https://wodolei.ru/catalog/dushevie_poddony/glybokie/80x80cm/akrilovye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В масках были торговцы рыбой и цветочницы. Раф как-то увидел женщину в маске, которая давала грудь младенцу, на лицо которого тоже было натянуто некоторое подобие маски.
Наблюдая происходящее вокруг него и прислушиваясь к разговорам, Раф молча шел через город. Куда бы он ни попадал, он всюду слышал имя Фоски Лоредан. Люди говорили, что никогда еще жена комиссара не была так красива и не казалась такой веселой. Ее остроты повторялись прохожими, а о ее шутливых проказах рассказывали вновь и вновь.
Утверждали, например, что однажды драматург граф Карло Гоцци, вернувшись домой после вечернего представления в театре, увидел, что его дом сияет огнями и там гремит блестящий бал. Однако ливрейный лакей Гоцци не впустил его в дом, поскольку у того не было приглашения, и Гоцци стоял под собственным балконом и кричал: «Фоска, умоляю, впустите меня!»
Или еще одна история о вечере, когда она танцевала с одним из российских великих князей. Во время танца разорвалось ее жемчужное ожерелье. Великолепные жемчужины, отлично подобранные одна к другой и воистину бесценные, раскатились по всему залу. Синьора Лоредан продолжала танцевать как ни в чем не бывало, не сбившись с такта и не обратив ни малейшего внимания на случившееся. Этот пример стал символом карнавального сезона. «Пусть ничто не мешает наслаждению!»
Говорили, будто у этой дамы было по два платья на каждый день – одно утреннее, а второе вечернее. У нее был легион любовников, порой довольно причудливых. Так, один из них – карлик граф Флабонико доходил ей едва до талии, но зато писал ежедневно по новому любовному сонету. Или несчастный граф Савойский, пытавшийся свести из-за нее счеты с жизнью.
Раф пришел к выводу, что Алессандро Лоредан имеет, по-видимому, такую жену, которую заслуживает.
Однажды вечером, не в силах угомониться, Раф отправился в «Ридотто», игорное заведение, находившееся недалеко от площади Сан-Марко. Игроки были в масках, поскольку посещали сей вертеп круглый год, а не только во время карнавала, и хотели сохранить анонимность в тех случаях, когда разорялись дотла. Женщины играли столь же безрассудно и с таким же азартом, что и мужчины.
Раф вступил в игру и постоянно выигрывал. Он уже решил уходить и собирал свой выигрыш, когда услышал заставивший его похолодеть звук – женский смех. Высокий и ясный, он как птичий щебет пронесся над гулом зала. Раф оглянулся. Окруженная выводком поклонников, эта женщина играла за соседним с ним столиком. Она делала глупые, лишенные логики ставки и проигрывала игру за игрой.
– Хочу попробовать еще раз! – воскликнула она. – Но мой бедный кошелек пуст.
Ряженые вокруг нее умоляли позволить им дать ей взаймы, и пока она раздумывала, от кого принять деньги, Раф вышел вперед и глубоко поклонился.
– Синьора, прошу принять скромное предложение от незнакомца. – Он вынул из кармана золотой цехин. – Сегодня вечером мне повезло в игре, но сердце мое разбито.
Она одарила его ослепительной улыбкой. Он затаил дыхание. Даже под маской она была восхитительна – пастушка в платье из белого атласа, расшитого бутонами роз. Глубокий вырез платья был скромно прикрыт тонкой, как паутинка, белой косынкой. Талия платья была поднята, согласно новой моде, довольно высоко и подвязана розовым кушаком. Один из ее лакеев держал черный плащ, подбитый белым мехом. На голове у нее была широкополая шляпа из белой соломки, обвязанная широкой розовой лентой. Лицо прикрывала небольшая овальная атласная маска.
– Неужели? – спросила она с любопытством. – Но скажите, синьор, почему ваше сердце разбито? Ведь счастье за игорным столом доставляет удовольствие всем! Во всяком случае, меня оно обрадовало бы!
– В народе, синьора, говорят, что тому, кому везет в карты, не повезет в любви. Именно поэтому я предлагаю вам выигранную мною монету, ибо, если вы проиграете ее, я смогу рассчитывать, что обрету истинное счастье в любви.
Она отбросила голову назад и с удовольствием рассмеялась над его неуклюжим предложением. Раф был уверен, что это и есть та самая женщина, которая высмеяла его в зале заседаний сената. Тогда он был готов задушить ее.
– Я принимаю вашу монету, синьор Маска, – сказала она, используя традиционную форму обращения на карнавалах. – Обещаю, что проиграю ее.
Она сыграла и, к величайшему удовольствию своих спутников, проиграла.
– Ну вот. Что я говорила? Ваш успех в картах ухудшился. – Она дала ему поцеловать свою изящную руку. Он взял ее и удивился – такой она была мягкой и миниатюрной. Ее серые глаза ярко сверкали в прорезях маски. – Возможно, сегодня, – сказала она так тихо, чтобы больше никто не мог слышать ее, – вы найдете любовь, которую ищете, синьор Маска. Я была бы счастлива помочь вам.
Он поцеловал кончики ее пальцев. Она отняла руку и заявила своим друзьям, что игра навела на нее скуку и что им нужно придумать для нее что-нибудь действительно веселое. Они направились к дверям. Раф подошел к оставшемуся у стола мужчине.
– Умоляю вас, синьор, – сказал он, – назовите, если знаете, имя этой дамы.
– Что? Ее? – Ряженый был так поглощен игрой, что едва ли расслышал вопрос. – О, это Фоска по фамилии Лоредан.
– Лоредан? – Раф нахмурился под маской. – Вы имеете в виду дочь Лоредана?
– Дочь? – Мужчина рассмеялся. – Нет, синьор. Я говорю о его жене.
– Жена, – пробормотал Раф. – Вы уверены? Не ошибаетесь?
– Как я могу ошибаться? Ведь я ее брат. Послушайте, дорогой приятель, если у вас есть несколько цехинов…
Раф дал мужчине горсть монет и поспешно покинул «Ридотто».
Глава 5
ЛИДО
Раф следовал за Фоской и ее компанией по узкой улочке, тянувшейся вдоль Ридотто и внезапно обрывавшейся на краю Большого канала. Он держался далеко позади, скрываясь в тени, но слышал их голоса.
– Хорошо, едем на Лидо! Устроим пикник при лунном свете!
– Нет. Сейчас немного холодновато, если ты только не разгорячен пламенем любви.
Они рассмеялись и подозвали две гондолы. Раф подождал, пока они удалились, потом нанял третью гондолу и поплыл за ними.
Остров Лидо представлял собой длинную полосу покрытых травой песчаных дюн, защищающих венецианские лагуны от волн Адриатического моря. Это была красивая пустошь, не обезображенная постройками, если не считать нескольких военных объектов, рыбачьих хижин и одного-двух монастырей. На его северной оконечности располагалось еврейское кладбище. В теплое время года пляжи Лидо привлекали дешевых проституток и их клиентов. Но сейчас, в конце зимы, остров выглядел холодным и пустынным.
Небольшая группа высадившихся на нем людей состояла из Фоски, ее двух чичизбео – Антонио и Джакомо, певца-кастрата Бенелли, карлика Флабонико и двух других ее обожателей – братьев Традонико. Подъехав к острову, они приказали гондольерам подождать их и побрели по песку, пересекая дюны и пробираясь через высокую, спутанную ветрами траву.
Стояла полная и яркая луна и вместе со своим двойником, отражавшимся в море, окрашивала все вокруг в серебряные тона. Белая шляпа Фоски была прекрасно видна, и Раф легко следовал за ней.
Дул мягкий юго-восточный ветер, и для этого времени года стояла действительно теплая погода. Фоска присела на кочку и сняла туфли и чулки. Карлик пританцовывал вокруг нее и хлопал в ладоши, сочиняя очередной сонет, посвященный ее прекрасным ножкам. Она выставила носок ноги и позволила ему поцеловать предмет его восхищения. Добившись своего, Флабонико возликовал.
Фоска сняла шляпу и маску и побежала вдоль берега. Раф, укрытый дюной, снял свою маску, чтобы лучше рассмотреть жену презираемого им человека. Она выглядела моложе, нежели он предполагал. Едва ли старше Лии.
– Мы приехали на пикник, но забыли еду и выпивку, – задыхаясь после бега, сказала Фоска, догнав своих друзей. – Неужели придется ужинать лунным светом и пить аромат моря?
– О, синьора, – восторженно воскликнул Флабонико. – Мне ничего не надо – лишь бы любоваться в свете луны вашим прекрасным лицом!
Остальные с ним согласились. Певец Бенелли, которого отличала вежливость и туповатость, застенчиво предположил, что обстановка требует музыки. Под аккомпанемент приглушенного гула волн он спел арию, прославляющую неземную красоту синьоры. Бенелли был уродлив – высок и мясист, широк в талии и бедрах, но узок в плечах. Однако он оказался чудесным артистом. Его лишенный признаков пола голос обладал высокой, полной тональностью и трепетал от переполнявших его эмоций. Его песня околдовала слушателей, которые после того, как певец умолк, на минуту лишились дара речи, а потом разразились громкими аплодисментами. Фоска одарила Бенелли поцелуем, и он разрыдался от переполнивших его чувств.
Они развели на песке костер, желая согреть свою богиню после того, как та спустилась к кромке воды, окунула в нее кончики пальцев и объявила, что море слишком холодно для купания.
Фоска и ее друзья уселись возле огня, подбрасывая в него сухую траву и выброшенные на берег обломки кораблей. Они шутили, сплетничали, льстили Фоске. Вскоре их стала одолевать скука, и тогда кто-то предложил во что-нибудь сыграть. Хотя бы посостязаться в беге. Карлик, смеясь, отказался участвовать в таких соревнованиях. Но тогда во что? В шарады? Нет, уже слишком темно. В прятки? Чудесная мысль!
Фоска плотно обернула свой плащ вокруг плеч и на всякий случай привстала на цыпочки, подготовившись броситься наутек, как только Бенелли – а именно его избрали первым ведущим – начнет отсчет. Игра началась, и все стали прятаться в тень в стороне от костра.
Раф заметил, что Фоска побежала в его сторону. Он снова надел маску и, когда та приблизилась к нему, тихо окликнул ее.
– Донна Фоска! Скорее, сюда! – Он помахал ей из тени, образованной заросшей травой дюной. Она, подумав, что это кто-то из их компании, подчинилась его зову и, смеясь, припала к земле рядом с ним.
– Бедняга Бенелли никогда не найдет нас здесь, – захихикала она. – Слишком боится испачкать свои туфли.
– Мне уже начинает улыбаться счастье в любви, – произнес Раф. – Как вы и обещали.
Она вздрогнула и уставилась на него.
– Но вы же не… О! Человек из «Ридотто»! Вы что, пошли за нами?
– Я следовал за вами, – исправил он ее. – Вы были моей… путеводной звездой!
Он с трудом выжал из себя эту нелепую фразу. У него не было навыка лести, который чичизбео, не занимаясь ничем другим, годами воспитывали у себя. Раф пристально взглянул на ее лицо, ярко освещенное лунным светом. «Да она настоящая аристократка, – подумал он. – Изящная и высокомерная. Нос, пожалуй, несколько великоват, глаза посажены немного глубоко… Но как же ей тогда удается выглядеть столь красивой?»
– Когда у вас на лице маска, вы – сама жизнь. Без маски вы – истинная богиня.
– Вы очень добры, синьор, – не скрывая удовольствия, сказала она. – Но вы имеете надо мной преимущество. Вы видели мое лицо. Не покажете ли теперь ваше?
Он покачал головой.
– Нет, синьора. Мое лицо – вовсе не драгоценный камень, как ваше, просто лицо. Заверяю вас, что уродства в нем нет – ни шрамов, ни оспин. Но я далеко не красив. Обычный мужчина.
– Нет, вы необычный, если готовы сидеть, дрожа от холода, на песчаной дюне, высматривая женщину, с которой вы даже не знакомы! – заметила она.
– Но я знаю вас, – начал он.
– О, конечно, они же называли меня! – Фоска села прямо и внимательно посмотрела на другую сторону дюны. – Бенелли же прикрепил ко мне ярлычок «графини» – милый ангелок!
Она вскочила и отряхнула с юбок песок. Раф продолжал сидеть на земле, но слегка удержал ее за руку, когда Фоска попыталась уйти. Она бросила на него властный и удивленный взгляд.
– Возвращайтесь сюда, ко мне, – умолял он. – Во время следующей игры.
Она холодно улыбнулась.
– Не думаю…
– Прошу вас, синьора, – настаивал он. – Обещайте.
– Посмотрим. – Она вырвала руку и поспешила прочь.
К этому времени игроки вновь сошлись на пляже. Ведущим на этот раз был карлик. Фоска обрадовалась этому. Он ни за что не найдет место, где она прячется, и поэтому у нее будет несколько лишних минут для встречи с ее новым воздыхателем. «Кто он такой? – задумалась она. – Судя по речи, далеко не изысканный. Конечно, не дворянин. И не актер. Крестьянин? А что, если он (эта мысль заставила ее расхохотаться) священник?! В конце концов сегодня был карнавал, когда каждому дозволено скрывать свою истинную суть».
Флабонико начал считать, и игроки разбежались в стороны. Фоска подобрала юбки до колен и быстро побежала по песку.
– Итак, как видите, я к вам вернулась. – Она задохнулась от бега и упала рядом с незнакомцем. – Вы разожгли мое любопытство, синьор Маска, и я пока не могу без угрызений совести покинуть вас.
– Вы добры, синьора. Я у вас в долгу.
– Да, это так. Покажите мне ваше лицо, – быстро приказала она.
Раф послушно снял шляпу и маску. Фоска внимательно изучила его.
– Вы говорили правду, – сказала она. – Вы не преувеличили, и вы не солгали. Вы не красивы, но в вашем лице нет ничего отталкивающего. Что-то мне в нем знакомо. И тем не менее я уверена, что до сегодняшнего вечера мы никогда не встречались. – Внезапно в ее мозгу возник испугавший ее образ мужчины, сидящего по другую сторону занавески в исповедальне. Он склонил голову, пока она изливала ему душу. – Вы не священник? – испуганно спросила она.
Он мягко хохотнул.
– Нет, синьора. Клянусь, не священник. Я даже не христианин. Вы меня не знаете? Вполне естественно, поскольку в последний раз, когда вы меня видели, мое лицо покрывала борода.
Когда Раф заметил, что она узнала его, он сказал:
– Правильно, я и есть тот самый еврей, Леопарди. Помните, совсем недавно вы насмехались надо мной? В зале сената.
Сердце Фоски тревожно сжалось, но с ее уст не сходила лучезарная улыбка, и она продолжала щебетать:
– Итак, вы последовали за мной на это пустынное место, дабы отомстить за испытанное унижение? Ну, и как вы думаете поступить со мной? Знаете, мне достаточно только крикнуть, и мои друзья бросятся на помощь.
– Сомневаюсь, что ваши друзья смогут помешать мне осуществить мое намерение, – загадочно сказал он.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57


А-П

П-Я