https://wodolei.ru/catalog/dushevie_dveri/razdviznie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Пол Макоули
Корабль древних


Слияние Ц 2



Пол Макоули
Корабль Древних


Книги – обитель ушедших эпох.
Их голоса шелестят между строк,
Хотя суть их и плоть их развеялись в прах,
Растаяв, как в Лете, в минувших веках.

Томас Карлейль

1. ЗАГОВОРЩИКИ

Пандарас ступил на полутемную арену базилики как раз в тот момент, когда одна часть отряда бросилась на другую. Во главе нападавших неслась Тамора. С грозным кличем она двигалась на самом острие атакующего клина. Йама метался за двойной цепочкой оборонявшихся, призывая свою часть рабов к стойкости.
Крохотные армии столкнулись, раздался грохот обернутых войлоком палок о небольшие круглые щиты. Заметались тени, над головами бойцов кружился целый рой огоньков, напоминая, сноп искр из развороченного костра. С минуту казалось, что атака захлебнется, но затем один из рабов в первой линии обороны отступил перед бешеным натиском Таморы. Его товарищи, вместо того чтобы сомкнуть ряды и закрыть брешь, дрогнули, смешались и подались назад, натыкаясь на вторую шеренгу обороны. Йама пытался докричаться до них, приказывал произвести перегруппировку, но рабы из его отряда валились на землю, спотыкаясь друг о друга, или же просто бросали щиты и посохи и бежали прочь. Тем временем клинообразный строй нападавших тоже потерял свою четкость: рабы принялись гоняться за противниками по всей базилике.
Оказавшись в самом сердце этой неразберихи, Тамора с отвращением швырнула посох на землю, а Йама все дул и дул в свой свисток, пока беготня не прекратилась. Пандарас направился к ним, небрежно наступив на схему диспозиции, которую нынешним утром Тамора аккуратно расчертила мелом на мраморном полу базилики. Два огонька, словно искры, кружились вокруг его головы. Хитрая мордочка Пандараса изображала радостное оживление:
– Неужели опять отмочили что-то не то? А с виду все выглядело очень впечатляюще.
– Торчал бы лучше на кухне с посудомойками, там тебе самое место! – злобно бросила Тамора и пошла прочь, собирая рабов в кучу, чтобы объяснить им, что именно, с ее точки зрения, они сделали не так. Казалось, машины заразились гневом грозной воительницы: они сверкали резким ярко-белым светом и носились вокруг ее головы, словно потревоженные осы. Длинные рыжие пряди волос стекали по спине, как струи крови. На ней были изрядно поцарапанные пластиковые латы и короткая юбочка из вытертых кожаных полос, которая почти полностью открывала взору сильные мускулистые ноги.
Пандарас заметил:
– Они вооружены просто палками, господин. Это что, тоже часть вашего плана?
– Мы пока не решаемся дать им настоящее оружие, – ответил мальчишке Йама. На нем, как и на рабах, была только набедренная повязка, но ни стылый воздух, ни холод засыпанного песком пола, на котором Йама стоял босыми ногами, не охладили его пыл: он весь вспотел, в жилах кипел огонь. Он чувствовал, как все его существо трепещет от возбуждения. Черные густые кудри усмиряла повязка, на шее, на кожаном ремешке, болтался керамический диск – считалось, что в Эпоху Просвещения такие диски служили монетами, а на спине, упрятанный в ножны из козлиной кожи, висел тот самый нож – перевязь обвивала плечи Йамы и застегивалась на груди.
Йама продолжил:
– Мы тренировали их почти весь день. Видел бы ты, как они маршируют.
Пандарас поднял глаза на хозяина и спросил с преувеличенной озабоченностью:
– Как твоя голова, хозяин? Не началась ли у тебя лихорадка из-за раны? Ты в самом деле считаешь, что эта орда уборщиков и полотеров, вооруженных одними палками, сможет отпугнуть ударный отряд Департамента Туземных Проблем? Пусть даже они промаршируют во всем блеске…
Йама улыбнулся:
– А ты зачем здесь, Пандарас? Ты правда хотел мне что-то сказать или явился специально, чтобы подразнить Тамору? Надеюсь, что нет. Она делает, что может.
Пандарас стрельнул глазами по сторонам, затем встал на цыпочки и потянулся так, что его голова достала Йаме до середины груди. Он быстро заговорил:
– Я кое-что узнал. Конечно, ты можешь запихнуть меня на самое дно этого обанкротившегося, полуразрушенного Департамента, но я все равно продолжаю служить тебе изо всех сил.
– Насколько я помню, ты сам выбрал себе место.
Пандарас продолжил:
– Значит, теперь ты можешь сказать мне спасибо за мою предусмотрительность. У меня есть новости, которые могут изменить весь наш план действий, и я желаю возложить свою добычу к твоим ногам, господин. Полагаю, ты останешься доволен.
– Похоже, ты шпионил, Пандарас. Ну, и что ты узнал?
– Дело было в том мавзолее, который они именуют здесь Залом Спокойного Разума, – начал Пандарас. – Пока вы с Таморой играли в солдатиков с этой толпой холопов, я рисковал жизнью, проникая в хитросплетение заговоров. Смертельно опасная игра, где проигравшему уготована смерть, но судьба была ко мне благосклонна, я кое-что узнал, и это может изменить все наши планы.
Зал Спокойного Разума был мрачным помещением без окон, высеченным в базальтовой стене огромной пещеры, в которой размещался Департамент Предсказаний. Йама полагал, что он заперт и давно заброшен, как и многое в этом Департаменте.
Он заметил:
– Наверняка ты отправился туда на свидание с возлюбленной. Ты все еще обхаживаешь ту повариху? Судя по твоему виду, так и есть!
Пандарас умылся, починил разорванную рубаху и почистил башмаки. Он где-то нашел или стащил красный шелковый шарф, который теперь был повязан на его тощей шее с такой небрежной элегантностью, что Йама сразу заподозрил: на это понадобилось целое утро.
Над головой Пандараса, будто живые драгоценности, кружились две крошечные машины.
Он моргнул и сказал:
– Обхаживал, ухаживал, уломал и добился победы. Но я пришел не хвастаться, господин. Это старая сказка, сейчас не до нее. Если я правильно оцениваю ситуацию, мы подвергаемся здесь смертельной опасности.
Йама улыбнулся. Его добровольный оруженосец обожал представлять в драматическом свете самые незначительные события.
Пандарас стал объяснять:
– В Зале Спокойного Разума у самого основания купола есть галерея. Если стать на верхней площадке ведущей туда лестницы и прижать ухо к стене, то можно услышать, о чем говорят стоящие в самом низу. Как я понимаю, подобные штучки очень ценились властителями, которые прекрасно знали, что заговорщики частенько сходятся в разного рода общественных зданиях, ибо такие встречи легко объяснить. Но фортуна улыбается храбрым, господин. Сегодня я сам оказался в роли властителя и подслушал, как шепталась парочка заговорщиков.
Пандарас помедлил. В этот момент Йама отвернулся, вглядываясь в сумрачную глубину базилики. Тамора перестраивала рабов в три шеренги. Ее голос эхом отдавался в обветшалом великолепии сводчатого купола.
Пандарас настойчиво произнес:
– Господин! Это важнее, чем игра в солдатиков.
– Но она тоже нужна. Начать с того, что именно из-за нее мы здесь оказались, к тому же нам полезно поддерживать форму.
Йама не стал добавлять, что эти занятия удовлетворяли в его душе нечто таинственное, жаждавшее действий и борьбы. С того времени, как он вступил в пределы Дворца Человеческой Памяти, сны его заполнились кровожадными видениями, а иногда в нем поднимался беспричинный гнев, в глазах мелькали черно-красные зигзаги молний, начинала болеть голова, потом гнев стихал, оставалась лишь слабость и дурнота. Йаме изрядно досталось за то время, что он провел в Изе, сбежав от префекта Корина. Кроме того, он был ранен, когда они попали в засаду, впервые приближаясь к воротам Департамента Предсказаний. Разумеется, ему следовало отдохнуть, но времени на это не было.
– Я должен знать, что говорит Тамора. Пошли со мной, Пандарас, – сказал Йама.
– Удар по голове породил у тебя иллюзии, господин. Ты вообразил себя солдатом.
– А ты вообразил себя моим оруженосцем, так что мы квиты, оба живем иллюзиями. А теперь – тихо. Поговорим о том, что ты слышал, когда Тамора закончит с нашими горе-воителями.
Тамора запрыгнула на квадратный каменный постамент, когда-то служивший основанием статуи – теперь остались одни ступни, обутые в изящные туфли с остатками желтой краски. Она обвела взором шесть десятков собравшихся вокруг рабов и изобразила на своем маленьком треугольном личике насмешливое презрение. Этот трюк она объясняла Йаме так: чтобы учить, надо прежде всего быть хорошим актером, ни один урок не достигнет цели, если не идет из самого сердца.
Все рабы принадлежали к одной расе: тощие, длиннорукие и кривоногие; их серая кожа тяжелыми складками висела вокруг узловатых суставов. У всех были длинные лисьи физиономии; жесткие нечесаные гривы черных или каштановых волос спадали на спину, а из-под кустистых бровей выглядывали мутные желтые или зеленые глазки. Раса была тупой и поразительно закостенелой в своем упрямстве и нерадивости. Сайл, секретарь Департамента Прорицаний, утверждал, что их семьи служат здесь уже более двадцати тысяч лет. По природе своей они были услужливы и подобострастны, однако непривычная муштра привела их в угрюмое и даже мятежное настроение, и всем своим видом они подчеркивали при каждом удобном случае, что у Таморы и Йамы настоящей власти над ними нет. Поблескивая глазками, они слушали, как Тамора объясняет, насколько плохо они выполнили задание, при этом их острые зубы впивались в черные тонкие губы. Тамора говорила:
– Вы все по очереди принимали участие как в защите, так и в нападении. Вам следует осознать, что если вы хотите победить или устоять на своей позиции, надо сохранять строй. Сила обороняющихся равна силе самого слабого солдата в цепочке. Если он устал, кто-то немедленно должен занять его место. А если нападающие прорвали линию, они тоже должны оставаться в строю, а не разбегаться в разные стороны.
Один из рабов сказал:
– Они стали убегать, а мы кинулись в погоню, госпожа. Что в этом плохого?
Тамора вперила взгляд в говорившего и смотрела на него, пока тот не опустил глаза, потом объяснила:
– За поворотом мог поджидать резерв. Если бы вы налетели на него, как стадо баранов, вас всех тут же уничтожили бы.
– Но ведь больше никого не было, – упрямо пробормотал раб, а остальные согласно зашумели.
Тамора заговорила громче:
– Это пока тренировка. Когда вам действительно придется сражаться, вы ничего точно знать не будете. Поэтому нужно действовать как говорят, а не как вам хочется. Одного человека, когда он сам по себе, убить очень легко, а вот когда он в строю – значительно труднее. Если вы деретесь плечом к плечу, то защищаете не только себя, но и тех, кто рядом по обе стороны, и они тоже вас защищают. В таком случае нет нужды бояться, что враг зайдет с тыла – для этого ему пришлось бы обойти всю линию обороны. А это не выйдет, во всяком случае здесь, в коридорах. На открытой местности сражаются построившись в каре, как вы делали вчера.
Тамора замолчала, чтобы передохнуть, и тут же вперед вышел раб из переднего ряда и сказал:
– Госпожа, если бы у нас было настоящее оружие, мы действовали бы лучше.
– Я открою арсенал, когда вы научитесь управляться с палками, – ответила Тамора. – А судя по тому, что я видела сегодня, у вас и палки-то надо отобрать.
Но раб не отступился. Он был выше остальных, может быть, потому, что не сутулился. В длинной гриве его волос мелькали серебряные нити. У большинства рабов над головой кружились лишь один-два тусклых огонька, а над головой этого висела целая гроздь из шести штук, и горели они почти так же ярко, как у Таморы.
Он настойчиво продолжал:
– Когда дело дойдет до настоящей драки, мы же не будем сражаться этими палками, так почему мы с ними тренируемся?
Рабы зашумели, подталкивая друг друга локтями, а Пандарас шепнул Йаме:
– Внизу, в кухне, они тоже на это жаловались.
Йаму внезапно охватил гнев. Он вышел вперед и встал напротив раба с седой гривой.
– В битве решает не оружие, а дисциплина, – громко сказал он, – а у вас не хватит дисциплины, чтобы напасть на крысиное гнездо.
Раб дерзко посмотрел Йаме в глаза и произнес:
– Прошу прощения, господин, но уж в ловле крыс мы кое-что понимаем.
В толпе рабов кое-кто засмеялся, и Йама совсем потерял над собой контроль. Теперь с ним такое случалось нередко.
– Ну, давай, – бросил он, – давай, крысолов! Покажи, как ты умеешь сражаться.
Раб обернулся к товарищам, но никто из них не выказал желания ему помочь. Смутившись, он произнес:
– Господин! С тобой я не хочу драться.
– Нам не приходится выбирать, с кем сражаться.
Йама попросил у Таморы ее меч и рукояткой протянул его рабу.
– Бери! Бери сейчас же!
Раб выронил палку и простер пустые ладони:
– Господин…
Со своего постамента Тамора резко приказала:
– Делай, что тебе говорят, или проваливай отсюда, как трусливый пес.
Йама все совал эфес в руки рабу, так что тот в конце концов был вынужден его либо взять, либо уронить себе под ноги.
– Бери-бери… Вот так. Теперь подними его повыше, это тебе не швабра, это – оружие. Убить можно острием или же режущим лезвием, а если ты боишься крови, то можно просто плашмя ударить врага по голове, так что из него дух выйдет. Однако не советую тебе использовать этот прием с более опытным противником. Тот человек, что ранил меня таким способом, лишился почти всех пальцев, когда я отражал его удар. Подними меч! Кончик лезвия должен быть вровень с глазами.
Тамора заметила:
– Если ты мужчина, то должен знать, что чем выше угол, тем резче выпад. Слушай учителя! Докажи, что ты мужчина.
Остальные рабы, разрушив строй, отошли подальше и образовали нечто вроде круга, а Йама и седовласый раб оказались в центре. Теперь они пересмеивались, и Йама на них прикрикнул, повторив слова сержанта Родена, которые сам слышал множество раз:
– Не смейся над вооруженным человеком, если, конечно, не хочешь с ним сразиться.
Указав на седовласого раба, Йама ткнул себя пальцем чуть ниже грудины и сказал:
– А теперь попробуй нанести мне удар. Целься сюда. Если промахнешься и не попадешь в сердце, то можешь задеть легкое.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52


А-П

П-Я