https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/kvadratnye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

За собой убирать надо!
— О чем ты говоришь, Никита? — возмутился здоровяк.
— О том, Лева, что ты сейчас перетащишь труп из кухни в спальню и уложишь его рядом с кроватью.
— И чего ты этим добьешься? Оба убиты одним и тем же ножом. Хочешь выстроить мизансцену из «Отелло»? Зарезал любовницу, а потом сделал себе харакири?
— Кто их зарезал, пусть менты решают, а ножичек мы на полу бросим. Без отпечатков. Пусть ломают себе голову. Важно то, что мы к этой квартире никакого отношения не имеем. Все! Выполняйте! Смоем кровь с одежды и тихо уйдем. Скоро светать начнет, отвалим дворами квартала на два и возьмем такси. Каждый для себя. Надо рассыпаться, а дебет с кредитом будем завтра подводить.
В квартире они пробыли еще минут десять и потом тихо ушли. На этот раз дверьми не хлопали, прикрыли бесшумно. Мальчик еще долго лежал под кроватью в своей комнате. Он знал, что произошло что-то ужасное, слышал разговоры, но видеть ничего не мог. Вряд ли Кешка представлял себе ту картину, которую ему предстояло увидеть. Он лежал и прислушивался к тишине. Ну где же отец? Когда он придет? Почему его до сих пор нет? Когда в окно заглянуло раннее солнце, Кешка не выдержал и вылез из-под кровати.
***
Капитана Тимохина в райотделе называли бычарой. Крепкий мужик, ничего не скажешь, подковы гнул, что называется, но кличку получил не за силу, а за упрямство. Его не переспоришь. В милицию пришел сразу после армии, учиться не захотел и за двадцать лет дослужился до капитана, выше образование не позволяло. Преступников он все же ловил, опыт и практика помогали, но с логикой и интуицией дело обстояло хуже. Как исполнителю Тимохину не было равных, ему бы и работать в этом качестве, ан нет! Начальник райотдела полковник Саранцев проникся к Тимохину большим уважением и нередко ставил его руководителем оперативной группы, что не всегда приводило к желаемым результатам. С полковником не поспоришь, тот тоже входил в число ветеранов. Все стены кабинета Саранцева были завешаны почетными грамотами. В городской прокуратуре отлично знали обо всех недостатках Тимохина, и если по всем признакам становилось ясно, что дело предстоит серьезное и сложное, то в противовес капитану к работе подключали толкового, уравновешенного и методичного следователя.
Так случилось и на этот раз. На место происшествия отправили следователя по особо важным делам Ксению Михайловну Задорину. Бедняжку подняли среди ночи по телефону и сообщили, что за ней выехала машина. Появление молодой, интересной женщины вызвало у членов бригады скрытую улыбку. В райотделе ее хорошо знали, дамочка заслуживала уважения, но ухмылки появились по другому поводу. Тимохина лишили его главного оружия — аргументации с помощью трехэтажного мата. Когда капитан делал свои выводы, из пяти фраз удавалось насчитать пять-шесть литературных слов, еще пяток просторечных, остальное — сплошная нецензурщина. Впрочем, ребята его понимали, никто из них не преподавал словесность в институте благородных девиц, и в основном они имели дело с низами общества, где придерживались жестких форм общения. Увидев Ксению, капитан не очень расстроился. Им уже приходилось работать вместе. К тому же она ему нравилась, что он всячески старался скрывать. Это не его поля ягода, недосягаемая галактика, куда там ему.
— Рад видеть тебя, Ксюша. Опять наши тропки на покойничках пересекаются.
— Такие свидания радости не приносят, Андрюша. Показывай, чем нас сегодня огорошили.
Задорина сняла плащ, и Тимохин скинул простыню с лежавшего в коридоре трупа.
— Девочка. Лет тринадцать. Послал за участковым, надеюсь, получим хоть какие-то ответы на вопросы.
Капитан сунул голову в распахнутую дверь и гаркнул:
— Выйди на минутку, майор!
В коридоре появился высокий худощавый мужчина в белом халате.
— Давай, Гриша, выкладывай, у тебя лучше получится.
— Здрасте, Ксения Михална.
— Здравствуйте, доктор. Что с девочкой?
— Сломаны шейные позвонки.
— Душили?
— Следов на горле нет. Тело чистое, насилие не применялось.
— Тут ее и нашли, возле двери?
— Немного оттащили от двери, но контур мелом пометили и фотографии сделали.
— Есть еще жертвы?
— В спальне. Женщина и мужчина. Глубокие резаные раны. На полу валяется нож, похоже, им орудовали. Кровь по всей квартире. На кухне тоже. Василий Семеныч об этом больше вам расскажет.
Эксперт Лепехин находился в спальне. Задорина поморщилась, увидев кошмарную картину. Обычно она умела сдерживать свои эмоции, надевая маску непроницаемости, но ей это не всегда удавалось. Неженское дело любоваться последствиями поножовщины, когда тошнота подступает к горлу. Заметив выражение лица следователя и ухмылку капитана, эксперт покачал головой.
— Предупреждать надо, Андрей, а не так человека в комнату ужасов вталкивать.
— Брось, Вася, Ксюша — человек железный.
— Может, и так, но сердце у нее некаменное, в этом я уверен.
На постели лежали мужчина и женщина, оба обнаженные. Ей перерезали горло, а ему вспороли живот. Возле кровати валялся нож с наборной ручкой и окровавленным лезвием.
— Что скажете, Василь Семеныч? — спросила Ксения.
— Путаница получается. Следы крови есть на кухне, похоже, там раненый сидел какое-то время и, может быть, сам дошел до кровати. Если так, то кто за ним пытался вымыть кровавое пятно? В спешке вытирали, небрежно. Кровавое полотенце нашли внизу под лестницей за шахтой лифта. Он с таким ранением, по мнению Гриши, мог прожить без помощи около часа. Умер, скорее всего, от потери крови. На лестнице также обнаружена кровь. Анализы мы взяли. Женщина умерла сразу. Перерезана сонная артерия. Отпечатков на ноже нет. Убийца уничтожал следы, это очевидно. Могу с уверенностью сказать, что кто-то выпрыгнул из окна кухни, — обнаружены отпечатки ботинок на подоконнике. Трупы мы дактилоскопировали. Смерть наступила примерно в два часа тридцать минут ночи, в одно время приблизительно и у того и у другого. Что касается ножичка, то вещь классная, уникальный экземпляр. Финка с наборной ручкой, такими уркаганы в пятидесятых-шестидесятых орудовали. Знатный мастер делал. По нынешним временам ничего похожего не встретишь. Сейчас импортных ножей любой конфигурации в магазинах полно, дефицита в холодном оружии нет. Иди выбирай и покупай. А эта штука с биографией. На лезвии пара значков есть, что они обозначают, я не знаю.
К оружейным криминалистам обратиться надо, они умеют читать эти иероглифы.
— Так если убийца упорхнул в окно, то кто бросил полотенце за шахту лифта?
— спросила Ксения.
— Сей ребус — не мой профиль, Ксения Михална.
— А почему ты решила, Ксюша, что убийца был один? Кто-то через дверь вошел, кто-то через окно. Спугнули сволочей, вот они и рассыпались в разные стороны.
— А кто с испугу окровавленную тряпку с собой прихватил? Сколько у тебя ребят?
— Еще двое на кухне.
— Пошли одного из них найти дворника. Надо хорошенько проверить контейнер под мусоропроводом. Что-то могли и туда бросить.
Лейтенанту Савченко не пришлось искать дворника. Он, а точнее, она явилась сама вместе с участковым.
— Старший лейтенант Бережной, участковый, — представился молодой человек приятной наружности.
— А зовут как? — спросила Задорина.
— Юрий Викторович.
— Кто жил в этой квартире? Только подробно, пожалуйста.
— Четыре человека. Изначально квартира принадлежала отцу Нины Лаврушиной.
Женщина имеет две судимости. Тридцать шесть лет. Десять лет назад после первой отсидки приехала с трехлетней девочкой в Москву, отец прописал ее у себя. Тогда она два года отсидела, муж ее другую себе нашел, и она с ребенком из Твери приехала к отцу. А через год сошлась с Иваном Ушаковым. Родила от него мальчика. Потом Иван загремел на пять лет. Она его дождалась. Вышел, старые дела бросил. Жили неплохо. А тут опять Нинка под статью попала. На три года упекли. Иван один с двумя детьми остался. Полгода назад Нинка освободилась, вернулась домой. Я тогда заходил к ним. Она мне сказала: «Все, Юрка, завязали, дети взрослеют, поодиночке уже не справимся, двоим надо». До сегодняшнего дня все тихо было. Один недостаток — Нинка пьет. Запойная. Иван водочкой не балуется.
— Пойдем, лейтенант, глянем на сюрприз, что тебе твои жильцы подготовили, — похлопал по плечу участкового Тимохин.
Бережной многое повидал и в Чечне успел побывать, но лицо его стало серым после обхода квартиры, не каждый день на подобные экскурсии приглашают.
— Всех узнал? — спросил Тимохин.
— Женщина — хозяйка квартиры. Лаврушина Нина Александровна, девочка — ее дочь Катя. Мужчину я не знаю, и раньше никогда не видел.
— Опля! А где же Иван? — удивился Тимохин.
— Не знаю. И сына его тоже нет.
— А вы уверены, что мальчик жил здесь? — спросила Ксения.
— А как же! Он в школе учится, второй класс заканчивает. Май только начался, им еще месяц за партой сидеть.
— За что Иван сидел? — спросил капитан.
— По моему мнению, его подставили. Он вообще-то мужик головастый, электроникой занимался, механикой. Надо — машину починит, компьютер соберет, Кулибин, одним словом, на все руки мастер. Короче говоря, дверь одну хитрую вскрыл, сработала сигнализация, подельники сбежали, его взяли. А это какое-то хранилище с драгметаллом оказалось. Он никого не сдал, ему по полной программе и откатали. Головастый мужик, медаль «За отвагу» имеет за Афган.
— Одним словом — головорез! — сделал вывод Тимохин.
— Я этого не говорил… — хотел оправдаться участковый, но не получилось.
Капитан уже все расписал в своем воображении.
— Короче так, баба его по пьянке хахаля привела, а он их застукал. Финка зоновская, сразу видно, при себе таскал. Вот он и наказал любовников. Девчонка под руку попала, он ей шею свернул, а пацана с собой забрал.
— Не морочь голову, Андрюша! Понесло по кочкам! — возмутилась Задорина.
— А у тебя есть другой вариант, Ксюша?
— Ты не женат и детей не имеешь. Как мог отец дочери шею свернуть? Подумал, что сказал?
— Так это сын ему по крови, а девчонка никто. Падчерица! За мать небось заступилась.
— Ладно, — Задорина держала себя в руках, только голос у нее стал железным, — а кровь на кухне? Кто и зачем ее вытирал? Почему он стер отпечатки с ножа и бросил его, а следы от ботинок так и остались на подоконнике?
— Так он мог с корешом вернуться домой, а тот быстро смекнул, что мокрухой запахло, и деру. А чтобы на перо не наткнуться, через окно сиганул. Ну сама подумай, Ксения, кому нужно врываться в чужую квартиру в два часа ночи и людей резать как кур? Тем более что мужик со стороны у бабы в постели валялся.
— С тобой бесполезно спорить, Андрей. Я не готова. Получим результаты экспертизы, и все встанет на свои места.
— Ага! А преступник тем временем до черноморского пляжа доберется и будет брюхо под солнышком жарить и в небо плевать. Ивана и пацана в розыск объявить надо, пока след горячий.
— Вызывайте труповозку, — распорядилась следователь, — и проведите тщательный обыск на предмет предполагаемого ограбления.
К пяти часам утра со всеми делами покончили. Квартиру опечатывать не стали, пока не решится вопрос с хозяином и ребенком. Все разъехались, кроме Тимохина, который остался в своей машине напротив двора и посадил рядом дворничиху Варвару.
— И что ты думаешь, Варя?
— А что мне думать! Хрен его знает. Нерадивый он какой-то. Ходит не здоровается, вечно в пол смотрит. Я его голоса-то никогда не слышала, будто глухонемой. Что за человек, понятия не имею.
— Вот-вот, в тихом омуте черти водятся. Видел я таких. У меня он быстро запоет, сучара! Я из него дурь вышибу!
— Ой! — неожиданно воскликнула Варвара, указав пальцем на угол переулка.
Опустив голову, по дорожке шел, слегка пошатываясь, высокий мужчина. Судя по вельветовой куртке и джинсам, ему не раз пришлось подниматься с грязного асфальта.
— Бог мой, он же пьяный! Отродясь не видела его в таком виде.
— Сиди тихо, баба. Зайдет в подворотню — брать будем. Вот тебе и святоша! По пьянке вся бытовая поножовщина случается.
— Вот уж чужая душа — потемки. Как же мы его брать будем?
— Дура! Я его сам возьму, а ты протокол о задержании подпишешь. Сопротивление, и тому подобное. Потом состряпаем.
Как только Иван Ушаков свернул в подворотню, капитан выскочил из машины и пулей бросился за ним. Тимохин, словно ястреб, врезался в Ушакова, ударил его плечом в спину с такой силой, что тот летел метра три, оцарапав лицо и порвав одежду. Разумеется, ни о каком сопротивлении и речи не шло. Наручники за его спиной защелкнулись раньше, чем он начал соображать. Тимохин дотащил подозреваемого до машины волоком, бросил на заднее сиденье и приказал:
— Не спускай с него глаз, Варвара! — Сев за руль, он добавил:
— Козел, небось за ножичком вернулся! Думал, до утра никто не очухается.
Машина сорвалась с места. Свидетелей случившегося оказалось намного больше. Кроме Варвары захват предполагаемого убийцы видел сын Ушакова Кешка. Он давно прятался в подъезде, расположенном по другую сторону подворотни, и, сидя на подоконнике, из окна второго этажа наблюдал за двором, ожидая отца. Мальчик плакал. Из окна другого подъезда, в тридцати метрах от подворотни, за происходившим наблюдал беглец с подвернутой ногой — Родион Капралов. Теперь на улице никого не осталось и он мог спокойно уйти. То, что произошло в квартире после его неудачного прыжка из окна, он знать не мог. Но одно он знал точно — задание выполнено. Не в полном объеме, но главное он сделать сумел. Жаль только, что такая простая операция закончилась кровавой разборкой. Ошибка в расчетах на его совести, а в результате он потерял двоих лучших напарников и надежных друзей. Без них он как без рук и глаз. И никаких гарантий, что его не найдут. Защиты искать негде. Прихрамывая, Капралов вышел на улицу и огляделся.
Солнце уже взошло, день предстоял теплый и безветренный. На деревьях распускались листочки — зарождение новой жизни. Наслаждайся бытием и радуйся, так ведь нет, ненасытная утроба жаждет острых ощущений и ради чего?!
***
Анна решила, что за свое спасение она расплатилась сполна.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я