https://wodolei.ru/catalog/unitazy/s-rakovinoy-na-bachke/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Гамаль вырядился как еврей-хасид.
«Прекрасная маскировка, — заверил его по электронной почте Глухой Мулла. — Они будут искать почтового служащего. Может быть, если они разгадали наши намерения, египтянина или палестинца. Но никогда не станут искать хасида».
«Я должен превратиться в еврея?» — спросил Юсеф.
«Придется, чтобы скрыться. Пусть твой семитский нос приведет тебя в святилище».
«Как прикажешь, Святейший».
И теперь Юсеф сидел в конце самолета с торчащими во все стороны волосами и тоской в глазах.
Хорошо хоть рейс короткий.
И еще одно — кошерное мясо, которым Гамаля кормили в полете, по качеству было халаль, значит, можно было спокойно подкрепиться.
В аэропорту Толедо Юсеф сошел последним и огляделся в поисках истинно верующего, который должен был его встречать.
В переполненном зале пассажиры самым откровенным и неприличным образом обнимались со своими родственниками. Женщины не носили чадры, и повсюду виднелись их бесстыдные губы — как цветы, вымазанные ядовитой кровью.
Некоторые держали в руках плакаты. Глухой Мулла не сообщил, кто встретит Гамаля, но, возможно, единоверец тоже стоит с каким-нибудь плакатом.
Оглядев самодельные картонки, зоркие глаза Юсефа прямо над головами двух бесстыдниц разглядели надпись: «Исламский фронт Национальной ассоциации почтальонов».
К счастью, все было написано по-арабски, и потому неверные ничего не понимали.
— Я здесь! Здесь! — крикнул Юсеф, проталкиваясь сквозь толпу.
Из толпы обнимающихся высунулась чья-то голова, и Гамаля так и затрясло от злости. Волосы встречавшего были огненно-рыжими, а физиономия усыпана веснушками.
— Ты?! — фыркнул Юсеф, узнав египтянина по кличке Джихад Джонс.
— Так я и знал. Ты действительно еврей, да к тому же еще и хасид.
— Это для отвода глаз. Глухой Мулла приказал, — заявил Гамаль в свое оправдание.
— Глухой Мулла приказал мне встретить моджахеда, а не еврея.
— Я и есть тот самый моджахед. Ты что, еще не слышал о славной бойне в Оклахома-Сити? Моих рук дело!
— Плевал я на твою бойню. Мой двоюродный брат Ал Ладин лично взорвал несколько кварталов в Манхэттене, где живут такие евреи, как ты, а затем, направив почтовый грузовик на почтовое управление, взлетел на воздух вместе с безбожниками.
— Я не еврей — я уже говорил тебе. Почему ты меня не слушаешь?
— Поскольку вижу перед собой яркое доказательство — черное как смертный грех, — горячо возразил Джихад Джонс.
— Глухой Мулла сказал, что ты меня к нему проводишь. Немедленно делай, как велено!
Лицо Джихада Джонса по цвету стало таким же красным, как и его всклокоченная шевелюра. Юсеф взглянул на него с презрением.
— Отродье крестоносцев!
— Еврей!
— Идолопоклонник!
— Пожиратель свинины!
В конце концов Джихад Джонс, опустив свой плакат, сдался:
— Ладно, я провожу тебя к Глухому Мулле. Но только потому, что знаю — он собирается предать тебя смерти.
— Я не боюсь. Если я умру как правоверный мусульманин, в раю меня будут ждать семьдесят две гурии.
— Это мы еще посмотрим!
Они помчались по шоссе на юг. Дорога шла по открытой местности, то тут, то там виднелись какие-то сараи. Видимо, здесь работают фермеры.
— Куда мы едем? — спросил Юсеф.
— В город Гринбург.
— А что там?
— Тайное святилище Глухого Муллы. Никому не придет в голову искать его в таком месте.
— Глухой Мулла скрывается в городе с еврейским названием?
— Город Гринбург — не "е", а "у". Совсем не еврейское название.
— Звучит все равно по-еврейски.
— Тебе виднее, раз ты сам еврей.
— Я не еврей. Я семит, такой же, как и ты.
— Я египтянин.
— Мы оба братья по вере.
— Нет, ты тайно исповедуешь еврейскость.
— Называется иудаизм.
— Ха! Твои слова только подтверждают мои подозрения.
А я не уверен, что ты не тайный копт. Очень похож на копта.
— Если я копт, то ты еврей за Иисуса. Что гораздо хуже, чем хасид.
Услышав слова Джихада Джонса, Юсеф замолчал. «Я только напрасно унижаюсь, разговаривая с этим паршивым погонщиком верблюдов», — подумал он.
Через тридцать минут машина свернула с шоссе и поехала по другой дороге.
И тут Юсеф увидел это. Глаза его распахнулись от удивления.
— Слушай, это же...
— Да.
— ...мечеть.
— Конечно, мечеть. А ты думал. Глухой Мулла обитает в еврейском храме?
— Но она такая большая. Почему я никогда не слышал о ней в Огайо?
— Потому что это не просто мечеть, — загадочно отозвался Джихад Джонс.
Глава 17
За время перелета в Оклахому ничего необычного не произошло. Только один японский турист из первого класса, которому, очевидно, понравился покрой великолепного дорожного кимоно мастера Синанджу, щелкнул вспышкой, сфотографировав Чиуна, когда тот поднимался на борт самолета. В ответ старик щелкнул японца по указательному пальцу так, что турист больше не мог пошевелить им. Кроме того, Чиун отобрал фотокамеру, вернув ее уже без пленки. Когда же японец попытался возразить, засвеченная пленка вмиг чудесным образом оказалась у него в глотке.
Услышав надсадный хрип, подбежала стюардесса.
— Он просто как дурак проглотил какую-то идиотскую штуку, — фыркнул Чиун.
Стюардесса обхватила несчастного за талию и попыталась похлопываниями извлечь из его горла инородное тело. Но каждый раз, когда она ударяла японца по спине, тот хрипел все громче и громче.
Взойдя на борт самолета, Римо тотчас увидел стюардессу, старательно ломающую спину японскому пассажиру, а рядом — мастера Синанджу, одобрительно взирающего на эту сцену.
— Ну а теперь-то в чем дело? — спросил Римо.
— Эта женщина пытается спасти бесполезную жизнь одного японца, — нехотя отозвался Чиун.
— Что ты с ним сделал?
— Он сам постарался.
Видя, что стюардессе дело явно не по зубам, Римо разомкнул ее объятия, развернул японца к себе и сильно стукнул его по спине.
Изо рта пассажира, подобно черному бруску жевательного табака, вылетел мокрый моток пленки.
— Он тебя сфотографировал? — поинтересовался Римо, когда японец, беспомощно хватая ртом воздух, упал в свое кресло.
— Пусть докажет, — ответил Чиун и поспешил пройти дальше.
— Как вам удалось? — спросила сконфуженная стюардесса.
— Я треснул его по спине, — объяснил Римо.
— Известный старый способ. Считается, что он больше не помогает.
— У меня получилось.
— О! — восхищенно воскликнула стюардесса, взглянув на широкие запястья собеседника. — Вы пассажир первого класса?
— Не угадали, — ответил Римо, который уже был по горло сыт любвеобильными бортпроводницами.
Стюардесса сникла, а ее хорошенькое личико сморщилось от огорчения, и косметика хлопьями полетела на ковер.
— Может, нам удастся перевести вас в первый класс, — сказала она.
— Ни в коем случае!
— Но почему?
— Если самолет упадет, то первый класс обязательно отправится на тот свет.
Девушка придвинулась ближе, излучая теплую волну ладана, мирры и суперактивных феромонов.
— Если я отправлюсь на тот свет, вы будете жалеть обо мне?
— Наверное, вы ошиблись салоном? — поинтересовался Римо, опускаясь на пустое сиденье рядом с мастером Синанджу.
— Имею право, — самодовольно ответила девушка.
— Еще одна заблудшая овца? — спросил Чиун, когда она ушла.
— Ну да, — проворчал ученик. — И что в последнее время стряслось со стюардессами? Липнут ко мне как мухи на мед!
— Чувствуют, видимо, что ты мой наследник.
— Тогда почему бы им, перепрыгнув через меня, не наброситься прямо на тебя?
Учитель поморщился.
— Да потому, что когда Синанджу достигает статуса Верховного мастера, он без труда контролирует свои желания.
— Научи меня! — с жаром воскликнул Римо.
— Нет.
— Почему?
— Нам еще может понадобиться одна из этих грудастых коров, чтобы родить тебе сына.
— Я сам выберу себе жену, ладно?
— Как вульгарно! Не понимаю, как ваша нация обходится без разрешения на брак.
— А ты женился по разрешению?
— Конечно.
— И кто же тебе разрешил?
— Я сам.
— Разве так можно?
— Сомневаюсь. Но меня так и не поймали.
— Вот как? То, что на пользу Верховному мастеру, должно быть, пойдет на пользу и его ученику.
— Пока ты не отучишься от своих привычек белого человека, тебе ничего не пойдет на пользу, — заключил Чиун, разглаживая на коленях юбки.
Рейс откладывался на час. Пилот в громкоговоритель разъяснил, что в связи со взрывами в Нью-Йорке и Оклахома-Сити объявлена повышенная готовность и взлет может состояться в любую минуту.
Он и состоялся. Через час.
* * *
Где-то над долиной Огайо пилот объявил, что в связи «с некоторыми проблемами» самолет приземлится в Толедо.
— Прекрасно! — проворчал Римо. — К тому времени, когда мы попадем куда надо, Джо Кэмел уже смешается с остальными дромадерами.
— Мы до сих пор не знаем, кого ищем, — пожаловался Чиун, — если не считать безликого верблюда.
Римо достал из кармана сложенный вчетверо листок бумаги — досье ФБР на Юсефа Гамаля. Оно включало плакат «Разыскивается», на котором был изображен человек без лица в фуражке почтальона. Правда, нос у него был — очень большой и в то же время какой-то неопределенный.
— Маловато для начала, — пробормотал Римо.
— Я уже видел такие носы, — прошептал Чиун. — Мы ищем араба-кочевника. Бедуина. Не сомневайся, я сразу же узнаю его.
— Удивительно, как парень по имени Джо Кэмел мог получить работу в почтовом ведомстве. Неужели это никого не насторожило?
— Я читал, что эти посыльные становятся все капризнее, Римо. Не знаешь, почему?
— Понятия не имею! До чего докатилась страна! Убить своего начальника — лучший способ получить выходное пособие.
Самолет приземлился в Толедо, и они высадились. Только тут стало известно, что кто-то сообщил о наличии у него бомбы на борту.
Подали другой самолет, в то время как приземлившийся откатили на боковую дорожку. Взрывотехники из БАТО, одетые в синие специальные костюмы для операций по обезвреживанию бомб, стали его обыскивать.
Пока пассажиры ждали посадки, приземлился рейс из Оклахома-Сити.
— Знаешь, — заметил Римо, — если бы я был Джо Кэмелом, то улетел бы из города первым же рейсом.
— Пожалуй, ты прав. Давай осторожно посмотрим на прибывших. Возможно, наши острые глаза заметят того, кого мы ищем.
На первый взгляд толпа казалась совершенно обычной. Наконец вышел последний пассажир в строгом черном облачении еврея-хасида.
— Вроде бы никакого Кэмела, — заключил Римо.
— Да, араба-кочевника среди них не оказалось, — согласился Чиун.
Над поредевшей толпой внезапно послышался чей-то резкий голос.
Римо машинально повернул голову в сторону двух мужчин: слишком уж ожесточенно они жестикулировали и громко разговаривали. Один из них оказался евреем-хасидом, а другой — рыжеволосым встречающим.
— Послушай, Римо! — прошептал мастер Синанджу.
— Что слушать? Я ни слова не понимаю.
— Этот человек говорит по-арабски.
— Да ну? И что же он говорит?
— Он называет другого евреем.
— Типа в черном?
— Да, хасида. Он ругает его за то, что тот еврей.
— Ну, так он и есть еврей, разве нет?
— Нет, но в его устах это звучит как ругательство, а не комплимент.
— По-моему тот рыжий парень не похож на араба.
— Не похож. Он египтянин с примесью крови крестоносцев.
— Ну, он нам не интересен. К тому же он ниоткуда не прилетал.
Глаза Чиуна сузились, но странная пара уже исчезла в дверях.
Вскоре объявили новый рейс на Оклахома-Сити. Римо с тоской заметил, что стюардесса из первого класса теперь обслуживает их салон.
— У меня есть сообщение от японского туриста из первого класса, — промурлыкала она, обращаясь сразу к обоим мастерам Синанджу.
— И слышать не хочу, — буркнул Чиун.
— Вам он передал: «Домо аригато».
— Что значит «спасибо», — перевел кореец.
— А вам просил передать... — Стюардесса понизила голос и прошептала какое-то слово.
— Что? Он так и сказал? Мне?
— Полегче, Чиун. Остынь. Ну в чем дело?
— Он меня оскорбил!
— Оскорбил так оскорбил. Успокойся. Главное — спокойно прилететь в Оклахома-Сити. Быть арестованным по обвинению в убийстве мне не улыбается.
— Хорошо. Но только потому, что этого требуют дела Императора, я готов терпеть подобное унижение.
Спустя некоторое время Римо повернулся к мастеру Синанджу:
— Ну ладно. Так что же все-таки он сказал?
Чиун с отвращением отвернулся.
— Это самое тяжкое оскорбление для японца. Я удивлен, что ёкабаре посмел мне его высказать.
— Ну и что оно значит?
— Достопочтенный.
Римо недоуменно захлопал глазами.
— По-моему, это комплимент.
— Нет. В устах японца подобное слово звучит саркастически и оскорбительно.
Римо пожал плечами.
— Тебе виднее.
— Ты не понимаешь склада ума японцев, Римо. Они все время мучаются от того, что им никогда не стать корейцами. Это их раздражает.
— Просто кошмар какой-то, — сухо заметил ученик.
Чиун кивнул.
— На обратном пути я ему отплачу.
— Послушай, ты и так поступил плохо, когда засунул пленку ему в глотку. Оставь ты беднягу в покое!
— Я оскорблю его еще сильнее, — не унимался учитель.
— Как же?
Старик разразился японской фразой, в которой Римо не понял ни слова.
— И что же это значит?
— У твоей матери торчит пупок. Для японца звучит очень обидно.
Римо с трудом подавил улыбку.
— Что ж, давай, если хочешь. Будем надеяться, что он не «пойдет на почту».
— Я не понимаю, почему «они ходят на почту», не понимаю это их недовольство. Почему почтальоны так поступают, Римо?
— Надеюсь, если мы наконец попадем в почтовое отделение Оклахомы, нам удастся все выяснить.
* * *
На здании почтового отделения Оклахома-Сити до сих пор виднелись трещины после взрыва в 1995 году здания федеральных служб имени Альфреда П. Марра, который произошел всего в нескольких кварталах отсюда. В тот момент когда Римо с Чиуном подъезжали к почтовому отделению, другое такси высадило маленькую блондинку с огромным рюкзаком за плечами. Она устремилась в здание с такой быстротой, как будто за ней кто-то гнался.
— Осторожнее, Римо, она работает на почте.
— Откуда ты знаешь?
— Обрати внимание на ее испуганное лицо, нервозность, беспорядочные жесты. Она явно скоро кого-нибудь или что-нибудь отправит на почту.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


А-П

П-Я