Кое-кто темпа не выдерживает и ломается. Но мы стараемся свести подобные вещи к минимуму.
— И не видите связи между тем, о чем ведете речь, и сегодняшними событиями?
— Абсолютно никакой.
— А тот человек, который спрыгнул с крыши в Бостоне, кто он? Еще один почтальон, который предпочел поцеловаться с бетоном, нежели встречаться с очередным раздраженным абонентом? Или мусульманский террорист? Поясните, пожалуйста.
Генеральный почтмейстер попытался унять вспыхнувшую было ярость.
— В бостонском отделении нет никаких террористов, — резко произнес он. — Американские граждане находятся в полной безопасности.
— Да, если не проходят мимо линейных ящиков, которые почему-то взрываются. Или если не стоят под падающим почтальоном, — ехидно заметил Нед Допплер.
— Напрасно вы так, Нед. Не следует сжигать целый сад, если в нескольких яблоках завелись черви.
— Хорошо, оставим в стороне вопрос о мусульманских террористах. Как вы боретесь со стрессом среди ваших работников?
— У нас есть комплексный пятилетний план действий по достижению предусмотренных уровней психологической декомпенсации, равных или близких уровню, имеющемуся в сопоставимых компаниях по доставке корреспонденции.
— Что означает последняя фраза на языке неспециалиста?
— Мы избавляемся от людей, которые создают проблемы.
— Значит, вы признаете, что такие люди есть?
— Конечно. И даже среди тех, кто водит школьные автобусы или печет пирожки, — резко отозвался Деймон Пост.
— Допустим. Однако вы ловко ушли от вопроса. Извините за настойчивость, но даже если считать утверждение о наличии в почтовой службе террористов сомнительным, то ведь мусульмане-то там есть?
— Вероятно. У нас нет дискриминации.
— Вы изучаете биографии своих работников на тот случай, если они, скажем, проходили обучение в долине Бекаа?
— По крайней мере двигаемся в этом направлении, — дипломатично произнес генеральный почтмейстер. — Однако надо заметить, что по закону все почтовые служащие должны быть гражданами Америки.
— Возможно, я ошибаюсь, но разве не американские граждане устроили в прошлом году взрыв в Оклахома-Сити? — удивился Допплер.
— Да. Но отнюдь не почтовые служащие.
— А сейчас хотелось бы обратить ваше внимание на факс. Несколько часов тому назад его получил наш отдел новостей. От некоей группы, именующей себя «Посланники Мохаммеда». Не стану приводить его полностью, но в петиции утверждается, что сегодняшние события — их рук дело. Они также грозят нанести очередной удар, если Абир Гхуле будет позволено остаться в нашей стране.
— Кто такая Абир Гхула? — спросил Римо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


А-П

П-Я