grohe bauclassic 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Посланцы генерала нашли участкового в недавно открытом коммерческом магазине, где он с вожделением разглядывал выставленные на витрине дамские сумочки.
— По вашему приказанию…
— Отбросим формальности, — демократично обнял за плечи толстяка Паршин. — Как вас величать по имени-отчеству?
— Тимофей Игнатьевич, — согнул бычью шею лейтенант. Будто подставил ее под поднятое над его головой ярмо. — По вашему приказанию, — упрямо повторил он, отвергая демократическое отношение высокого начальства.
— Не пугайтесь, Тимофей Игнатьевич, ничего страшного не произойдет, — успокоительно промурлыкал Паршин. — Сегодня вы представили рапорт по поводу появления в одном из населенных пунктов, которые вы опекаете, подозрительных людей…
— Так точно, представил…
— Повторите, пожалуйста, его для нас.
Успокоенный участковый более или менее внятно повторил изложенное на бумаге. Страдальчески мемекал, вытирал обильный пот, оснащал повествование словечками типа: то-то и оно… сами понимаете… значится…
Паршин положил на стол фотокарточку Людмилы.
— Она?
Тимофей Игнатьевич вгляделся, поморгал, торопливо достал очки, водрузил их на крючковатый нос.
— Она. Сейчас малость похудела, подурнела, но — она.
— А парень?
Рядом с первой фотокарточкой легла вторая. После такого же внимательного изучения последовал твердый ответ: он.
— Спасибо, Тимофей Игнатьевич, вы нам очень помогли. Будьте добры, посидите в приемной — вдруг еще понадобитесь.
Несомненный успех кружил голову московского посланца, он уже видел торжественной свой в"езд в столицу, фанфары, которыми встретят его в Управлении, орден, которым обязательно наградят. Вслед — внеочередное присвоение звания, повышение по службе, почет и уважение сослуживцев, менее удачливых и поэтому менее обласканных начальством.
— Какие предложения? — с трудом удерживаясь от радостной улыбки, спросил он. — Лично мне кажется — не следует торопиться…
— Вот именно, — поддержал полковник госбезопасности. — Еще одна разведка не помешает. Послать вместе с участковым ловкого человека, получить недостающую информацию. Ведь нам не девка с ее хахалем нужны, а дискеты с государственными секретами…
— Так-то оно так, — невольно повторил любимое выражение участкового начальник краевого управления внутренних дел. — Но промедление имеет неприятное свойство играть на руку преступникам. Пока мы станем разведывать да принюхиваться, похитители легко смоются. Выберутся из хутора, сядут на ближайшей станции на поезд и — ищи ветра в поле, рыбешку в море.
— Одновременно с разведкой мы перекроем все станции на железной дороге, блокируем ближайшие станицы и поселки. Видимо, для этой цели придется привлечь внутренние войска…
Впечатление — планируется серьезная операция при участии крупных соединений бронетехники и фронтовой авиации. Все по законам тактики — вначале блокада и разведка, потом — решительный штурм…
— Мне кажется, участковый — не та фигура, — вдруг засомневался начальник краевого управления внутренних дел. — Если уж говорить о разведке, блокаде и штурме, не лучше ли назначить более солидного и опытного офицера? В ранге полковника?
Безопасник немедленно возразил. По его мнению, появление на хуторе либо вблизи от него нового лица, да еще с тремя большими звездами на погонах, обязательно насторожит беглецов.
Постепенно мнения сторон сближались. Паршин насмешливо смотрел на пыжащихся военачальников. Пусть спорят, сверкают друг на друга негодующими взглядами, нервно перебирают бумаги. Они не подозревают, что все их усилия направлены на получение Паршиным подполковничьего звания и заветного места под начальственным «солнцем». Без этого — гори синим пламенем девка с парнем вместе со зловонными секретами.
— Итак, разделимся по пунктам плана операции, — важно, как и подобает говорить человеку, облеченному высшей властью, поставил он точку на обсуждении. — Начальник внутренними войсками возьмет на себя блокаду хутора. Госбезопасность — разведку. Управление внутренних дел готовит штурм. Советую назначить думающего участкового начальником небольшой мобильной группы. Задача — следить за хутором, при удобном случае арестовать преступницу и доставить к нам…
Вечером того же дня обслуживающий майора Паршина старший лейтенант, отдыхая после дежурства, случайно встретился на местном рынке с малоприметным человеком в старенькой серой рубашке, заправленной в поношенные, по моде, джинсы.
Ничего предосудительного, никакого криминала. Познакомились мужики, пообщались, позубоскалили по поводу задержки зарплаты и предстоящего обрезания льгот. Как водится, вздрогнули в ближайшей чайнухе, обменялись номерами домашних телефонов и разошлись по домам. С тем, чтобы начисто позабыть о мимолетном знакомстве.
Через пару часов после «рыночного общения» Николаев узнал о секретном совещании и о принятых на нем решениях. Позвонивший после прибытия поезда в Тихорецк Зуб получил резкое указание: не медлить, «поработать» в Тихорецке и, если агентурные сведения подтвердятся, нацелиться на хутор Ручьистый…
20
Людмила не отличалась постоянством, предпочитала смену обстановки. Постепенно «робинзоновское одиночество» стало надоедать. Осточертела вечная ушица и жаренная на ветке-вертеле сочная рыба. Несмотря на то, что Валерка старательно обрабатывал внутренность шалажа каким-то мерзким составом, комары быстро привыкли к нему и с жадностью жалили непривычных горожан. Какая уж там любовь, когда зловредныее насекомые больно кусают в самое неподходящее время в самые неподходящие места?
— Когда в Хабаровск? — впивалась Людмила в любовника почище комара. — Сам ведь пообещал… Ну, разве это жизнь? И зачем только я тебя послушалась и уехала из Москвы?
Девушка, действительно, жалела о содеянном. Тосковала по городским удобствам, материнской заботе, заманчивым увеселениям. Что она получила взамен? Тоскливое пребывание в Богом проклятом захолустьи, комаринные укусы, заставляюшие до крови расчесывать нежную кожу, приевшиеся об"ятия любовника, всегда одни и те же, без малейшего намека на фантазию.
Валерка тоскливо повторял одно и то же: деньги… нет денег… как только они появятся… вот приедет Димка с газетой…
— Ты мужик или не мужик? Не можешь обеспечить нормальную жизнь любимой женщине — отвали. Я тебе не колхозница — москвичка, жизнь без ванны, теплого туалета, электричества и прочих удобств не для меня. Пусть колдунья с горбуньей живут в плавнях, я хочу в город!
— Потерпи, Милочка, потерпи, милая, — униженно просил парень. — Я понимаю и делаю все, что в моих силах… Вот приедет Димка, — повторял он одно и то же.
Постепенно Людмила успокоилась. Действительно, что может сделать Валерка в чужом краю, без денег и друзей, у которых эти деньги можно одолжить?
— Ладно, потерплю… Опрыскай еще разок проклятых кровопийц и прилаская свою лапушку…
Наконец Димка приехал. На остров его привез дядя Федор, высадил, спрятал под нависшие над водой кусты свою допотопную байдарку. Уселся возле костерка и закурил дымную самокрутку.
— Читай свою «Комсомолку» и радуйся, — буркнул краснодарский сыщик, протягивая скрученную в трубку газету. — Дела, отшельнички, прямо скажу, хреновые. Даже не знаю, как быть… Короче…
«Хреновые» дела определялись несколькими параметрами.
Первый — кто-то подглядел, как Димка и его дружок Петька в четыре руки правили погнутый бампфер и крышку багажника. Соответственно, стукнул подполковнику. Ничего страшного не произошло — слишком высок авторитет ветерана уголовки, но смутное подозрение у начальства все же осталось.
Второй — в наглухо закрытом кабинете краевого управления внутренних дел состоялось секретное совещание. По слухам речь шла о поисках похищенных в Москве государственных секретов, которые, по некоторым сведениям, осели на Кубани.
Третее — жирный участковый не удержался и доложил о беспаспортных людях, проживающих на хуторе Ручьистом. Опять же по слухам, готовится милицейский налет и тщательная проверка.
Четвертое — в крае введены необычные строгости: проверяется выполнение правил паспортного режима, шмонают поезда и автобусы, перекрыли шлагбаумами дороги. В проверках учавствуют не только милиция и госбезопасность — привлечены внутренние войска. Над полями и перелесками летают вертолеты, отслеживая подозрительный транспорт и даже одиночных туристов.
— Больно смахивает все это на блокаду, — грустно обобщил сказанное Димка. — Ищут вас, ребятишки, это уж точно. Здорово вы насолили кому-то в верхах… Заодно, меня с Юркой под монастырь подводите… Если уже не подвели.
— Чем подвели?
Димка сосредоточенно выбрал в костерке горящий уголек, выкатил его на траву. Прикурил.
— Почему не сказали о похищенном… Не знаю точно, что именно вы прихватили с собой из столицы. Не интересуюсь. Если бы не попросил Юрка, послал бы тебя с девахой знаешь куда… Вот, вот, догадался, на три буквы с приставкой. Теперь приходится выкручиваться… Хоть я и сам себя расследую, — впервые горько усмехнулся сыщик, — впечатление: сидишь на взведенной мине, вот-вот взорвется и разнесет твою задницу в клочья.
— Что же делать? — растерялся Валерка.
— Пока сидеть и не рыпаться. В плавнях вас не достанут. Пусть даже всю армию сюда приведут. С танками и пушками. А поутихнет шумиха — Пантюша вывезет вас на своем мотоцикле.
— А вы с Юркой? — влезла в мужскую беседу Людмила.
— Выкрутимся, отобьемся, — невесело ответил сыщик. — Чай, не впервой крутить начальству поднятые хвосты… Ну, братва, я отчаливаю. Пока не перекрыли проселок, нужно смываться… Дядя, Федор, надеюсь на тебя и на Пантюху!
— Сробим, племяш. Ничого с твоими дружками не будет, обороним.
Димка уселся на скамью байдарки, дядя Федор оттолкнулся от берега веслом и лодка затерялась в густых зарослях.
Валерка походил вокруг костра, высмолил с десяток сигарет и принялся за газету. Начал читать с первой страницы, озабоченно хмыкал или удивленно задирал брови.
Ага, вот оно, заветное! Значит, перепугался хитроумный помощник советника Президента, обмарал бельишко и согласился выложить два лимона баксов. Впору пуститься в пляс, прыгать через костер, тормошить девушку!
Но что-то удерживало Валерку от радости. Ну, ладно, с объявлением в газете придумано классно, получилось, как задумано. А дальше? Как Молвин переедаст ему деньги в обмен на дискеты? Поехать в Москву, проникнуть в знакомое здание Администрации Президента и… очутиться в западне? Или переслать через ту же Таську второе письмо с указанием места, куда следует положить деньги? Можно не сомневаться — предупрежденная милиция или госбезопасность устроят рядом с обозначенным местом засаду.
Валерка метался в сомнениях, бросался от одной крайности в другую и ничего путного придумать не мог.
Как свойственно всем слабовольным людям, положился на безмерный «авось». Время подскажет, научит и поможет, главное, не подгонять его, не торопиться…
Через несколько дней на хуторе появился участковый с остроглазым парнишкой. Они бродили по участкам — занятым и заколоченным — Тимофей Игнатьевич, непривычно тихий, понурившийся, что-то об"яснял, виновато и подобострастно, тыкал пальцем в трухлявые заборы, в заколоченные досками окна и двери. Будто оправдывался.
Подслеповатая бабка Ефросинья обладает далеко не «подслеповатым» язычком — все выложила ментам, без утайки, что было и чего не было. Ей вторила горбатая нечисть Настасья, руками размахивала, пальцами тыкала, заикалась от усердия показать новым властям свою преданность.
Дошла очередь до дедова подворья.
— Мой преемник, — об"яснил участковый, показывая на парнишку. — По научному — стажер. Вот выйду на пенсию — войдет во власть, а пока приглядывается, учится.
— Хорошее дело, — неизвестно за что похвалил милиционеров дядя Федор и прочно замолчал.
— Знамо хорошее, — подхватил Тимофей Игнатьевич и недоуменно огляделся. — Где же твои дальневосточники, Федор? Или порешили возвернуться на Амур? Не понравилась им ридна матка Кубань, чи шо?
— Уехали.
— Давно ли?
— На неделе.
Оба участковых — действующий и свеженький без приглашения, вошли в хату, расположились за столом в горнице. Тимофей Игнатьевич выразительно глянул на остановившегося в дверях хозяина. Дескать, где угощение, почему он медлит, не выставляет знаменитый свой ягодный самогон? Наверяка, в погребе — мерзлое сало с красными прожилками, малосольные огурчики, соленые помидоры, вобла, икорка.
— Нога болит, — односложно ответил на молчаливый вопрос дядя Федор, прохромал к накрытой рядном кровати и демонстративно улегся, подсунув под голову расшитую еще помершей жинкой думку. — Неможется.
Другие посетители мигом сообразили бы что к чему, но эти прибыли совсем с лругой целью. Вон как шныряет по всем углам «стажер», вон как исподтишка оглядывает вешалку у входа в хату лейтенант!
И ведь выглядели, паскуды!
Возле печки предательси высунул серый угол рюкзак Валерки. Под вешалкой стоят босоножки девчонки, которые она сменила на деревенские сапожища. Под божницей — забытая парнем записная книжица, подобрал ее дядя Федор и для сохранности пристроил в красный угол.
Много чего высмотрели клятые сыскари. Торжествующе переглядывались. Никуда не уехали преступнички, спрятались где-то и дышат через раз. Как бы их вытащить на свет Божий, уложить связанных в коляску мотоцикла и представить заезжему начальству? Держите, мол, и володейте, допрашивайте и наказывайте. Рано еще лейтенанту-участковому на заслуженный отдых, при таких милицейских талантах — служить ему и служить! И приставленный в помощь сотрудник краевого управления внутренних дел лишь по внешности слабосильный хлюпик, на самом деле — глазастый и пронырлевый.
— Значит, уехали беспаспортные, — продолжал сокрушаться участковый, — Просьба имеется, Федор. Ежели хочешь — приказание. Заявятся сызнова дальневосточные сродственники, пущай заедут ко мне в опорный пункт.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я