Все замечательно, цена великолепная 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Второй раз выстрелить Чегодину не дали — очередь из автомата прострочила ему грудь.
Собранный Молвиным компромат все больше и больше пропитывался кровью…
37
Узнав о ликвидации частного детектива, Николаев ограничился удовлетворенным кивком. Точно таким же образом он реагирует на известие о неожиданной прибыли или — разоренном конкуренте.
Исполнители получили устную благодарность босса и оговоренную плату. Семья застреленного Чегодиным боевика — компенсацию за погибшего кормильца, в десятки раз превышающую государственные подачки. Что касается поощрения самого организатора, с ним расплатится Шютцер.
Итак, начало положено. На очереди — бывшая секретарша Платонова и Молвина. За ней выстроились один другому в затылок Чудин и двоюродный брат.
Николаеву все чаще и чаще видится — за братом стоит он сам. Покорно ожидающий исполнения приговора.
Сергей Степанович потряс головой, выбрасывая из нее дурацкие видения. Задумался о другом, старательно обходя тяжелые мысли о неизбежной гибели.
На этом этапе неплохо бы узнать адрес дома, в котором прячется егорушкина телка. Она и только она — главная фигура, отлично знакомая с компроматом. Людка должна была первой взойти на эшафот, опередил ее частный детектив из-за боязни контрмер с его стороны. Мужик — хитрый и, главное, непредсказуемый.
Так где же проживает аппетитная девчонка?
Будто подслушав мысли босса, судьба, в виде майора Паршина, продиктовала по телефону краснодарский адрес Новожиловой. Голос полномочного представителя ФСБ нисколько не походил на тот, которым он разговаривал на совещаниях, наставлял сотрудников милиции и внутренних войск — заискивающий, словно у нищего, вымаливающего подаяние.
Николаев любил действовать через многочисленных своих агентов, навербованных в самых разных слоях российского общества. Кто только на него не работал: сотрудники милиции, учителя, сыщики, научные деятели, торгаши, секретарши, политики. Многие из них даже не подозревали о том, что сотрудничают с мафией. Расплачивался щедро, не считаясь с затратами, уверен — они окупятся.
Агенты, на подобии трудолюбивых пчел, сносили в «улей» обрывки разнообразной информации: важной и глупой. Сергей Степанович азартно и умело исследовал ее, выбирая драгоценные зернышки, отбрасывая шелуху.
Среди множества агентов находился и майор госбезопсности Серафим Федотович Паршин.
— Речная, двадцать три. Мы приложили все силы, — понизил голос майор, будто демонстрировал крайнюю степень усталости, требуюшую немедленной «подпитки».
— Живет одна, или нашла замену «длинноволосику»?
— В том и трудность, что не одна. Навещает… как бы это выразиться… мой коллега… из параллельного «монастыря». Он-то и вывел нас на Речную… Ситуация — под контролем, — с удовольствием щегольнул Паршин профессиональным выражением. — Правда, нам мешали некоторые личности. Пришлось потрудиться…
Туманно пообещав разобраться с «личностями», Сергей Степанович задумался.
Вряд ли представится в обозримом будущем более удобный случай — возможность исполнить приговор, вынесенный Шютцером, сразу троим: Чудину, Новожиловой и Молвину.
Закрученные хитроумные махинации всегда радовали Сергея Степановича, впрыскивали в кровь солидную дозу адреналина. Немедленно активизировал свою работу мозг, ровней и сильней билось изношенное сердце, бизнесмена охватывал азарт охотника, поджидающего зверя в заранее намеченной точке, которую, как бы зверь не вилял, все равно не минует.
Двоюродный брат уже сыграл свою партию в организованном Николаевым «концерте», в дальнейшем солировать будут другие, более опытные, занимающие более высокое положение и поэтому — перспективные. Вчера Егор сообщил приятную новость: верха приняли принципиальное решение о продаже комбината крупному предпринимателю, богатому инвестору, многообещающему представителю российских деловых кругов, обаятельному человеку… И так далее, и тому подобное. Что же касается «длинноволосика» — обязательно появится на Речной, не может не появиться! Ибо этого желает Николаев. Предварительно позвонит покупателю дискет — помощнику советника.
Преемница Людмилы, поощренная грошевыми по нынешним временам подарками, согласилась переадресовать абонента, вызвавшего у нее подозрение, к Николаеву.
— А как я узнаю: подозрительный или нет? — колебалась девчонка, переступая тонкими ножками, словно кобылка на старте. — По телефону не видно…
— Действительно, не видно, — согласился, улыбаясь, Николаев. — Парень произнесет парольное словечко, попросит продублирвоть его хозяину.
— Вот это другое дело… Какое именно?
В ответе на деловое письмо, недавно переданное брату Молвиным, Сергей Степанович предусмотрительно оговорил непременный пароль. Дескать, иначе сделка не состоится, получатель компромата заинтересованное лицо, но и за ним тоже следят.
Паролем служит дважды повторенное в одной фразе слово «дискеты».
Девица сработала превосходно.
Поздно вечером в домашнем кабинете Николаева раздался телефонный звонок.
— Слушаю вас…
— Мне сказали — вы представляете некоего человека, который, якобы, заинтересован…
Пацан замялся, не зная, как обойти нагроможденные им нелепые преграды, каким образом избегнуть фамилий и имен. Пришлось прийти к нему на помощь.
— Мне поручено представлять покупателя. Вам сказали правду. Вы — продавец или тоже — представитель?
— Не имеет значения, — прошелестел нерешительный мальчишеский голосок. — Я по поводу известных вам дискет, дискет, — внятно повторил он. — Кажется, пришла пора договариваться более конкретно.
— Согласен. Только — небольшое условие. Мне нужно снять деньги с банковского счета. Банк — в Краснодаре. Желательно рассчитаться прямо на месте. Не тащить же мне такую сумму через полРоссии. Правда, можно перевести со счета на счет, но для этого потребуется время. Промедление не в моих и не в ваших интересах.
Глупая «дичь» охотно полезла в подставленный силок.
— Согласен на Краснодар. Когда и как мы свяжемся.
— Ровно через три дня я вас найду.
Обычная дежурная фраза, ни о чем не говорящая, зато требующая многочисленных пояснений и расшифровок. Спрашивается, как отыщет в миллионном городе нужного человека «посредник»? Первая загадка. Почему расчет произойдет именно на Кубани, а, скажем, не в Туле либо Питере? Вторая. А уж промедление с переводом денег со счета на счет, вообще шита белыми нитками. Перевод — дело одного дня, только уплати соответствующую сумму — любой банк тут же раскочегарится. Но парень не потребовал уточнений — скушал явную брехню и облизнулся. Еще бы, надеется проглотить миллионы баксов. А проглотит наивный пацан не деньги — пулю.
Туда ему и дорога…
Остается нацелить на Кубань Молвина.
На этот раз Сергей Степанович по родственному нагрянул к брату на дачу. В багажнике машины — ящик с выпивкой и закусками. Там же — чемоданчик с подарками хозяину дачи и его дородной супруге. Во внутреннем кармане пиджака — благодарность за труды — пятьдесят тысяч баксов.
Егорушка, конечно, покривился. Он не любит афишировать близкие отношения с криминальным двоюродным братом. Дерьмовый чистоплюй! Набив руку на сборе компромата, он подозревал в таком же «коллекционировании» всех окружающих. В том числе, владельцев соседних дач.
Вдруг из чердачного окошка за ним и Николаевым следят фотокинокамеры, фиксируя каждый жест, а специальное устройство синхронно записывает каждое слово? Добытые сведения сконцентрируются в чьем-нибудь сейфе, до поры до времени затаятся под паролем в компьютерной памяти. Потом их перепишут на дискеты и подсунут тому же Президенту, журналистам или лидерам оппозиции.
Глядите, дескать, на незаметного сотрудника, скромного работягу, человека «за креслом». Братишка-то у него — явный бандит, да еще — главарь. Где гарантия, что высокопоставленный чиновник не занимается рэкетом, грабежами, убийствами? Разве можно держать такого человека в святая святых государства, в президентской Администрации?
А вот Николаев наплевал на все опасности и заявился в гости. Что ему до разборок в верхах? Захотелось банкиру, пообщаться с родственником — прикатил. Не выгонишь же нахала!
Пришлось изобразить сладкую радость, облобызаться.
— Какой же ты молодец! — умиленно заколыхалась супруга Молвина. — Сейчас отметим…
Пока она вместе с домработницей хлопотала, накрывая на стол, мужчины пошли прогуляться по залесенному участку.
Сторожко поглядывая вокруг, Егор Артемович увлек родственника к малиннику — самому потаенному месту сада: с одной стороны — остекленная оранжерея, с другой — глухой забор, за которым — пустырь. Собирался там построить дачу один из министров — пришлось в спешном порядке перебраться в Польшу.
— Что нового? — равнодушно поинтересовался Николаев, отщипывая красные, будто облитые кровью, ягоды малины. — С комбинатом порешили?
— Разве я не говорил? Все в норме. Готовь деньги…
— Много?
— Ерунда. Только поспеши — могут перехватить. Мой замшелый шеф подсунул Президенту бумаженцию. Тот подписал. Но ты же сам знаешь хозяина — сегодня подписывает одно, завтра — другое…
— Немедленно займусь. Спасибо… Кстати, пока отсутствует бдительная твоя половина, прими мою благодарность за помощь и поддержку.
Конверт с деньгами перекочевал из кармана одного пиджака в карман другого. Молвин снова пугливо огляделся и поспешно затолкал взятку поглубже.
— А у тебя есть новости? — с надеждой спросил он. — Сам знаешь, какие…
— Есть. Нашлась твоя секретарша. Как пожелаешь — доставить к тебе в упакованном виде или сам поедешь?
Как всегда, Николаев так построил фразу, что желаемый им поступок находился в конце. Сбоев почти никогда не было — такая уж человеческая натура: хватается именно за последнее предложение.
Помощник советника даже побледнел, гримаса исказила его лицо. Надо же так увлечься обычным женским подолом, подумал Сергей Степанович. Даже об украденных дискетах не спросил!
— Где? — жадно спросил старый сластолюбец и, не дождавшись ответа, твердо заявил. — На край света поеду…
— Так далеко не придется, — усмехнулся Николаев. — Гораздо ближе. В Краснодаре…
38
После освобождения из тюряги, распрщавшись с другом-десантником Димка поехал на окраину города к Людке. Ощущение невесть какой опасности подгоняло его, будто подхлестывало кнутом.
Сошел на одной из промежуточных остановок троллейбуса. Улеглось беспокойство, оставив после себя какой-то дискомфорт, наступило время на трезвую голову осмыслить свои поступки. Немного погулял по Красной, потом зашел в скверик напротив бывшего крайкома партии, присел на скамейку и задумался.
Ну, кто он, спрашивается Людке? Друг друга любовника? Седьмая вода на киселе. Ну, выполнил просьбу дружка, ну, освободил дивчиноньку из лап не поймешь кого: то ли преступников, то ли уголовки, что из этого? Стоит ли изображать бурную страсть, одаривать девчонку излишним вниманием? Пусть себе живет в безопасном месте и ожидает возвращения длиноволосого любовника.
И еще одна мысль внедрилась в голову. Так надежно и прочно, будто гвоздь, загнанный по шляпку в доску. Наверняка, за освобожденным из тюрьмы сыщиком организовано негласное наблюдение, проще говоря, к нему приставлены меняющие друг друга топтуны. Пойдет он сейчас к Людке — протянет ниточку к спрятанной девчонке. Кто после него пойдет по этой «ниточке» — собратья по уголовке или безжалостные убийцы?
Стоит ли рисковать?
И Димка, приняв окончательное решение, помчался в родной угрозыск.
Конечно, начальство встретило побывавшего в заключении сыщика не пирогами и традиционной рюмкой горилки. Но укорять не стали, выговаривать — тем более. Подполковник вскользь прошелся по удивительной способности подчиненных опаздывать на службу и даже отдыхать в рабочие дни.
Димка тоже не стал углубляться в подробности своего ареста — принялся активно перелопачивать порученные ему дела, опрашивать соседей по комнате: что делалось в его отсутствии, какие новости на криминальном фронте и в глубине бандитских группировок.
Оказалось, все без изменений: преступники потихоньку грабят, жульничают, отстреливают мирных жителей и конкурентов; сыщики отлавливают их, но пока — почти безуспешно… В слове «почти» — ловко вмонтирована скрытая похвальба, ибо, как стало известно Димке, сделано немало.
С первого же дня закрутилась привычная служебная карусель. Мысли о пухленькой девчушке, которую доверили его заботам, потонули в повседневной суете. Иногда, конечно, выпрыгивали на поверхность, жалили укусами совести. И только.
Жару подбросил Генка Самохвалов из отдела по внутренней безопасности. Во время очередного торопливого перекура, когда они остались одни, поманил собеседника согнутым пальцем и когда тот приблизился, внятно прошептал.
— Тебя пасут парни из госбезопасности. Гляди в оба — не попадись. Это не внутренняя безопасность — государственная. Я ничего тебе не говорил. Понятно?
В наличии топтунов Димка не сомневался — жизнь давно избавила парня от наивности — но известие о госбезопасности поразило. Добро бы следили свои ребята — понятно и не обидно, служба есть служба, а вот ФСБ — серьезная организация, исключающая любые шуточки. Даже примитивные. Дружеские — тем паче.
Однако, вместо того, чтобы отвадить настырного сыщика от стремления навестить девушку, услышанное от Самохвалова, наоборот, подтолкнуло его. Ах, вы, стервы, задумали выслеживать опытного сыщика — пасите заради Бога, специально пойду. Да так, что все ваши топтуны останутся с носами!
И он пошел. Не переодеваясь, не приклеивая усы-бороду, не накладывая на легко узнаваемое лицо грим. Только не со стороны центра города — приятель добросил сыщика на лодчонке до импровизированной пристани у истоков Речной улицы. И подобрался «визитер» к хате не с парадного фасада — со стороны огорода. Внимательно ощупал взглядом каждый куст, каждое дерево, осмотрел сарай, баньку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я