https://wodolei.ru/brands/Akvaton/logika/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— И что же это за причины? — поинтересовалась она. — Кстати, как мне вас называть? Папочкой, пожалуй, рановато. Дядечкой? Не нравится… Жетоном?
— Пока-что зови дядей Петей. Думаю, дойдем и до «папочки». Что касаемо причин, мешающих нам с Наденькой обвенчаться, знать тебе по малости лет пока нельзя… А сыскарь часто навещает?
— Сергей Тимофеевич? Хороший, добрый человек, но какой-то… даже не знаю, как назвать… ангелочек. Не от мира сего. Не представляю, как он умудряется бороться с бандитами.
— Какие у него отношения с Кра… с твоей мамочкой?
— Ревнуете?
— Честно трекнуть — ревную. Очень уж люблю твою мамашу.
В принципе, разговор можно заканчивать, Жетон узнал от глупой телки все и… ничего. Полученные сведения плавают в зыбком, изменчивом тумане то темного, то светлого спектра.
— Пора — на боковую, — подобрав расплывшееся на коленях пузо, неожиданно заявил он. — Поздно уже, а завтра рано вставать, трудиться…
— Вы же пообещали отвезти меня домой?
— Обязательно отвезу. Вот только разделаюсь со срочными делишками. И чего тебе здесь не живется? Ухаживают, постельку меняют, поят-кормят… Может пристают по бабьему делу? Так ты трекни мне — ноги повыдергиваю, за члены к потолку подвешу.
Вика постаралась покраснеть.
— Не замечала… Вот разве мордоворот, которого я свалила, пытался… А так — не замечала, — повторила она, опустив плутовские глазки.
— Ну, раз не замечала — живи спокойно. Завтра, крайний срок — послезавтра, заскочу, еще побазарим. По родственному… Только ты люби будушего своего папочку, все остальные мужики — вонючий офицерик, к примеру — пакостники и прохиндеи. В том числе, сыскарь… Так и цынкани мамаше, когда… вернешься.
Выразительная пауза перед словом «вернешься» показала Вике — ее освобождение откладывается на неопределенный срок. В результате длительного раздумья она выделила из состоявшейся с похитителем беседы его необычный интерес к двум людям: неизвестному ей отставнику Федорову и сотруднику уголовного розыска подполковнику Купцову. Что таится за этим: какой-нибудь коммерческий расчет или ревность отвергнутого «жениха»?
Ужином девушку кормил не поверженный ею громила — мужик с умным взглядом и хитрой улыбкой. Девушка подметила еще одного охранника. Такого же огромного, с выпуклой грудью, распирающей летнюю безрукавку.
Наверно, боится Жетон как бы заключенная не повторила попытку побега. * * *
По странному стечению обстоятельств, в это же время Надежда Савельевна тоже думала о Купцове.
Знакомство криминальной бизменсменши и сотрудника уголовного розыска произошло, как принято говорить, в нестандартной ситуации. Сыскари повязали шестерку Сотовой, который возглавлял чрезвычайно важную для нее отрасль бизнеса — транспортировку и оптовую продажу наркоты.
Страшно не то, что наглухо перекрыт канал, по которому доставлялось в лаборатории зелье — наркоделец слишком много знал, из него умелый следователь мог выкачать немало красулиных грехов.
Уголовка вцепилась в Хлыстуна — такую кликуху носил пенсионер — не хуже дальневосточного клеща. Расколется — потянется ниточка, вытаскивая на свет Божий и среднеазиатских поставщиков и прибалтийских перекупщиков.
Надежда Савельена рискнула пойти на крайнюю меру — отправилась в уголовку. Без малейшей надежды на успех. Просто сидеть в бездействии, ожидая окончательного разгрома прибыльной отрасли не было сил. Не привыкла женщина мириться со случайными обстоятельствами, выражаясь по фене, привыкла банковать.
В уголовке тоскующую женщину принял подполковник Купцов.
Чего только она не нагромоздила доверчивому сыскарю! Безвинно сидящий в следственном изоляторе старичок — давнишний друг ее умершего мужа, ветеран войны, бывший разведчик, репрессированный невесть за что сталинским режимом…
За что на самом деле — ей было отлично известно: за кражи со взломом, спекуляцию, причастность к зверским убийствам…
По фальшивому обвинению обманутые милиционеры обидели заслуженного человека, посадили его в одну камеру с грязными преступниками. Господи, что за время, что за нравы!
На длинных ресницах, под которыми прячутся невинные голубые глазки, повисли слезинки. Пухлые губки обиженно кривились.
Подполковник участливо слушал исповедь красивой женщины, исподволь разглядывал ее изящную фигурку, хорошей лепки ножки, отчеканенное, будто для тиражирования на монетах, личико. Видимо, все это лишило его способности трезво оценить факты и отличить ложь от правды.
Слава Богу, Хлыстун держался разработанной на всякий случай версии. Его попросили захватить из Алма-Аты груз для бедной женщины, живущей в Риге. Будучи глубоко порядочным человеком, он не стал копаться в чемоданчике, проверять уложенные там вещицы, искать двойное дно. Кто попросил? Сейчас трудно вспомнить. В аэропорту подошел человек в очках, бородка — клинышком, глаза раскосые. Сколько получил за перевозку? Чистую мелочь — каких-нибудь полтора куска, но для несчастного пенсионера — целое состояние. Он готов немедля возвратить полученные деньги милиции, пусть она отыщет раскосого мужика и вернет ему эти деньги…
Следователи, сменяя друг друга, бузуспешно пытались расколоть ветерана. Созрело решение повезти его в Алма-Ату, попытаться на месте припереть неопровержимыми фактами. Хлыстун униженно благодарил за доверие, обещал всестороннюю помощь правоохранительным органам. Как там не говори, бывший разведчик, столько приволок из вражеского тыла полезных «языков».
Купцов помог. Трудно сказать, чем он воздействовал на начальство, какие выдвинул обоснования. Скорей всего, сыграл на «героической» биографии подследственного.
Хлыстуна выпустили под подписку.
На следующий же вечер после благополучного вызволения шестерки Надежда Савельевна пригласила подполковника в гости. Любая услуга должна быть оплачена, если не деньгами, то, по крайней мере, застольем. К тому же, полезно иметь в уголовке уже, считай, завербованного «приятеля».
Стол шестерки накрыли шикарный, но водки — ни-ни, бар заставлен коньяками и винами. В основном — зарубежных разливов. Зато закуска — отечественная: зернистая икорка, балычек, селедочка.
Немного выпили, долго разговаривали на все темы, начиная от полетов в космос и кончая преобразованиями в России, от развития среднего препринимательства до появившейся возможностью поездить по миру, повидать другие страны.
Купцов не сводил с хозяйки наивных голубых глаз, не возражал — соглашался со всеми ее высказываниями. Он походил на прирученного хищника, готового защитить ласковую дрессировщицу.
Лиха беда — начало. Зачастил мужик в квартиру красавицы. Жаловался на фактическое одиночество, на жену, которая превратилась в чужого человека, на трудную и зачастую неблагодарную работу. А сам отводил горящий взгляд от глубокого декольте, в котором, будто крупные рыбы в озере, плескались упругие груди. И — краснел до звона в ушах, до слез на длинных, как у женщин, ресницах.
Позже, похоронив умершую от рака жену, Купцов стал проявлять большую активность, но дальше невинных поцелуев в ароматную ладошку так и не продвинулся. Зато предложения «руки и сердца» сыпались мелким осенним дождиком. В ответ — туманные обещания подумать, многозначительные взгляды, легкий румянец на щеках. Расценивай как угодно: предверием вечного блаженства либо хитрыми уловками.
Надежда Савельевна не сомневалась — подполковник разгадал истинную подоплеку ее бизнеса. Не зря же он работает в заведении, где на веру ничего не принимается. Странно, знает и помалкивает! Скорей всего она так заворожила страстного мужичка своей красотой, что он начисто позабыл сыщицкие ухватки.
В другой ситуации было бы полезно завербовать сыскаря, посадить его на «оклад» и выкачивать секреты уголовки. Сотова медлила, колебалась, Будто знала — наступит такой момент в ее жизни, когда Купцов понадобится для решающего броска или в виде спасательного круга.
Похоже, такой момент настал. Вика, Викочка, находится во власти жестокого бандита и вызволить ее оттуда может только один человек — Купцов. Какую плату потребует Сергей от несчастной матери? Она готова на все: лишиться накопленного богатства, отойти от дел, превратиться в жену спасителя, стать его любовницей.
Дожидаться вечера, когда воздыхатель возвратится с работы нет терпения, звонить в уголовку опасалась. Этим видом связи пользовалась только в самых крайних случаях и не чаще одного раза в месяц. Установленный «лимит» уже исчерпан.
— Петенька!
Рыжеволосый слуга возник в дверях, вопросительно моргая белесыми ресницами. Где бы он не был, чем бы ни занимался, негромкий призывный голос хозяйки звучал для него трубой архангела, призывающий на Страшный Суд.
— Отправляйся в уголовку, найди Сергея Тимофеевича. Пусть немедленно, слышишь — немедленно, летит ко мне.
Пока исполнительный водитель мчался на машине к уголовному розыску, пока правдами и неправдами разыскивал сыскаря, Надежда Савельевна, покусывая припухшие губки, меряла нервными шагами домашний кабинет.
Серега должен помочь, обязательно поможет, не посмеет отказать, словно заклинания, твердила она пересохшими губами. Время от времени опрокидывала рюмочку коньяка и снова бегала от стола к двери, от двери к окну, и обратно.
Удивительно, но даже сквозь охватившее ее беспокойство проглядывало мужское лицо с выпирающими скулами, одновременно, наивными и дерзкими серыми глазами. Сразу исчезали мысли об похищенной дочери, женщину охватывала предательская слабость и голова начинала медленно кружиться. Еще ни один мужчина так не волновал Надежду Савельевну. Кажется, обычный «приступ» превратился в устойчивое желание. Если это любовь, то она — не ко времени, к тому же, любовь и занятие криминальным бизенесом малосовместимы, часто одно напрочь исключает другое. Насколько все же лучше примитивный секс, не налагающий на партнеров особых обязанностей. Типа собачьей случки…
Через сорок минут возвратился Петенька.
— Сказал: сейчас буду…
«Сейчас» Сотову не устраивает — мгновенно, максимум через пять минут.
— Ты сказал — срочно?
— Трекнул, как приказано, хозяйка. Да ты не волнуйся, не штормуй — появится слизняк. Только боюсь, толку с его появления не будет.
Никому не позволяла Надежда Савельевна разговаривать с собой в подобном тоне. Только один Петенька пользовался такими правами, но и он опасался слишком часто «банковать».
На этот раз Красуля постаралась пропустить мимо ушей дерзкие рассуждения слуги. Ей было не до воспитания приближенного — все мысли заняты предстоящим непростым разговором с ментом.
Видимо, его либо задержало начальство, либо — подчиненные. Приехал только через час.
— Что случилось? — без приглашения, усаживаясь в кресло, с беспокойством спросил он.
Надежда Семеновна заставила себя подавить гнев. Даже приветливо улыбнулась, скрывая за улыбкой недовольство.
— Мне необходима твоя помощь, Сереженька. Без нее — впору повеситься.
— Сделаю все, что в моих силах… Какие проблемы?
— Похитили дочку…
Не называя имени похитителя, Сотова изложила самую суть. Вечеринка на даче студента-сокурсника. Наезд бандитов в масках с автоматами. Грабеж. Похищение Вики.
Купцов поднялся с кресла.
— Сейчас позвоню своим ребятам. Организуют поиски. Ты напишешь заявление, приложишь фотокарточку дочери…
— Подожди, — загородила Надежда Савельевна телефонный аппарат, даже руку положила на трубку. — Не торопись. Официальный поиск приведет к убийству Вики. У меня — другая, более безопасная и поэтому эффективная идея. Порекомендуй меня своему самому расторопному… сыщику, — едва не обмолвилась, не сказала — сыскарю. — Пусть поработает, так сказать, в частном порядке… Все расходы оплачу. Не через кассу — из рук в руки.
Наивный дурачек округлил голубые глазки, беспомошно замемекал. Дескать, сыщик находится на государственной службе, получает заработную плату и вдруг — в частном порядке? Да и что может сделать один человек без экспертов, лабораторий, альбомов с «пальчиками», фотороботов и фотографий известных авторитетов?
— Уверяю тебя, Сергунька, так будет лучше. Короче, твоя задача свести меня с нужным человеком, остальное беру на себя… Благодарность за эту услугу будет безграничной, — загадочно улыбнулась женщина, разводя руками, будто готовясь заключить благодетеля в об"ятия. — Поверь, в долгу не останусь.
Ага! Дошло! Покраснел голубчик, будто красная девица, к которой впервые прикоснулись жадные мужские руки. Что же с ним будет, когда освободит Вику и дело дойдет до обещанной «благодарности»? Только бы не инфаркт — потерять такого агента Красуля не хотела. Мало ли что ожидает ее на тернистом пути криминальной бизнесменки.
Надежда Савельевна обещающе улыбалась, но думала о другом. Во всяком случае, не о подполковнике-сыскаре. Перед мысленным взглядом стоял, ходил, радовался и хмурился другой мужчина. С выступающим подбородком и серыми глазами. Плохо замаскированные любовные обещания, которыми она осыпала Купцова, мысленно адресовались Федорову.
А сыщик колебался. В нем боролись тяга к обаятельной женщине, обещающей ему рай на земле, и привитое долгими годами службы чувство долга. Да, он догадывался о настоящем бизнесе любимой женщины, мало того — почти знал о нем. Но догадываться и знать — одно, а помогать и учавствовать — совсем другое. Сыщик чувствовал себя червяком, насаженным на острый крючок, — не сорваться, не освободиться. Разве только вырваться, оставив на металле внутренности…
— Боюсь, ничего не получится, — вяло пробормотал он, отводя в сторону страдающий взгляд. — Слишком опасно… Грубейшее нарушение… Меня не поймут ни подчиненные, ни начальство…
Огоньки в глазах Надежды Самельевныт погасли, она смерила гостя презрительным взглядом. Будто оттолкнула. Зачем он нужен, если отказывается выполнить пустяковое задание?
— Значит, не поможешь?
Неожиданное похолодание заставило бедного Купцова смягчить отказ.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я