https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/ispaniya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Все в порядке, она — в полной боевой готовности…
Федоров расхаживал по гостиной, стараясь успокоиться, разглядывал картины в дорогих резных рамах. Подошел к горке, уставленной хрусталем, равнодушно провел ладонью по ладье, потрогал кувшин. Ничего не скажешь, богато живет хозяйка. Только вот, какими средствами заработано все это богатство? Впрочем, какое ему дело до источника доходов, пусть этим интересуется налоговое управление, либо — уголовный розыск. Его ночной визит носит чисто деловой характер. Выяснит с какой целью Надежда Савельевна организовала слежку, зачем нацелила на фирму рэкетиров и поедет домой к Оленьке.
Конечно, появляться в доме одинокой женщины в такое позднее время не совсем удобно, но вынуждает обстановка. Сотова должна понять его.
Позади негромко хлопнула дверь. Михаил повернулся и застыл на месте, не в силах вымолвить хотя бы одно слово. Прозрачная ткань халатика подчеркивала самые интимные места женского тела. Не в силах оторвать бесстыдный взгляд, Федоров смотрел на точенную фигурку, на упругие груди с багрово-красными сосками, на округлые бедра и… наслаждался. Будто он стоит в картинной галлерее.
— Что случилось?
Сухой, недовольный голос будто спугнул заманчивое видение, прикрыл розовым туманом женскую фигуру. Ему дали понять — появление ночью в квартире бизнесменши может быть оправдано только извержением вулкана, пожаром, сожравшим полмосквы или подобными же катаклизмами на территории России, так или иначе затрагивающие интересы ее бизнеса.
— Ничего… То-есть, действительно случилось… Я хочу сказать… — запинаясь, невнятно забормотал отставник. — Нам нужно окончательно определиться…
Сотова про себя удовлетворенно усмехнулась. Подействовало на мужика сочетание фактической наготы и сухого тона. Вон как растерялся, двух слов связать не может! Но особенно пугать нельзя — пуганные птицы улетают, собаки прячутся в конуру — Федоров может попрощаться и уйти.
Красуля раздвинула розовые губки в приветливой улыбке. Легкий приглашающий жест — садитесь. Сама удобно устроилась в кресле, подобрав под себя голые ноги. Так умело, что обтянувший тело халатик вообще потерялся, а округлые колени так и притягивали к себе жадные мужские взоры.
— Успокойся, дорогой компаньон. Извини меня за появление в таком виде, — подергала она за воротничек халата, от чего декольте сделалось еще глубже и выразительней. — Ты поднял меня с постели… В чем нам предстоит определяться? Что тебя не устраивает в нашем содружестве?
Неожиданное обращение на «ты» создало обстановку слегка завуалированной интимности. Каждое слово получило второй смысл, каждый взгляд откровенен, как голое тело. И эта двухсмысленность вызывает у Федорова приятное головокружение.
В начале сбивчиво, потом — более выразительно он рассказал о слежке, которая, судя по признанию топтуна, организована Красулей. Поведал о разгроме офиса фирмы, организованным, якобы, тоже по ее распоряжению.
— Честно говоря, не знаю что и подумать. Непонятно, зачем давать нам деньги на организацию фирмы и, одновременно, громить ее? Почему ты правой рукой подписываешь договор о сотрудничестве, а левой подталкиваешь топтуна? Нам нужно определиться, поговорить откровенно. Я ничего не понимаю.
Лицо Красули изменилось — пропала приветливость, скулы обострились, в глазах появился какие-то мрачные огоньки. Пальцы, сжимающие подлокотники кресла, напряглись, побелели.
— Зато мне все ясно. Проделки Жетона. Завтра же со всем этим будет покончено.
— Как это — покончено? — не понял Федоров, вернее, сделал вид, что не понял. — Разборка?
Легкая улыбка раздвинула пухлые губы женщины. В глаза возвратилось кокетство, замешанное на сожалении и доброте. Вот, дескать, какой же малыш этот почти сорокалетний мужик, самые простые реалии нынешней жизни до него не доходят.
— Разборка? Зечем? Обычное выяснение отношений. Как торгуются на рынке: цену называет продавец, оспаривает покупатель. И так далее. До тех пор, пока не соглашаются… Хочешь поприсутствовать?
Федоров заколебался, но ласковый, требовательный вгляд Сотовой, будто подстегнул решение.
— Любопытно.
— Вот и порешили. Только переночевать тебе придется в моей квартире. Ехать домой не стоит — опасно. Позвони жене, предупреди, пусть не волнуется.
Не женщина — колдунья! Федоров будто лишился воли, поступал бездумно, автоматически. Поднял трубку, набрал номер домашнего телефона. Ответили сразу, словно жена сидела рядом с аппаратом, ожидала звонка загулявшего мужа. А может быть и сидела, и ожидала, виновато подумал Михаил. Какой же он, все-таки, мерзавец, какая скотина!
Красуля думала о своем. Странно, ранее она так скоропалительно не меняла уже принятых решений, а сейчас… Никаких сыскарей, которых смутно пообещал подобрать ей Купцов — только разборка. Ибо толстый боров посягнул не только на ее дочь, но и на любовь, на Мишеньку. Такое не прощается, нанесенной оскорбление можно смыть только кровью.
— Оля, ночевать не прийду. Не волнуйся — дела.
— Какие могут быть дела ночью? Что ты выдумываешь? Бери такси и приезжай!
Действительно, о каких делах он говорит? Права Оленька — вызвать такси и помчаться домой. Но стерегущий взгляд Сотовой давил, подсказывал ответы, заставлял изворачиваться… Колдунья, настоящая колдунья!
— Не могу… Бизнес заставляет работать и днем, и ночью… Приеду завтра к обеду.
Теперь положи трубку, приказали глаза Надежды Савельевны. Федоров все так же автоматически выполнил. Мало того, вопросительно поглядел на «колдунью» — так ли он поступил?
— Пойдем, покажу твою спальню, — Сотова легко поднялась с кресла. — Как спишь — со снотворным или без него?
— Нормально…
Она шла впереди по коридору обширной квартиры, распахнув халатик и откинув голову. Гордо и покорно. Будто предупреждала: не вздумай диктовать свою волю, будет намного лучше, если приказывать буду я.
Открыла предпоследнюю дверь.
— Вот твоя комната. Моя спальня — рядом, — смущенно потупилась она, впервые за этот вечер покраснев. — Пижама — в шкафу, ванная — по соседству. Спокойной ночи.
Часа полтора Михаил вертелся, пытался уснуть. Ничего не получилось. В голове — распахнутый халатик, рассыпанные по белоснежным плечам волосы. Зажег торшер, выбрал на полке какое-то чтиво, принялся листать страницы. На каждой — Сотова, Красуля. То сооблазнительно улыбается, прикрыв ладошками груди, то сбрасывает халатик, то гневно хмурится, то кокетливо грозит пальчиком.
С раздражением бросил на пол книгу, но выключить торшер не успел.
— Почему не спишь?
В дверях — таинственно улыбающаяся хозяйка. Прозрачный халатик сделался еще прозрачней, вернее — исчез.
— Не могу уснуть, — по детски пожаловался Федоров. — Дурацкие мысли лезут в голову…
— Может быть, убаюкать?
Дрожащий от сдерживаемой страсти голос, румянец покрыл щеки и грудь. Не ожидая согласия либо отказа, Надежда решительно сбросила халатик и, не погасив торшер, скользнула под простынь. Прижав ладонями плечи Михаила, она несколько мгновений всматривалась в его лицо, потом со стоном прильнула губами к его губам.
Федоров — далеко не святой, в его жизни, кроме Оленьки, было много других женщин. Молодых и не очень молодых, красивых и уродливых, умных и глупых. Одни мелькали падающими звездами, исчезали из жизни офицера утром, с тем, чтобы больше не появляться. Другие задерживались на неделю-месяц.
Но таких, как Сотова, он не знал. Настоящий шторм в море, когда многоэтажные волны швыряют огромный корабль, будто легкую лодочку. Разрушительное землетрясение. Извержение камчатского вулкана, которое ему пришлось наблюдать. Все это по сравнению с лавиной обрушивщихся на него ласк — легкое волнение, не угрожающее земной тверди.
Надя стонала, плакала, покрывала тело партнера укусами, царапала ему спину и грудь. Иногда ему казалось, что не он — ведущая скрипка, а — женщина, что его просто используют, насилуют. Будто подслушав мысли мужчины, Надежда преображалась в послушную овечку, обвивалась на подобии лозы, вьющейся по могучему дубу…
Ушла от него под утро. До того вымотала — Михаил не уснул — провалился в черную пропасть…
Глава 6
Надежда Савельевна разбудила Федорова в шесть утра. Легко потрясла за плечо. Открыв заспанные глаза, Михаил недоуменно огляделся. Где он находится, почему рядом нет прикроватной тумбочки с настольной лампой и телефоном?
Возле кровати — Красуля. Халат — нараспашку, голые, не скованная бюстгалтером, груди целятся в любовника бордовыми сосками, впалый живот так и манит испробовать его упругость. В смеющихся, озорных глазах — задорные огоньки. Дескать, видишь, я тебя совершенно не стесняюсь и не боюсь. Потому что — мой, весь мой, от пальцев ног до макушки.
— Жив, компаньон? — насмешливо промолвила она. — Не уходила тебя ночью?
— Живой, — Так же насмешливо ответил Михаил. — Как себя чувствуешь, разбойница?
— Нормально… — неожиданно жарко покраснела и тихо призналась. — Мой мужик, моя собственность, никому тебя не отдам!
Федоров ощущал приятную легкость. Никогда раньше после любовного общения с женщиной такого с ним не бывало: усталость — да, удовлетворение — конечно, а вот легкости…
— Так уж и не отдашь?
— Ни за что! — с едва прослушиваемой жесткостью твердо заявила женщина. — Поднимайся, любовничек, позавтракаем и займемся делами.
— Какими делами? — спросил Михаил, не решаясь в присутствии Красули выбраться из-под простыни.
— Жирной квашней, мозгляком — Жетоном… Э-э, да ты, кажется, изволишь стесняться? — удивилась она. — Впервые встречаю стеснительного мужика. Как правило, все они — вонючие, наглые козлы, — еще больше распахнула халат, демонстративно развалилась в глубоком кресле. Оперла изящный подбородок на раскрытую ладошку и с вызовом уставилась на лежащего любовника. — Одевайся, милок, а я полюбуюсь твоей статью. После этой ночи мы с тобой, дружок, одно целое, поэтому прятаться — глупо.
Михаил решительно отбросил простынь, соскочил с постели. Широкоплечий с выпуклой грудью, поросшей курчавыми волосками, с узкими бедрами и сильными, в узлах мускулов, ногами, он нравился женщинам и отлично это знал.
У Надежды Савельевны перехватило дыхание, в теле появилась знакомая слабость, предваряющая любовную истому. Сузившимися глазами она страстно оглядывала красивого «бычка», бесстыдно разглядывая его нагое тело. Начиная со ступней ног, твердо стоящих на ковре и кончая выступающим подбородком.
— В шкафу… халат, — нашла она в себе силу вымолвить обычные, казалось бы, слова.
Михаил прошел к шкафу, достал халат, набросил на плечи, затянул узлом пояс. Красуля глубоко вздохнула, всхлипнула. Занавес закрылся, нужно прийти в себя. Еще бы несколько минут и она не выдержала бы, сорвалась с «тормозов» и упала к ногам любовника. К черту — дурацкую гордость, для женщин любовь гораздо важней всей этой мишуры.
— Пойдем застракать. Петенька уже накрыл стол.
Действительно, в столовой все готово. На столе — тарелки с нарезанной колбасой, сыром, судки с подливами, блюда с тушеной рыбой, жаренным мясом, винегретами.
— И это ты называешь завтраком? — ошеломленный изобилием, спросил Федоров. — Да тут целому взводу хватит на обед!
— Как полопаешь, так и потопаешь, — Сотова выдала траченную молью пословицу. — А нам с тобой не мешает компенсировать затраченную энергию, — пряча глаза и покраснев, тихо добавила она.
Удивительный человек, новая его подруга! В постели — бесстыдная до предела, не чурается самых откровенных ласк; в общении — двуликий Янус: то балансирует на грани приличий, то выражается с намеками, которые редко используют самые от"явленные матерщиники, то краснеет по самой, казалось бы, невинной причине.
Пока хозяйка и ее гость завтракали, Петенька стоял в стороне, бросая на Надежду Савельевну обиженные взгляды, одаривая удачливого «соперника» — злобными. Вот я и нажил еще одного врага, равнодушно подумал Федоров. Будто речь шла о невкусном твороге либо ненастной погоде.
Неожиданно вспомнил жену. Недавней легкости как не бывало, она исчезла, вместо нее появилась тяжесть, давящая на душу.
— Сейчас займемся вонючим дерьмом, — об"явила Красуля после завтрака. — Последние часы доживает, падло.
— Кого ты имеешь в виду? — удивился Михаил. Он успел забыть о предстоящей расправе с красулиным конкурентом.
— Жетона… Петенька, вызови ко мне Хвоста. Организуем «военный совет».
Рыжеволосый слуга кивнул и вышел из столовой.
Надежда Савельевна сняла трубку, набрала номер. Подумав, бросила на Федорова лукавый взгляд и переключилась на громкоговорящую связь.
— Слушаю, — раздался хриплый, недовольный мужской голос, похожий на угрожающее ворчание разбуженного зверя.
— Привет, Жетон, — благожелательно поздоровалась Сотова. — Узнал, кто с тобой говорит?
— Красуля, — более мягким тоном ответил Жетон. — Я тебя даже по запаху узнаю, не только по голосу. Потому-что ты в любви банкуешь, издеваешься над бедным старичком… Почему так рано звонишь? Всю ночь забавлялась с любовником?
— А вот это тебя, дружан, не касается. Забавляться с мужиками или не забавляться — мои проблемы. Ты мне не папенька с маменькой и не секретарь партийной организации.
Вот это выдала! Михаил слушал и радовался. Гордая ему попалась женщина, не чета мягкой и слезливой жене, заподозрит измену — не станет плакать и выпрашивать любовного подаяния — мигом отправит на тот свет. Мысль о возможной измене показалась ему настолько нереальной, что он удивился. Сколько раз они с Надеждой встречались? Всего два или три свидания, чисто деловых, без намека на об"яснения и признания. А вот — свершилось: они стали любовниками. И по велению тел и по душевному велению.
С Олей все было по-другому…
— Похоже, наши с тобой отношения зашли в тупик, — продолжала резкий монолог Красуля. — Настало время встретиться и поговорить.
— О чем предстоящий базар?
В хитрости Жетону не откажешь. Знает, старый пройдоха о чем пойдет речь на разборке, точно знает.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я