https://wodolei.ru/catalog/dushevie_dveri/dlya-dushevyh-kabin/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Затем сел в кресло и вытянул перед собой ноги в начищенных до блеска сапогах.
— Вы сказали, фрау Глясс, что здесь был капитан Клос?
— Да, — прошептала она.
— Это очень интересно. Они разговаривали в кабинете? Случайно, не знаете, о чем?
— Я не подслушивала, господин штурмбанфюрер.
— Жаль. Что было дальше?
— Я уже говорила. — Она приложила к глазам платочек. — Муж сказал мне, чтобы я прекратила сборы.
— Почему?
— Не знаю. Я его не спрашивала об этом. Он только сказал мне, что Курт жив. Вы понимаете? Сколько времени мы ничего не знали о нашем сыпе! Хотя он и в плену, но все-таки жив.
— Откуда ему это известно?!
Фрау Глясс пожала плечами:
— Может быть, через Красный Крест?
— Вы шутите, фрау Глясс?! Вам сказал муж о Курте после ухода Клоса?
— Да.
— А что было дальше?
— Я выбежала на веранду, спустилась в сад, а потом постучала в комнату прислуги. Дверь была заперта. Мне показалось, что я слышала голоса и что у нее кто-то был.
— Позовите ее! — раздраженно приказал Бруннер.
Он взял Барбару за подбородок, слегка похлопал ладонью по щеке:
— Что тебе известно, милочка?
— Ничего, господин штурмбанфюрер.
— Не лги. У тебя был твой парень?
— Нет… Мой парень работает на заводе. Видимо, госпоже Глясс это показалось.
Бруннер снова похлопал ее по щеке, но уже значительно сильнее.
— Немцам не может казаться, дубина… Когда последний раз видела профессора?
— Когда он пошел спать в свой кабинет, — спокойно ответила Барбара.
— Мы еще проверим, не лжешь ли ты? Скажи мне…
Бруннер не успел задать вопроса. В кабинет вбежал эсэсовец, что-то шепнул Бруннеру и вышел. Штурмбанфюрер вскочил и снял фуражку…
— Пошла вон! — приказал он Барбаре и обратился к фрау Глясс: — Мы должны быть мужественными, мы немцы. Ваш муж убит. Только что недалеко от ограды сада найден его труп. Вы должны пойти со мной. Необходимо произвести опознание.

Клосс должен был представить Броху доклад о положении на наиболее уязвимом участке обороны вдоль канала. О нем не случайно так беспокоился полковник. На следующий день, а может быть, раньше он намеревался послать туда два батальона фольксштурмовцев, но в то же время надеялся, что противник не начнет наступление с форсирования водной преграды. Нужно было приложить все силы, чтобы еще более уверить полковника в этом. Между каналом и заводом тянулись заливные луга, которые пересекал только противотанковый ров, за ним располагались позиции пехоты с фаустпатронами. Клос считал, что эти препятствия будут преодолены без особых затруднений и, если наступление начнется вовремя, наши войска через час должны выйти к заводу.
Брох сидел, склонившись над картами, он даже не поднял головы, когда капитан вошел в кабинет.
Клос доложил:
— На пятом участке обороны не замечено какого-либо движения противника.
— Все в порядке, — проговорил полковник, указывая Клосу на стул. — Я думаю, наступление начнется в районе казарм и вокзала. На их месте я поступил бы именно так. Это даст нам возможность удержать порт и завод по крайней мере до вечера следующего дня. А потом…
Раздался телефонный звонок, полковник снял трубку. По-видимому, донесение, передаваемое по телефону, было весьма важным, ибо Брох не прерывал говорящего, а его лицо принимало все более озабоченное выражение. Может быть, докладывают о Гляссе?
«Профессора убили? Или похитили? Кто? Для чего? Зачем?» — размышлял Клос, сидя перед Брохом.
— Хорошо. Все понял… Прошу взять с собой отряд жандармов и взвод солдат. Обо всем докладывать мне лично. — Брох положил телефонную трубку. — Пеленгаторы засекли вражескую радиостанцию, — сказал он. — Она работает здесь, в городе. Просто не верится.
Клос с трудом сдержался. Самое главное — ничем не выдать себя и успеть на Кайзерштрассе раньше, чем там окажутся немцы. Через полчаса Косек выйдет в эфир, и, если он не успеет передать командованию, что наступление необходимо начать ночью, все может провалиться — немцы опомнятся и предпримут контрмеры.
— Солдаты через час начнут прочесывать квадрат, в котором обнаружен радиопередатчик противника, — сказал Брох.
Клос встал:
— Я должен возвратиться на пятый участок обороны, господин полковник. Я могу идти?
Брох в знак согласия кивнул головой. Неожиданно я дверях появился Бруннер. Небрежно бросив; «Хайль Гитлер», он сразу же обратился к Клосу:
— Ты торопишься, Ганс?
— Да, тороплюсь.
— Однако тебе придется задержаться. Я хотел бы, — он подошел к письменному столу Броха, — сделать весьма важное сообщение, господин полковник, и задать в вашем присутствии несколько вопросов капитану Клосу.
Брох устало посмотрел на него:
— Что еще случилось? Докладывайте. Только я хотел бы вам напомнить, что у нас нет ничего более важного, чем оборона города.
— Это касается профессора Глясса. — Бруннер кратко доложил о случившемся, особо подчеркнув, что страшно изуродованный труп ученого найден недалеко от ограды сада.
Брох выслушал сообщение довольно равнодушно, лишь на мгновение выразив недоумение, что сильно задело Бруннера.
— Вы представляете, что это значит? — кипятился он. — Необходимо об этом немедленно доложить рейхсфюреру.
— Ну и, докладывайте. Это ваше дело. — Брох явно не хотел вмешиваться. — А какое отношение к этому имеет Клос?
— Дело в том, что капитан Клос за несколько минут перед смертью Глясса был на вилле у профессора.
Брох пожал плечами:
— Ну и что? Господин Клос, вы были там?
— Да, был, — спокойно ответил Клос. — Возвращаясь с пятого участка обороны, я вспомнил, что еще не успел передать ему нечто важное, и решил это сделать. — Клос был уверен, что фрау Глясс наверняка передала Бруннеру то, что ей сказал муж после его ухода.
— О чем ты разговаривал с профессором? — спросил Бруннер.
— Это не имеет никакого отношения к смерти Глясса! — резко оборвал его Клос. Он посмотрел Бруннеру прямо в глаза: — Но если вы находите это важным, я могу сказать. Во время боев за Померанию я встретил одного офицера из 148-й дивизии, который был близким приятелем молодого Глясса. Он рассказал, что сын профессора был ранен и попал в плен. Так как я собирался тогда ехать в Тольберг, он попросил меня передать это старику Гляссу. — Клос придумал эту историю, пока ожидал вызова к полковнику.
— Почему ты раньше не рассказал об этом профессору? — не унимался Бруннер.
— Должен признаться, как-то совсем забыл об этом, — сказал Клос, обращаясь к полковнику Броху.
— После твоего ухода, — медленно проговорил Бруннер, — профессор сказал своей жене, что он отказывается от эвакуации.
— Мне об этом он ничего не говорил.
— Неужели? — с насмешкой спросил Бруннер.
Обстановка накалялась. Необходимо было переходить в наступление.
— А теперь, Бруннер, я хочу задать тебе несколько вопросов.
— По какому праву?
— Господа, — сказал Брох, которому эта история, видимо, начинала надоедать, — не забывайтесь: вы находитесь в кабинете начальника. Выясняйте свои отношения где-нибудь в другом месте.
Брох дал понять таким образом, что его совершенно не интересует дело Глясса. Клос и Бруннер вышли в адъютантскую.
— Где обнаружили труп профессора? — спросил Клос.
— За забором сада. Там, где начинаются луга.
— Странные убийцы… Они не пожелали убить Глясса в его доме. Что ты на это скажешь, Бруннер? — с иронией спросил Клос.
— Я не люблю такого тона, Клос.
— Ты забыл, Бруннер, что сегодня уже один раз упоминал имя профессора Глясса. Тогда он был еще жив.
— Ты хочешь выступить против меня? — сказал Бруннер.
— Я хотел бы посмотреть на труп Глясса, — спокойно ответил Клос.
— Пожалуйста. Ты можешь это сделать в любое время. Труп профессора уже опознан его женой.
Тело убитого было изуродовано до неузнаваемости. Клос смог только узнать домашнюю куртку профессора, в которой он принимал его в кабинете, и сорочку — темно-синюю, с мягким воротником.
— Вскрытие трупа, конечно, не сделали? — сухо спросил Клос. — И не провели никакого обстоятельного обследования?
— Нет.
— Жена профессора опознала труп мужа только по домашней куртке и сорочке?
— Да.
— Ты мог бы избавить ее от этого кошмарного зрелища, Бруннер. Это было излишне. Как ты думаешь, с какой целью профессор надел сорочку наизнанку?
Они смотрели в упор друг на друга. В глазах Бруннера Клос заметил страх и ненависть.
— Может быть, ты на это ответишь? — тихо спросил штурмбанфюрер.
— Может быть, и отвечу, — сказал Клос, — но только не сейчас. У меня нет свободного времени.
Клос вышел из штаба. Город был погружен во мрак. Кругом царила мертвая тишина. Клос посмотрел на часы: через несколько минут Косек начнет передачу в эфир. Он должен сообщить командованию обстановку в городе, положение на заводе. А это значит, что радиопеленгаторы с абсолютной точностью установят местонахождение радиостанции.
В подвале разрушенного дома его уже ждал сержант Косек. С трудом переводя дыхание, Клос объяснил создавшуюся ситуацию.
— Прошу вас, пан капитан, напишите мне текст радиограммы, — сказал сержант, старательно набивая свою трубку.
— Хорошо, будем передавать. А потом уничтожим все шифры, документы, радиостанцию, — решил Клос, быстро набрасывая на листке бумаги текст. — Вызывай.
В это время послышался шум моторов грузовиков, проезжающих по Кайзерштрассе.
— Все, — сказал Клос. — Теперь не успеем.
— Время передачи наступило, — спокойно сказал сержант и подсел к радиопередатчику. — Прощу вас, пан капитал, не оставайтесь здесь, уходите. Я справлюсь один.
— Ты что, с ума сошел? Как я могу?..
— Уходите, и как можно быстрее, — повторил Косек. — Я все передам, а там видно будет. Вам необходимо быть на заводе.
Снова послышался шум моторов.
— Бессмысленно погибать двоим, — сказал сержант. — Идите, пан капитан. — Он достал рюкзак и вытащил из него гранаты. Положил около себя автомат. Делал все не спеша, продуманно.
Клос понимал, что Косек прав. Каждый из них должен до конца выполнить свой долг. Таков закон войны. Но в то же время Клос чувствовал, что не сможет оставить одного этого бесстрашного парня. Косек уже надел наушники и рукой еще раз показал капитану на дверь. И вдруг Клосу пришла невероятная мысль. Шанс на удачу был мал, но все же он решил рискнуть. Сержант уже передавал сообщение в эфир, он даже не обернулся, когда Клос выходил из комнаты. Выйдя в темный длинный коридор, Клос нашел убитого им два часа назад немца и втащил его в комнату.
Грузовики остановились на Кайзерштрассе, послышались голоса, топот сапог. Клос ударом ноги открыл дверь подвального помещения, где находился Косек. Сержант к этому времени уже закончил радиопередачу.
— Какого черта вы здесь торчите? — закричал он, не соблюдая уже никакой армейской субординации.
— Снимай с него мундир и быстро переодевайся! — приказал Клос. Он погасил керосиновую лампу, сорвал штору с окна.
Немцы были уже во дворе… Клос нажал на спусковой крючок автомата — стрелял прицельно, короткими очередями. Теперь он думал о том, как выиграть этот бой, видел мушку прицела и фигуры бегущих вражеских солдат. Сержант уже застегивал эсэсовский плащ и через минуту встал рядом с капитаном. Немцы залегли во дворе, открыв беспорядочную стрельбу. Пули крошили стену над окном подвала.
— Хватит! — приказал Клос.
Немцы продолжали стрелять, короткими перебежками приближаясь к входной двери подвала.
— Косек, гранаты! — крикнул Клос.
Они выбежали в коридор. Когда в дверях показался первый немецкий солдат, Клос метнул гранату. Взрыв рванул по каменному перекрытию, обломки ударили по стенам коридора. На какое-то время воцарилась тишина. Немцы отскочили от двери.
— Теперь бросай ты, — сказал Клос и указал на дверь того помещения, где был передатчик. Только сейчас сержант понял план капитана. Он бросил гранату и припал к земле. В комнате, где они только что находились, раздался взрыв. Немцы, оцепившие двор, увидели клубы дыма, валящего из узкого окна подвала.
Клос и Косек перебежали в самое дальнее помещение подвала. Прошло несколько минут, прежде чем немцы решились войти в подвал. Как и предвидел Клос, обнаружив разбитую радиостанцию и изуродованный труп, они решили, что радист сам подорвал себя гранатой.
Клос окинул взглядом сержанта, застегнул пуговицу на его плаще и открыл дверь. В коридоре, заполненном немецкими солдатами, было черно от дыма.
— Проверить все помещения! — скомандовал Клос.
«Как хорошо, — подумал он, — что сюда прислали солдат вермахта, а не СС».
Какой-то унтер-офицер посмотрел на него с удивлением, но встал по стойке «смирно», когда Клос подошел к нему и сказал почти шепотом:
— Что за балаган? Наведите порядок и доложите по всей форме.
Они вышли на улицу, не торопясь миновали военные грузовики… Клос устало закрыл глаза и подумал, что ему снова повезло, невозможное стало возможным.
— Передали сообщение? — спросил он сержанта.
— Так точно, пан капитан, — ответил Косек. И добавил: — Я думал, что это мой последний выход в эфир. Прошу извинить меня, пан капитан…
Клос посмотрел на часы. До выступления рабочих на заводе оставалось четыре часа.

Инженер Альфред Кроль шел по безлюдным улицам Тольберга. От завода до штаба было не так уж далеко, но сегодня эта дорога казалась ему слишком длинной. Конечно, он мог бы позвонить в штаб, и они немедленно бы приехали. Но он решил пойти лично. По дороге Кроль старался ни о чем не размышлять, ничего не взвешивать, потому что знал: он не сможет изменить своего решения, как не сможет стать другим человеком. Он уже миновал Гинденбургштрассе и на минуту остановился перед гимназией имени Бисмарка. Здесь когда-то он сдавал экзамен на аттестат зрелости, здесь поступил в гитлерюгенд, приходил сюда позже, уже как офицер, чтобы рассказать молодежи о фронтовых испытаниях. За углом, на улице, носящей красивое название Гольденштрассе, раньше жила Инга. Она погибла в Гамбурге во время налета вражеской авиации летом сорок третьего. Они дали друг другу слово, что после войны поселятся здесь, в Тольберге, в уютном домике на берегу моря.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35


А-П

П-Я