https://wodolei.ru/brands/Vitra/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

не видел ли кто генерала Власова? Едва Рогов подошел к нему, шатаясь от усталости, и поднял для рапорта руку к непокрытой голове — пилотку он уронил в Полнеть, — тот бросился к нему, обнял:
— Рад, — сказал он, — поздравляю… Где остальные? Что с Власовым?
Начальник разведотдела пожал плечами.
— Его группа двинулась вдоль узкоколейки, — с усилием разжимая губы, сказал он. — Вон там…
Рогов повернулся и показал в сторону Долины Смерти, где продолжала грохотать канонада. Мерецков судорожно вздохнул.
— Рогов, — сказал он, — я дам тебе тринадцать танков КВ… Сможешь доставить мне Власова? Живым или мертвым…
— Прямо сейчас не смогу, товарищ командующий, — сказал Александр Семенович. — Хоть немного поспать…
Кирилл Афанасьевич внимательно оглядел его. Только сейчас он понял, что вынуждены были испытать люди, которых встречал здесь всю ночь и в это вот уже переставшее быть ранним утро.
— Отдыхай, Рогов, — сказал он. — Нет на свете наград, которых вы не заслужили…
…Потом полковник Рогов узнал, что Мерецков послал для спасения генерала Власова танковую роту во главе с капитаном Бородой. Тот, пересаживаясь с подбитых под ним танков на невредимые пока, добрался будто бы до места последней стоянки штаба 2-й ударной, но не нашел там никого и вернулся.
Александр Семенович тогда недоверчиво хмыкнул. «Если не обнаружил никого из штабистов, так как же этот лихой парень, сумевший в оба конца пройти Долину Смерти, определил, что это именно и есть наш КП? — подумал Рогов. — Впрочем, не все ли равно… Там, где мы прошли в ту ночь, теперь уже никому больше спастись не удастся».
На второй день разведчик встретил политрука, лицо которого показалось ему знакомым.
— Мы где-то встречались? — спросил он.
— Так точно, товарищ полковник. Виктор Кузнецов, ответственный секретарь «Отваги», газеты Второй ударной армии.
— Нету больше нашей армии, Виктор Кузнецов, — вздохнул Рогов.
— Будет, — уверенно произнес журналист. — Восстанет из пепла…
— Это точно, — усмехнулся Александр Семенович. — Чего-чего, а фениксов у нас хватает… От Волги до Амура. А что у тебя в руке?
— Несу в политотдел, — сказал Кузнецов и протянул рапорт Рогову.
Тот прочитал: «Группа сотрудников газеты 2-й ударной армии „Отвага“, вышедшая из окружения в ночь на 25 июня, сообщает вам следующее.
«Газета „Отвага“ выходила в окружении ежедневно. Последний номер вышел 23 июня. Номер за 24-е был почти уже готов — гранки номера сохранены, когда в расположение редакции прорвались автоматчики. Редакция находилась в это время в 3 — 3,5 километрах от Новой Керести по жердевке. Гвардейцы 19-й дивизии Буланова занимали оборону в 800 метрах от нас по дороге Новая Кересть — Замошье. Продвинуться вперед в расположение КП армии, на Дровяное Поле, мы не имели возможности, так как дорога была местами разбита бомбежками и сплошь забита машинами, вышедшими из района Новой Керести.
Материальная часть нашей типографии была уничтожена по устному приказанию начполитотдела Гаруса, полученному редактором Румянцевым 24 июня. Машины мы уничтожили лишь тогда, когда был уничтожен весь транспорт, стоявший перед нами.
Вечером 24 июня весь личный состав редакции и типографии присоединился к КП 57-й бригады. Отсюда мы отправились на прорыв. Вместе с нами шла группа зенитчиков 100 ОЗАД.
Из окружения вышли…»
Рогов взглянул на Кузнецова.
— Не густо, — сказал он. — Всего шесть человек… Вместе с тобой?
— Да, — ответил Кузнецов. — Холодков, начальник походного издательства, Иван Лаврентьевич… Черных, Каминер, Летюшкин, Раппопорт и Левин.
— А сколько было? Кузнецов опустил голову.
— Много, — глухо сказал он.
Александр Семенович заглянул в рапорт.
«Ничего неизвестно о следующих товарищах, — писал ответственный секретарь. — Румянцев, Бархаш, Лихачев, Чазов, Перльмуттер, Разумиенко, Ермакович, Желтова, Старченко, Голубев, Купорев, Жестов, Смолин, Жуликов, Лакин, Елизаров, Субботин, Ятаев, Мачнев, Корочкин, Ятин…»
— А Залилова почему вычеркнул? — спросил начальник разведки.
— Говорят, что видели его уже на этой стороне…
— Надеешься, значит? Это хорошо. На войне без надежды нельзя. Да… Куда ж ты теперь подашься, парень?
— Новую редакцию создавать.
— Не хочешь ко мне в разведку? Нам нужны соображающие люди.
— Я ведь журналист…
— Тем более. Такие особенно подходят. Ты подумай… Прощай пока. Может быть, и поработаем когда-нибудь вместе.
64
Из письма новгородского следопыта Николая Ивановича Орлова председателю Совета ветеранов 92-й стрелковой дивизии В. И. Белокопытову.
«…Вот уже два десятилетия собираю материал о действиях 2-й ударной в январе — июне 42-го года. Вы, наверно, знаете, что эту армию связывают те, кому это выгодно, с именем последнего командующего — А. А. Власова: раз, мол, Власов стал предателем, то и армию нечего вспоминать. Но историю не переделаешь… Сейчас совершенно очевидно, что 2-я ударная армия, несмотря на ее тогдашнее поражение, в труднейшее для страны время спасла Ленинград. Как известно из немецких источников, их войска готовились к последнему штурму города. И вот в это-то время и началось наступление Волховского фронта. 2-я ударная оттянула непосредственно на себя шестнадцать дивизий врага…
Вам можно не рассказывать про голод в мае — июне, сами это пережили. Но знали ли вы о раненых, располагавшихся вдоль Узкоколейки? Их было двенадцать тысяч человек, оставленных врагу… Это в районе между реками Глушица и Кересть, около так называемого Дровяного Поля.
Что сейчас представляет из себя Мясной Бор? Поселок за последние годы отстроился. Сейчас это отделение совхоза «Красный ударник». Из старых жителей осталось пять-шесть семей. Но в лесах, вернее в том, что от них осталось, и в Долине Смерти до сих пор еще пахнет войной.
В этом году по просьбе военкомата я работал там с ребятами-десантниками. Только у речушки Полнеть, это как раз в центре прорыва, мы нашли около семи тысяч единиц боеприпасов и собрали останки пятисот — шестисот воинов, хотя в этих местах работы велись уже много лет. Мне лично удалось установить по медальонам около четырехсот фамилий погибших и сообщить их родственникам.
Вблизи станции Мясной Бор, в радиусе пяти-шести километров, почти вся военная техника вывезена, но в районе Новой Керести по бывшим настильным дорогам осталось много сгоревших и взорванных автомашин, тракторов и другой техники. Деревни Новая Кересть, Теремец Курляндский, Любино Поле, Кречно и другие не восстановлены.
…В Мясном Бору есть три больших братских кладбища. На них стоят памятники. Несколько памятников сделал наш клуб «Сокол». Один из них погибшим воинам 18-го артполка РГК. Там же соорудили памятники войнам 2-й ударной, 59-й и 52-й армий, погибшим в Долине Смерти. Есть памятники у реки Полнеть.
…В этом году два раза прошел по местам боев 42-го года, водил ребят из школ. Один поход был лыжный, а второй по весне… Девятого мая народу здесь бывает очень много. Мы по традиции ежегодно перед Днем Победы ездим сюда и приводим в порядок захоронения. А 9 Мая вместе с ветеранами приезжают взрослые и школьники, идущие по следам родственников и земляков.
У меня выросла неплохая смена, особенно мои сыновья. В прошлом году они сделали много находок, обнаружили медальоны воинов из 305-й стрелковой дивизии. Она держала оборону от Теремца Курляндского через Малое Замошье и до реки Кересть на левом фланге прорыва, если смотреть от Мясного Бора в сторону Новой Керести.
Одна находка уникальная. В неглубокой воронке на болоте в пяти километрах от Мясного Бора, на стыке обороны 1001-го и 1002-го стрелковых полков 305-й дивизии, обнаружили останки погибших и среди останков чудом сохранившийся вещмешок. Я пишу «чудом», и это действительно чудо. Как будто не прошло тридцати пяти лет с той поры. В вещмешке находились три носовых платка, три подворотничка и кисет. Их отстирали от болотной грязи, они нисколько не истлели. Там же находился цинк из-под патронов, в который были вложены голенища хромовых сапог. Подошвы срезаны, голенища засунуты друг в друга. А внутри чехол от гранаты Ф-1, в кем лежали: партийный билет, расчетная книжка, командирское удостоверение, две сберегательные книжки на имя жены, квитанции переводов, характеристика. Удостоверение выдано 23 июня 1941 года Военно-политическим училищем им. В. И. Ленина, ныне академия. И еще 3600 рублей денег. Последняя получка отмечена в партбилете и расчетной книжке. Деньги получены за май и июнь 1942 года. Находились там и фотографии, на которых изображен сам владелец документов, встречи с делегациями, приехавшими на фронт. Фотографии дочерей трех и пяти лет, очень похожих на владельца партбилета. Все это принадлежало комиссару разведотдела 2-й ударной армии Василию Ивановичу Мотрошилову. Мы сразу нашли его родных… В присутствии дочерей и сестры Василия Ивановича его останки были торжественно захоронены на братском кладбище Мясного Бора.
Мои ребята обнаружили останки начальника инженерной службы 305-й стрелковой дивизии майора Бисноватого. Родственников пока найти не удалось. Известно, что жили они в Киеве. В этом году в том же районе Валера и Саша Орловы вблизи немецких огневых точек нашли останки командиров 19-й гвардейской стрелковой дивизии. Несколько лет тому назад мне писал ординарец полковника С. И. Буланова, командира 19-й гвардейской, о последних минутах выхода. Ординарец, будучи раненным, попал в плен, но смерть комдива Буланова, заместителя начальника штаба, и замкомдива по тылу подполковника Степанова, а также группы командиров штаба 19-й гвардейской помнит хорошо. Сам он жил в Новосибирске, а сейчас его нет, умер… Так вот, по всем данным, это и есть та группа. Среди останков найдены пистолеты ТТ, браунинг. У одного из погибших сохранилась записка к жене. И нам сразу удалось найти в Томской области жену и сына погибшего. Это артиллерист из 19-й гвардейской дивизии, бывшей 366-й стрелковой, П. И. Салтыков. Его сын приезжал на похороны отца.
Среди останков найдена печать 366-й дивизии. Очевидно, не успели сменить печать на 19-ю гвардейскую, началось окружение.
Месяц тому назад ребята нашли еще одного командира. Это видно по оружию и амуниции. У него был угловой штамп и печать автодорожного отдела 2-й ударной армии. Кроме печати у командиров из группы Буланова найдены авторучки, две штабные лупы, различные расчетные линейки и другое. Одной из найденных авторучек — она тридцать пять лет пролежала в болоте — я и написал вам это письмо… 15 сентября 1977 года».
65
Варю Муханкину, военфельдшера, перевели в отдельный батальон связи 259-й стрелковой дивизии 28 января 1942 года, в самый разгар наступления 2-й ударной.
Стояли лютые морозы. Спасались тем, что на ночь садились спинами друг к другу, образовывался большой круг. Кто выпадал из него невзначай, больше не просыпался.
Как-то припозднилась Варюха-горюха, прошел накануне жестокий бой, случилось много раненых. Допоздна отправляла их в тыл фельдшерица, стало вовсе темно, когда она примостилась сбоку к спаянному человеческим теплом кругу. И стала замерзать. Но до конца не закоченела, заметили ее связисты и взяли в середку круга, отогрели.
…Зима длилась долго. Насмотрелась смертей Варвара, но самое жуткое ждало ее впереди, когда здоровые и недавно крепкие еще бойцы, закаленные до небывалой стойкости, стали вдруг умирать от голода. Чтобы спасти их, медики, хотя они и сами почти ничего не ели, изобретали разные способы поддержать страдающих от жестокого недоедания людей. И кору с липы толкли, и кислые трилистники собирали, почки березовые шли в дело, а прошлогодняя клюква и появившиеся в мае сморчки проходили уже по разряду деликатеса.
Потом собирались идти на прорыв. Но идти могли те, кто сохранил еще силы, а в армии скопились тысячи лежачих раненых. Вывезти их не было уже никакой возможности. Так и замерли под открытым небом госпитали и медсанбаты — гигантские скопища изувеченных, но живых пока людей, — которым суждено было вскоре превратиться в чудовищные могильники.
И тут возникла еще одна трагедия войны. Медики физически в состоянии были идти на прорыв, но согласно инструкции врачам и медицинским сестрам полагалось быть при подопечных. Отойти от раненых они были не в состоянии, и оставалось им ждать, когда появятся пришельцы и решат их судьбу.
Варваре только-только двадцать минуло, и умирать девушке не хотелось… А кому хочется и в более зрелом возрасте?
Когда пошли в Долину Смерти, наткнулись на убитую ровесницу Варвары. Недавно, видать, поразила мина красивую сестричку.
— Снимем с нее, Варюха, сапожки, — сказал ей усатый сержант-телефонист. — Хромовые ведь, новенькие еще. Твои, товарищ лейтенант медицинской службы, вовсе развалились, каши просят.
— Чтоб я да мертвую подругу разула?! — возмутилась фельдшерица. — Сколько сама проживу — не знаю… Но к своим и босиком выйду.
Напророчила Варвара. Так и шла потом без сапог, подошвы их отвалились, не один десяток километров по немецким тылам, ибо выйти их отряду к Мясному Бору не удалось. Вел группу подполковник Стукаченко, командир 944-го полка. Поначалу взяли курс на Лесопункт, на северо-запад, там наткнулись на засаду, потеряли половину бойцов, осталось их две дюжины всего. Подались западнее, к Чудову, две недели туда пробирались, а когда подошли, Стукаченко послал Варвару с другой медсестрой на разведку: женскому полу, дескать, сподручней.
Добрались они до тракта из Новгорода на Чудово и увидели, что заполнен он немецкими войсками. Вернулись девушки, доложили, что здесь не пройти, а подполковник им говорит: «Отдохните, дочки, часок-полтора в кустах…» Заснули мертвецким сном. Разбудили их ударами сапог в бок. Встрепенулась Варвара — в лицо ей ствол автомата направлен, кругом немцы гогочут, видать, смешны им были эти ошалевшие от страха русские Катюши.
…Воевать военврач Тамара Смолина, выпускница 2-го Московского мединститута начала в сентябре тридцать девятого года. Тогда это и не войной вовсе называлось, а Освободительным походом, обусловленным соглашением с Гитлером от 23 августа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116


А-П

П-Я